Часть 1

      Ночь за окном окончательно поглотила город, превращая суету в глухой, едва различимый гул. Казанцев, измождённый долгими часами, потраченными на решение «вопросиков», которые казались бесконечной вереницей обязательств, наконец, смог выдохнуть. Тяжесть на его плечах была осязаемой, но сквозь неё пробивалось щемящее чувство облегчения этого дня.  Привычный полумрак ее прихожей встретил его прохладой, запахом чего-то знакомого и родного, но сейчас смешанного с едва уловимой ноткой ожидания, которая вибрировала в воздухе. Мужчина тяжело выдохнул, чувствуя, как плечи, сведенные напряжением дня, начинают расслабляться. Он невзначай бросил портфель на тумбочку и этот звук показался оглушительным в тишине квартиры. Щелчок выключателя — и мягкий свет залил пространство, выхватывая из полумрака её силуэт. Ольга стояла в проеме, скрестив руки на груди. В её позе читалась ледяная выправка, но в глазах, которые она чуть прищурила от света, плескалась обида, перемешанная с усталостью. — Доброй ночи, Вадим Юрьевич. — произнесла она подчеркнуто официально.  — А? — он обернулся, а на губах заиграла виноватая, обезоруживающая улыбка, которая всегда действовала на неё магически. — Оленька, ну прости... — мужчина оставил ключи на тумбочке и сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — Я же говорил, что приеду, только решу все вопросы.  Он протянул руки, намереваясь собственническим жестом обхватить её талию и притянуть к себе, но Ольга изящно, почти по-кошачьи, отступила назад. — Ну, тихо, тихо... — в её голосе проскользнула едкая нотка. — А я уже была уверена, что это повод не приходить ночевать.  Казанцев удивленно вскинул брови, собираясь возразить, но она не дала ему вставить ни слова. — Поэтому... ужина нет. Я его выбросила. Она резко развернулась собираясь уйти в спальню. Но Вадим не привык проигрывать, его пальцы мягко и властно сомкнулись на её локте, останавливая. Одним точным движением он развернул её к себе, не давая опомниться, прижал к своему телу так тесно, что Ольга почувствовала бешеный ритм его сердца сквозь ткань рубашки. Он нежно смотрел прямо в её глаза, которые всё ещё горели смесью обиды, а затем томно, низко бархатным голосом произнёс: — А я на ночь не ем. В этой фразе было нечто большее, чем просто отказ от еды. Это был вызов, интимное признание, намёк на голод другого рода… Не давая ей и шанса ответить, он начал медленно спускаться за поцелуем к её шее. Ольга тут же вскинула руки, пытаясь создать барьер, её спина прогнулась назад, инстинктивно уклоняясь от его напора. — Вадим… Вадим! — её голос был прерывистым, полным отчаянной борьбы.  Последовал первый поцелуй — лёгкий,  почти невесомый, но такой обжигающий нежную кожу у основания шеи. Её тело инстинктивно вздрогнуло.  — Вадим, ну не надо… Вадим… — эти слова были уже полустоном, полупротестом, который начинал таять в воздухе. Но Казанцев не собирался сдаваться. Переместив одну руку с талии чуть выше, ближе к шее, он ещё крепче притянул её к себе, не давая ей ни малейшего шанса увернуться. Её тело оказалось полностью под его контролем, но это не было грубостью, а лишь настойчивой, непоколебимой решимостью. Зная каждую её чувствительную точку, он продолжил целовать её слабое место там, где шея переходила в плечо. Его губы скользили, дразнили, прикусывали, впитывая каждый её вздох. Сопротивление Ольги растаяло в ту же секунду. Горло сжал тихий, непроизвольный стон удовольствия. Её руки, которые ещё секунду назад были подняты в защитном жесте, медленно, почти грациозно опустились, скользя вдоль его широких плеч. Она обняла его. Крепко, всем телом, прижимаясь так, словно всю жизнь ждала именно этого объятия. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало кожу, заставляя женщину  окончательно забыть о своей обиде. Казанцев медленно вел губами выше, вдоль линии ее челюсти, дразня и заставляя ее сердце пуститься вскачь. Когда его губы накрыли ее собственные, это было подобно столкновению двух влюбленных подростков. Поцелуй не был нежным, в нем сквозила накопленная за день жажда, властная требовательность и та самая «Казанцевская» самоуверенность, перед которой она никогда не могла устоять. Ольга ответила с не меньшим напором. Ее пальцы, еще минуту назад сжимавшие его плечи, теперь нетерпеливо скользнули вниз. Она чувствовала под ладонями плотную, дорогую ткань его пиджака. Не раздумывая и минуты, женщина ловко сбросила его с его плеч и тяжелая вещь глухо упала на пол.  Вадим на секунду отстранился от ее губ, лишь для того, чтобы взглянуть в ее потемневшие от желания глаза. В этом взгляде не было уже той обиды, которая была пару минут назад, лишь только неистовое желание чего-то большего.  Москвина, не стала медлить, она ловко потянула за узел его галстука. Ее движения были медленными, почти провокационными. Женщина видела, как тяжело вздымается его грудь, как расширяются его зрачки, когда шелковая полоска ткани наконец освободила воротник его рубашки.  — Вадим Юрьевич, вы слишком официально одеты для этого вечера. — прошептала она ему в губы, прежде чем снова вовлечь в глубокий, дурманящий поцелуй. Казанцев низко, довольно захрипел и этот звук отозвался вибрацией в ее теле. Его руки, до этого крепко сжимавшие ее талию, переместились к пуговицам ее ночной рубашки. Он действовал нетерпеливо, но с той пугающей точностью, которая была присуща ему во всем. Тонкий шелк податливо расходился под его пальцами, обнажая нежную кожу, он чувствовал, как женщина в его руках становится мягкой, словно воск. Мужчина начал медленно растягивать края рубашки в стороны, открывая вид на изгибы ее тела, которые он знал наизусть, но которыми никогда не мог насытиться. Его ладонь легла на ее ключицу, спускаясь ниже, обжигая жаром кожи.  — Оля... — выдохнул он, прерывая поцелуй, чтобы оставить дорожку влажных следов на ее плече. — Ты даже не представляешь, как я соскучился по тебе. Она запрокинула голову, вплетая пальцы в его волосы, слегка оттягивая их назад и заставляя его снова посмотреть на нее. Воздух в прихожей казался наэлектризованным, густым от страсти, которая наконец вырвалась на свободу. — Тогда перестань говорить, Вадюш. — выдохнула она, притягивая его к себе за края расстегнутой рубашки.  Он не заставил себя ждать. Подхватив её под бедра, вынудив Ольгу обвить его ногами и она не разрывая контакта, прижалась к нему всем телом, чувствуя, как последние капли самообладания тонут в этом безумном вихре. Казанцев нес ее в спальню, нежно, но уверенно, словно неся драгоценный груз. Мягкий свет ночника, пробивавшийся из-за приоткрытой двери, едва освещал пространство, создавая атмосферу тайны и близости. На его губах играла полуулыбка, а глаза горели тем огнем, который Ольга так хорошо знала. Оказавшись на мягком покрывале кровати, она тут же оказалась под ним. Казанцев не спешил, наслаждаясь каждым моментом. Его пальцы вновь скользнули по шелку ее рубашки и на этот раз он с легкостью стянул ее с плеч, обнажая белоснежную кожу. Он склонился, целуя ее грудь, задерживаясь на ее чувствительных сосках, которые тут же затвердели под его ласками. Ольга тихо застонала, выгибаясь навстречу его губам. — Ты такая красивая. — прошептал он, его голос был хриплым от желания. — Я хочу тебя всю… до самого утра.  Его слова эхом отдались в ее ушах, разжигая страсть еще сильнее. Она чувствовала, как его тело пульсирует от желания, как напряжены его мышцы. Он целовал ее живот, спускаясь все ниже, дразня ее, заставляя стонать и извиваться под ним. Пальцы Вадима неторопливо поднимались, очерчивая изгибы, затем слегка задерживались на внутренней стороне бедер, где кожа была особенно нежной, заставляя Ольгу судорожно выдыхать. Она чувствовала, как его горячее дыхание обжигает ее кожу, когда он снова вернулся к ее губам, приникая к ним в долгом, вытягивающем поцелуе. Под этой волной поцелуев и ласк, последние преграды исчезали сами собой. Вадим, не отрываясь от её губ, скользнул ладонью под эластичную резинку её ночнушки. Шёлк был уже влажным от её возбуждения и он с лёгкостью, почти нежностью, потянул ткань вниз, освобождая её от последней детали. Штаны с легкостью соскользнули по её ногам, упав на покрывало, а его ладони тут же заняли их место, обхватывая её ягодицы, притягивая к себе ещё теснее. — Вадим… пожалуйста… — ее голос был почти шепотом, полным нетерпения и наслаждения. Он не заставил ее долго ждать. Его губы тут же коснулись ее интимного места и Ольга резко вскрикнула, прогнувшись в спине. Она чувствовала, как его язык исследует ее, доводя до пика удовольствия. Ее пальцы вцепились в его плечи, стараясь удержаться на грани, но это было бесполезно. Волна наслаждения захлестнула ее моментально и она отдалась ей полностью, издав протяжный стон, который затерялся в тишине спальни. Вадим на этом не остановился. Он скинул с себя остатки одежды, поднялся выше и вновь впился в ее губы, одновременно входя в нее до основания. Они двигались медленно, в унисон. Каждый толчок был наполнен нежностью и силой, каждым движением он показывал, как сильно он желает ее, как дорожит каждой минутой, проведенной с ней. Москвина не скрывая удовольствия стонала. Она чувствовала, как ее силы иссякают, как она приближается к очередной вершине. Мужчина, чувствуя это начал ускорять темп, его движения стали более резкими и властными. Он целовал ее, смотрел ей в глаза, а в этом взгляде было все — любовь, страсть, желание. Последний толчок и Ольга взорвалась. Ее тело выгнулось, она кричала его имя, отдаваясь ему без остатка. Вадим последовал за ней, его тело напряглось и он излился в нее, чувствуя, как тепло разливается по ее телу. — Я искупил свою вину, Ольга Сергеевна? — с отдышкой и с шепотом в голосе, уточнил мужчина.  — Более чем, Вадюш… — с довольной улыбкой, ответила Ольга.