Часть 1

Утренние лучи пробились из-за штор и назойливо принялись будить раньше всякого будильника. Но Лэйн теперь не думала: «Как же задолбало это солнце!» После того, как апокалипсис семь лет назад был окончен и, хоть и с большим трудом, всё стало становиться похожим на обычную (относительно) жизнь, Лэйн понимала, что ценить солнечный свет и благодарить новый день действительно есть за что. Дмитрий распластался на кровати, лёжа на животе. Его солнце не слишком волновало, и он продолжал видеть остаточные спокойные сны. Лэйн улыбнулась, глядя на эту картину, и прикусила нижнюю губу от его лёгкого шевеления сквозь дремоту. Лэйн тихонько вылезла из-под одеяла, не желая пока будить Дмитрия, нежно провела ладонью по его волосам, оставила ласковый след на его щеке, отчего он едва заметно будто бы улыбнулся, и после на цыпочках убежала в ванную комнату. Душ с утра освежил её и освободил от тяжести ночи. Она стояла под струями воды, чувствуя, как вместе с теплом по телу разливается давно забытое, почти утраченное за годы выживания чувство — чувство безопасности. Раньше вода была роскошью, а уж горячая вода так и вовсе — чудом, сравнимым разве что с остановкой самой смерти. Семь лет назад, когда небо заволокло пеплом, округу наполнили безумные твари и города превратились в братские могилы, Лэйн и представить не могла, что снова будет вот так — просыпаться в чистой постели, вдыхать запах не гари с порохом, а кофе, и знать, что сегодняшний день не потребует от неё убивать и выживать. Ступая по прохладному полу кухни, который показался ей самым мягким и тёплым для её ног, Лэйн на автомате потянулась к турке. Этот жест был почти ритуальным, выученным вплоть до мельчайших деталей. Раньше с утра хотелось в первую очередь найти свою кобуру и прочесть новости в газетах. Но сейчас ей было гораздо легче и приятнее было взять турку и сварить в ней горячий крепкий напиток, разбавив его после этого сливками. Лэйн хорошо помнила, как, когда они только нашли это убежище — полуразрушенный дом на отшибе, который Дмитрий потом более полугода восстанавливал своими руками, — кофе был диковинкой. Первый глоток после долгого перерыва заставил её тогда разрыдаться, ибо вкус этот был из прошлой жизни, где всё было хорошо. Из той, где не нужно было спать с ножом под подушкой. Так теперь стало и сейчас. Тихое утро и аромат кофе не могли сравниться ни с чем и радовали её сердце своим спокойствием. За окном чирикали птицы. Самые обычные, живые, а не мутировавшие твари, какими их сделала катастрофа на первых порах. Природа брала своё, исцеляя рубцы шрамов на теле земли зеленью и новой жизнью. Чистые салатовые листочки покачивались на ветках за окном и вызвали радость у глаз. Лэйн смотрела, как ветер колышет ветки яблони, посаженной ими прошлой весной, и улыбалась. Деревце прижилось и даже дало первые три цветка. Дмитрий тогда ворчал, что яблоки будут кислыми, а сам весь вечер ходил довольный, словно ребёнок. Тихий шорох за спиной заставил её обернуться. Дмитрий стоял в дверном проёме, щурясь спросонья, взлохмаченный и помятый. Его пальцы машинально потирали шрам на плече — старая привычка, оставшаяся с войны. Но взгляд уже не был ледяным и непроницаемым, как тогда. Взгляд этот стал более ясным, спокойным, любящим. — Опять вскочила ни свет ни заря, — проворчал он с усмешкой, приближаясь босиком по скрипучим половицам. — Могла бы и разбудить, чего одной-то сидеть тебе так рано? Он обнял со спины, прижался щекой к её влажным после душа волосам и чмокнул осторожно сначала в плечо, как бы спрашивая разрешения, можно ли продолжить, а после её касания рукой по его руке поцеловал в предплечье и шею. Лэйн прикрыла глаза, чувствуя его дыхание на своей разгорячённой коже. В такие моменты она острее всего ощущала, что они выжили. Правда выжили. Не просто физически, а сохранив саму способность обнимать, заботиться и радоваться обычному утреннему рассвету. — Ты слишком сладко спал, — отозвалась она, наливая ему кофе. — И даже не храпел. Жалко было прерывать такую идиллию. Наверное, снилось что-то хорошее? Дмитрий взял чашку, сделал глоток и задумался. — Да так… ничего особенного. Тепло. Будто и не было всех этих лет. Как раньше. Он редко говорил о прошлом. Как и она. Это было частью их молчаливого договора: они строили будущее, потому что оглядываться назад было всё ещё слишком больно. — Сегодня надо съездить в посёлок, — сказал он, становясь серьёзнее. — Староста говорил, пришла колонна с инструментами. Можно раздобыть нормальный насос для колодца, а то ручной крутить — спина скоро отвалится. И ещё… письмо пришло. Из центра. Говорят, связь с южными поселениями наладили. Лэйн кивнула, но внутри что-то дрогнуло. Вести из большого мира всё ещё несли в себе эхо прошлого. Иногда хорошее, иногда — тревожное. Но сегодня было мирное утро, тёплое и ясное, и она решительно отогнала тень волнения. — Сначала завтрак, — скомандовала она, доставая сковороду. — А то знаю я тебя, уедешь на весь день голодным. Дмитрий усмехнулся, сел за стол, подперев голову рукой, и смотрел, как она хлопочет. В каждом её движении была жизнь. Не выживание — а именно жизнь, наполненная заботой и любовью. Ради этого стоило пройти через ад. Ради вот таких моментов, когда утро пахнет кофе и солнцем, а на плите шкварчит яичница, и впереди — целый день, в котором нет смертельной угрозы. Есть только дела, планы и тихое, незыблемое счастье. — Давай помогу, родная, — произнёс вдруг Дмитрий. — А то я, как не прибитый гвозь, без дела! — Тогда нарежь бекон, — попросила она с улыбкой, — и вон там возьми огурцы, помидоры и сделай салат. — А брынза есть? — осведомился Дмитрий, заглядывая в холодильник и доставая оттуда бекон. — Страсть, как хочется брынзы в салатике! Опаньки, — он достал заветную пачку с брынзой, — да у нас сегодня королевский завтрак! — Да прям уж, — Лэйн на носочках потянулась к верхней полке за солью, но рост ей не позволил этого сделать. Дмитрий хотел уже помочь, но Лэйн заявила. — Я сама. Погоди. Чутка осталось! — мужчина с доброй ухмылкой покачал головой и, подхватив Лэйн за талию, с лёгкостью приподнял её так, чтоб она сумела дотянуться до нужной баночки. — Спасибо большое, милый, но… — Никаких «но», моя любимая, — он прильнул к её губам сразу же, как она поставила соль у плиты и повернулась к нему лицом; поцелуй вышел более долгим, чем они планировали, но это их совершенно не беспокоило. — Мы с тобой семья и обязаны помогать друг другу. В особенности я тебе. — А я что? Должна сидеть и любоваться? — Лэйн подбочинилась, скрестив руки на груди и усмехаясь. — А если я не хочу? — Будешь дерзить, получишь по своей сладкой булочке задней, — Дмитрий игриво усмехнулся и после рассмеялся, когда Лэйн выразительно в шутку посмотрела на него так, будто никогда не слышала более безобразной мысли. — Да я шучу! — Чёрт, а я уж надеялась, что нет… — прицокнула языком Лэйн, возвращаясь к продуктам, приготовленным для завтрака. — А, ой! Извините… Я оговорилась! — Да-да, конечно, верю вот, — Дмитрий приблизился к Лэйн и, прижав её за талию ближе к себе, склонился над её ухом; его обожгло её и вызвало волну приятного трепетного волнения в ожидании продолжения. — Не хочешь ли чутка отложить завтрак? Она ничего ему не ответила. Запустив пальцы в его чёрные волосы, она со страстью вцепилась в губы Дмитрия своими губами. Он сначала опешил от такой внезапности, но затем, рассмеявшись ей в рот, провёл пальцами по её тонкой талии и углубил поцелуй. Солнце в то время поднималось выше, заливая кухню золотом. И новый день действительно был благословением.