Глава 8. Последствия.(редактированна)

      Они неслись по коридорам, Кассиопея не разбирала куда они идут, всё её мысли были забиты одним человеком. Сириус Блэк пытался пробратся с гостиную Гриффиндора. Сириус Блэк был в Хогвартсе.       Её отец был тут.       Странно тепло разливалось по телу. Мысль, что её отец был тут грела её сердце, но в тоже время заставляла тело покрываться мурашками.       «Он был тут из-за Поттера, ему уже давно плевать на тебя.» — шептало подсознание и гадко усмехалось.       Кассиопея прекрасно понимала последствия этих действий, в отличие от Сириуса Блэка. Ещё больше раздражительных для неё взглядов, наполненные презрением. Ещё больше разговоров за спиной.       Это действительно раздражает.       — Профессор, я нашла Блэк, она была в своей комнате, — ровным голосом отчиталась Паркер, декану своего факультета, как только заметила его в десяти метров от входа в большой зал. Там же были и другие профессора       — Это хорошо, — притворно-ласково протянул Дамблдор, не давая Снейпу сказать и слово.       — Хорошо, что? То, что вы прозевали сбежавшего преступника? — огрызнулся Кассиопея, холодно глядя прямо в глаза Дамблдору. Она чувствовала, что он пытается пробраться в её голову, но кажется старик забыл, что имеет дело с Блэк.       Ну, а ещё с пароноей Регулуса Блэка. Тот перед отправкой Кассиопеи в Хогвартс — нацепил на неё кучу защитных артефактов!       </i>«Как будто на войну иду, а не в школу.»</i> — думалось тогда ей.       — Мисс Блэк, поймите нас, мы не ожидали, что Блэк проберется в Хогвартс, пока тут дементоры. — объяснял Дамблдор, пытаясь успокоить пыл ученицы, хотя в душе понимал, что делает лишь хуже.       — Он ускользнул от них раз, сделать это во второй у него не составит труда. Вроде умные и взрослые маги, но такие тупицы.       — Мисс Блэк! — подстерегла её Макгонагалл, грозно смотря на слизеринку. — Северус, скажи что-нибудь!       — Ступайте к остальным ученикам, юные леди. — холодно приказ Снейп своим ученицам, но Блэк точно знала, что он полностью согласен с её высказываем.       Кассиопея остановилась у входа в большой зал, точнее её остановила рука упавшая на её плечо.       — Слушай, Кассиопея, они все считают, что это ты и будут говорить, то что.. — серьёзно произнесла Катрина, чей и была рука, но девушка была прервана Кассиопеей.       — Я знаю, Паркер. — постаралась улыбнулась та, но судя по лицу собеседницы поняла, что вышло не очень.       — Но всё же.       — Всё нормально, Паркер. Мне не привыкать. — ухмыльнулась Блэк.       Как бы она не хотела этого отрицать, но волнение со стороны старосты ей льстило. В этой школе никто не испытывал к ней каких либо чуствуст, помимо презрения и жалости (по крайней мере, так думала Кассиопея).       Её в принципе не держали тут за человека.       Она всего лишь кукла.       Вздохнув, Паркер ещё раз кинула взгляд на Кассиопею и оттолкнула дубовые двери зала.       Столы четырех факультетов были сдвинуты к стенам, а на полу лежали спальные мешки. Повсюду были слышны шептки, как и зачем Сириус Блэк пробрался в Хогвартс.       Гул голосов стоящий в помещении мгновенно стих, как только все заметили Кассиопею. Множество пар глаз были устремлены на неё: кто-то смотрел с презрением, кто-то с жалостью, а кто-то с непониманием.       Мысленно выругавшись, Кассиопея ровной походкой пошла прямо к спальным мешкам, не обращая равным счётом никакого внимания на ребят, до того момента, пока она не услышала:       — Уверяю тебя, Алисия, она точно помогла своему отцу пробраться сюда. — с призрением шептала Анджелина Джонсон своей подруге.       В глухой тишине зала её слова были слышны очень хорошо.       В любой другой день Кассиопея кинула какую-нибудь колкую фразочку, но сегодня у неё слишком паршивое настроение и единственное, что ей хочется — это спокойствия.       — Что молчишь Блэк? Сказать нечего? — усмехнулась Джонсон.       — Сказать конечно есть что, но терять свое время на тебя — как-то не хочется, — лениво протянула Кассиопея, даже не взглянув на гриффиндорку       — Ну конечно, что ещё ожидать от пожирательского отродья, — гадко ухмыльнулась гриффиндорка.       Многие слизеринцы гневно взглянули на Анджелину, но тактично промолчали. Это не их дело.       Раздражённо вздохнув, Кассиопея мысленно отправляя самые ужасные проклятие в сторону однокурсницы, медленно повернулась к ней.       — Давай проясним один момент, Джонсон.       — Что?       — Я — наследница древнего чистокровного рода, имеющих огромное влияние в стране и за её пределами, а ты лишь безродная полукровка, — обманчивым спокойным голосом сказала Кассиопея, а после растянула губы в холодной улыбке. — Честно, не знаю, что там тебе наговорили твои друзья, но чистокровные семьи всегда были и будут выше других, так что не забывай, кто ты и где находишься.       С каждым новым словом, Кассиопея приближалась к девушке, а Анджелина не могла сдвинуться с места, казалось, что в неё кинули Петрификус Тоталус.       — И если ты ещё раз позволишь себя такую вольность, как оскорбление в сторону меня или моей семьи — я уничтожу тебя и никто не сможет тебе помочь, —  тихим и угрожающим голосом сказала Кассиопея, находясь прямо напротив Джонсон, а после приблизилась к ней так, что бы следующие слова слышала только она: — Надеюсь, ты меня поняла, Джонсон?       Гриффиндорка испуганно кивнула и отступила назад.       — Вот и славно, — Кассиопея безмятежно улыбнулась, видя испуг в глазах других. А перед тем как уйти, похлопала однокурсницу по плечу и с удовольствием отметила, как та вздрогнула от этого жеста.       Ей правда не хотелось никого запугивать, но Анджелина Джонсон сама виновата в своей глупости.

***

      Группа третьекурсников со Слизерина сидели по дальше от других и шептались о маленьком «представление» произошедшим около десяти минут назад.       — Малфой, ты ведь говорил, что Кассиопея предатель крови и не поддерживает чистоту крови, но после такого, как-то мало верится. — ехидно протянула Дафна Гринграсс, насмешливо глядя на однокурсника.       Гринграсс была блондинкой с выразительными голубыми глазами и с аристакротической внешностью, уже сейчас многие западали на неё, а Дафна лишь забавлялась их наивностью. Ну, а, что вы хотели от слизеринки?       — Заткнись, Гринграсс. — сквозь зубы процедил Драко Малфой. — Не забывай с кем говоришь.       — А иначе, что? Пойдешь жаловаться папочке? — притворно испуганно, сказала Дафна. — Я не Кребб и Гойл, и я не собираюсь выполнять все твои указания, как послушная собачка.       Она отвернулась, показывая, что разговор окончен, и как ни в чём ни бывало продолжила разговор со своей однокурсницой — Пэнси Паркинсон.       Девочка и ранее выступала против Малфоя, никогда не упускала возможности выпустить в его сторону пару колких фразочек. Это была взаимная неприязнь. Никто из них не вспомнит с чего всё началось. Скажем так, не сошлись характерами.       Драко кинул раздражительный взгляд в сторону Гринграсс, но говорить ничего не стал. Сейчас его мысли были забиты другим, а точнее его кузиной — Кассиопеей Блэк. Он задумался над словами однокурсницы, а ведь и вправду Кассиопея никакая не предательница крови: она не водиться с предателями Уизли, грязнокровками, да и среди общества Поттера её не видно.       «Но отец говорил, что она такой же осквернитель рода, как и её папаша.» — размышлял Драко, вспоминая слова Люциуса.       Невольно его взгляд устремился на Кассиопею, сидевшую в дальнем углу зала: её глаза были прикрыты, а сама она прислонилась к стене, наверняка холодной, она была расслабленная и невозмутимая.       Буквально, весь её вид кричал о том, что ей глубоко плевать на всех.       Негласно, но Драко восхищался Кассиопей. Её умением сохранять самообладание в любой ситуации поражало не только его, но и всех окружающих людей, включая Люциуса Малфоя.       Как-то он услышал, как его отец гневно отзывался об «дрянной девчонки», которая после его порций Круцио не проронила ни единой слезинки, и даже не пискнула ни разу, и на тот момент, он был очень измулён этими словами.       Когда Кассиопея только прибыла в поместье Малфоев, она отказывалась принимать правила, которые были там. Люциус старался первое время не срываться на девочку, но как только он более-менее привык Кассиопеи, то он стал предпринимать самые жестокие меры наказание за её непослушание, а именно пытки непростительным заклятьем — Круцио. Помимо этого, он отправлял девочку в подземелье Мэнора, где закрывал в холодной, мрачной комнате, которая раньше использовалась, как комната для пыток магглов. Он мог держать её там неделями, и если бы не Нарцисса, то он бы и голодом морил её.       Как-то Кассиопея спросила у него, почему он так к ней относится, на что получила ответ: «Твой отец в прошлом знатно потрепал мне нервы, и я не позволю тебе, дрянная девчонка, делать тоже самое!», а после её вновь закрыли в подземельях. Тогда она впервые почувствовала неприязнь к своему отцу.       Драко искренне не понимал, почему кузина так яро не желает слушаться его отца, разве не легче делать то, что он хочет, и спокойно жить дальше, без побоев и пыток? Ему было легче делать вид, что он ненавидет и презирает магглов и грязнокровок, но по факту ему попросту плевать на них. Главное, чтоб не трогали. И все его слова и действия, лишь отличная игра, чтобы те кто наблюдает за ним — ничего не заподозрили и недоложилили отцу.       Поймав себя на мысли, что он слишком долго смотрит на Кассиопею, Драко отвёл взгляд и отвернулся, завязав разговор с Теодором Ноттом.

***

      Было трудно делать вид, что все хорошо, она кожей чувствовала, как каждый из присутствующих в зале прожигал её взглядом. Ей хотелось убежать, но подсознательно она понимала, что этим лишь выставит себя жалкой.       «Нельзя поддаваться эмоциям, иначе они будут господствовать над тобой, а для нас, Блэков, это может быть губительно.»— она словно услышала голос дяди, который был за тысячу миль от неё.       Кассиопея усмехнулась, вновь прокрутив в голове эту фразу. Да, определённо он прав, эмоции грубят нас. Сириус Блэк тому пример.       — Эй, Касс. — позвал её бесцветный голос. Приоткрыв один глаз, первое, что Кассиопея увидела были — рыжие волосы.       — Лиззи. — протянула Кассиопея, ухмыляясь. Стоило бы догадаться, что это она, ведь Пруэтт единственная в этой школе, кто зовет её так.       — Я подсяду? — получив кивок, Лиззи присела рядом с Блэк и повторив за ней, облокотилась об холодную стену. — Будешь? — в её ладони лежала конфета, кажется из Сладкого Королевства.       — Отравлено? — хмыкнула слизеринка, принимая сладость.       — Обижаешь.       — Ну, как прошёл разговор с родственичками? — спросила Кассиопея, закидывая конфету в рот.       — Относительно нормально, они сказали, что в ближайшее время они оформят опекунство надо мной, и я больше не вернусь в приют.       — Кажется ты не очень-то и рада этому. — заметила Касс, смотря на равнодушное лицо Пруэтт.       — Я рада, просто не знаю, как реагировать. — рассеянно ответила рейвенкловка, не поворачивая голову в сторону Кассиопеи. — Просто это так странно, я всю жизнь думала, что у меня нет родственников, а тут бац, и появились. Я слишком сильно привыкла к одиночеству.       — Я тоже к нему привыкла.       — Что?       — Ну, к одиночеству, — объяснила Кассиопея, возводя глаза к потолку. — Оно не такое страшное, как о нём говорят. Страшнее, когда много людей, но они не могут помочь.       — Ведь это им не интересно. — подытожила Лиззи.       — Именно. Они замолчали, каждая думая о своём.       — Все же, спасибо тебе, — Кассиопея оторвалась от созерцание волшебного потолка и удивлённо уставилась на Пруэтт. — Если бы не ты, мне бы пришлось вернуться в приют, а место это не из приятных.       — Расскажи мне о приюте. — вдруг попросила Кассиопея, спустя несколько минут молчание.       — Зачем тебе это?       — Хочу узнать, что лучше: жизнь у Малфоев или приют.       — Гашу свет! — объявил Перси, тем самым не дав Лиззи ответить. — Всем забраться в мешки и не разговаривать.       — Тоже мне, главный нашелся. — фыркнула Кассиопея, поднимаясь с насиженного места.       — По логике, так и есть.       — Заткнись, а? — буркнула Блэк, а после обе девушки усмехнулись.       — Пошли уже       Свечи погасли. Только серебристые проведения, ведящие серьёзный разговор со старостами, да на волшебным потолке мерцали созвездия, повторяя рисунок звездного неба. Время от времени зал заглядывали преподаватель — проверить, всё ли в порядке. Часа в три, когда почти все уже спали, пришёл Дамблдор, поискал глазами Перси. Перси расхаживал по залу и делал выговор болтающий ученикам. Он приблизился к углу, где недалеко лежали Кассиопея и Элизабет.       Дамблдор подошёл к старосте школы.       — Нашли его, профессор? — прошептал Перси.       — Пока нет. Тут нет никаких происшествий?       — Все в полном порядке, сэр.       Дверь в большой зал хлопнула, послышались чьи-то шаги. Никто из девочек не смел шелохнуться.       — Господин директор, четвёртый этаж обыскан, — отрапортовал Снейп. — Его нигде нет. Флич обшарил башни.       — А вы в обсерватории смотрели? В кабинете профессора Трелони? В совятнике?       — Нигде нет.       — Хорошо Северус. Впрочем, не думаю, что Блэк станет прятаться в замке.       — Как он, по вашему, сюда пробрался, профессор? — задал вопрос Снейп.       — Не знаю, Северус. У меня много догадок, одна невероятнее другой.       — Помните, профессор, наш разговор перед началом учебного года? — спросил Снейп едва слышное покосился на Перси, его больше устраивал разговор без свидетелей.       — Помню, Северус, помню. — в голосе у дамблдора прозвучало предостережение.       — Едва ли Блэк проник в замок без посторонней помощи. Не зря меня насторожело назначение.       «Люпина» — мысленно закончила его слова Кассиопея.       — Никто в замке не стал бы помогать Блэку. — оборвал Снейпа Дамблдор не допускающим возражения тоном.       — А что на счёт Кассиопеи Блэк? — спросил Перси. На этом моменте Кассиопея напряглась.       — Что Вы имеете в виду, мистер Уизли? — нахмурился Дамблдор.       — Разве Кассиопея не могла помочь своему отцу пробраться сюда?       — Я не знаю, от этой девочки можно ожидать всё, — вздохнул Дамблдор, и этот самый момент Кассиопеи жутко хотелось оторвать ему голову. — Пойду к дементорам, сообщу им результатах поисков. Я обещал им сообщить, как только всё будет.       Дамблдор повернулся и неслышными шагом стремительно покинул большой зал. Снейп проводил его недобрым взглядом и тоже ушёл, вслед за ним и Перси.        Элизабет медленно повернула голову в сторону слизеринки, та лежала с открытыми глазами, глядя на звёзды.        Даже в полумраке, Пруэтт смогла разглядеть пустой взгляд серых глаз.