Часть 12.

      Драко проснулся от того, что его голова раскалывалась. Каждая клеточка тела болела, мысли путались и пугали своим содержанием.       Она его поцеловала.       Просто пиздец.       Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, собирая реальность по кускам. Он лежал на кровати в своей спальне, заботливо укрытый одеялом. В брюках, но без рубашки. С отвратительным перегаром и похмельем. Было раннее утро, солнце ещё не оторвалось от горизонта — за окном царила синеватая предрассветная муть, в которой тонули очертания крыш.       Драко с трудом сел, комната поплыла перед глазами. Он замер, дождался, пока стены встанут на место, и встал, благодаря всех богов, Мерлина и Салазара Слизерина за то, что не упал. Дойти до двери — следующая задача, с которой справиться уже сложнее: ноги ватные, голова чужая, каждое движение отдаётся тупой пульсацией в затылке. Но он справился.       В гостиной было тихо. Слишком тихо. На диване лежала раскрытая книга, которую изучала Гермиона — страница загнулась, на полях виднелись её мелкие заметки — но самой девушки не было. Странно, какого чёрта она не спит в пять утра.       Медленно, держась за стены, он дошёл до кухни. На барной стойке стояли два бутылька с зельями. Отрезвляющее и обезболивающее. Рядом — стакан воды. Грейнджер была ангелом и досталась ему за какие-то особо важные заслуги, не иначе. Возможно, за то, что он держался столько лет и не убил Дафну Гринграсс. Что ж, ради такого он обещает ещё пару лет её не трогать.       Драко выпил зелье. Одно, второе, залпом, не чувствуя вкуса, с наслаждением ощущая, как головная боль отступает — медленно, нехотя, но верно. Как тело перестаёт ныть, а мир перестаёт качаться. Блаженство. — Будешь завтракать? — раздался за его спиной её голос. Тихий, спокойный, будто ничего не случилось.       Он обернулся. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. В его футболке, которая снова съехала с плеча, открывая бледную кожу с едва заметными шрамами. Драко поймал себя на том, что смотрит на это плечо и вспоминает вчерашнее. Как целовал её, как прижимал к себе, как боялся отпустить. Как пахли её волосы — мятой и чем-то далёким, почти забытым.       Та же одежда, что и вчера вечером. Те же непослушные волосы до талии — спутанные, будто она провела ночь без сна, вертясь на неудобном диване. Те же огромные карие глаза, но сегодня они не были мокрыми от слёз. Это радовало.       И ещё радовало то, что она с ним говорит и даже смотрит ему в глаза. Не отводит взгляд. Не прячется. — Нет, — ответил он, может быть, слишком резко.       Она пожала плечами: одно скрытое футболкой, второе обнажённое — и прошла мимо него к столу. Её босые ноги бесшумно ступали по прохладному полу. — Вчера был вызов в ту деревушку, где ты пряталась в последний раз. Кто-то сжёг ангар. Скорее всего тот же мудак, что убил Иванку и остальных. Может, у тебя всё-таки есть идеи, кто это может быть?       Гермиона прикрыла глаза. Покачала головой. — Почему ты думаешь, что это убийца, а не случайное совпадение? — А ты веришь в случайности, Грейнджер?       Нет. Естественно, она не верила. Как и он тоже. Нужно быть умственно отсталым, чтобы верить в такие совпадения.       Драко рассказал ей о руне на потолке, нарисованной кровью — как она выглядела, багровая на обугленном дереве. О пьянице, который её видел. Гермиона фыркнула при его упоминании. Значит, помнит.       А ещё он рассказал ей о подозрениях Блейза. О том, что тот с какого-то хуя решил, что руна Альгиз закреплена лично за Драко, и обвинил в убийстве. Гермиона нахмурилась на этой части его рассказа. Посмотрела на его татуировку, не скрытую рубашкой, потому что он её не надел. И ему стало почему-то неловко. Всего на секунду. Будто она заглянула туда, куда не положено. — Вот руна совершенно точно может быть совпадением, — проговорила она, возвращая взгляд на его лицо. — А многие знают, что она у тебя есть?       Немногие. Лишь те, кто видел его без рубашки. Блейз, Астория, Тео Нотт. Несколько женщин, с которыми он изменял жене, но вряд ли они вообще обратили на это внимание. Авроры, которые конвоировали его в Азкабан и из него — их лица стёрлись из памяти, остались только мантии и палочки, направленные в спину. Ну, с десяток людей наберётся.       Теперь ещё и Грейнджер к ним прибавилась.       Он перечислил ей весь этот скромный список. Гермиона сидела на стуле, снова подтянув колени к подбородку, и думала. О чём, интересно, она думала? Её пальцы медленно гладили край кружки с остывшим чаем.       Вот Драко не мог перестать думать о её губах. О том, что это вообще, блять, вчера было — и было ли вообще. Может, это его пьяное воображение разыгралось? И ничего не было? Она его не целовала, он её не обнимал. Ему это всё приснилось.       Потому что Драко Малфой и в самых идиотских своих мечтах представить себе не мог, что Гермиона Грейнджер добровольно его поцелует. — Блейз и Астория, я так понимаю, вне подозрений? — её голос вернул его в реальность.       Он поморщился. Представить друга в роли серийного маньяка? Никогда в жизни. Жену он тоже в этой роли не видел. Она была слишком брезгливой и истеричной для жестокого хладнокровного убийцы. — Определённо точно да, — ответил он, всё-таки тоже садясь за стол. — Как и те, с кем я спал.       Было так странно говорить с Грейнджер о своих изменах. Он никому, кроме Блейза, об этом не рассказывал. Хотя все, наверное, и так знали. Но Гермиону это будто бы совсем не заботило. Её мозг работал совсем в другом направлении сейчас. — Значит, остаётся Нотт и авроры? — наконец спросила она. — Скорее всего только авроры. — Почему? — Нотт в Азкабане, если ты забыла. — Да, точно, — кивнула Гермиона.       Теодор — ещё один идиот, принявший Тёмную метку. Из всех его однокурсников только они двое были настолько тупыми и никчёмными, чтобы служить Волдеморту. Драко — в шестнадцать лет. Нотт — годом позже.       Драко посадили в Азкабан на десять лет, но благодаря Поттеру он отсидел всего три. Молиться теперь на него, что ли? А вот Теодору дали пять. Пять лет.       Которые, сука, закончились в декабре. — Блядство, — произнёс он.       Когда случилось первое убийство? Вспоминай, кретин.       Он встал из-за стола, отправляясь в спальню. За рубашкой. За палочкой. Просто чтобы убежать от неё и не видеть её взгляда. В спальне он натянул рубашку — пальцы плохо слушались, дрожали. Пуговицы — чёртовы пуговицы — не попадали в петли. Он вспомнил, как Блейз вчера оторвал их в туалете. Как обнажил татуировку.       Альгиз. Его щит. Который теперь ничего не защищает. — Драко, что... — раздалось из-за спины.       Он обернулся. Она стояла в дверях спальни, сжимая в руках палочку, и смотрела на него — не испуганно, а настороженно. — Нотт не в Азкабане. Он, блять, вышел из него в декабре.       Девушка остановилась. Посмотрела на него странным, долгим взглядом. Задумчивым. Снова она о чём-то думала и Драко очень хотелось узнать — о чём. Метались ли в её голове мысли так же лихорадочно, как в его. От поцелуя к убийствам. От Нотта к её прохладным рукам. От ненависти к убийце до ненависти к себе. — Первое убийство... Когда я сбежала... — Январь. Середина января.

***

      Министерство Магии в шесть утра — лучшее, что придумало человечество. Ни людей, ни записок-самолётиков, ни шума. Ничего из того, что бесило Драко. Тишина стояла такая, что шаги отдавались гулким эхом от каменных стен. Он даже позволил себе снова проехаться на лифте, чтобы спуститься в архив. Не потому что лифт был пустой, а потому что понятия не имел, как, блять, попасть в архив по-другому.       Он ушёл из квартиры как можно быстрее. Почти убежал. Приказал Грейнджер закрыться на все возможные заклинания и ждать его. Она хотела что-то возразить, идиотка, но не стала. Он был зол и спорить с ним — значит подписаться, что ты самоубийца.       В архиве никого не было. И слава Мерлину. Драко не знал, где искать дело Нотта. Кто его вёл? Как именно на пыльных полках расположены дела? Работает ли на них Акцио?       Проверил. Нет, не работает. Плохо, очень плохо.       Он выругался — коротко, зло. Голос глухо отразился от высоких стеллажей, уходя вверх, в полумрак под потолком. Акцио не работало. Дела защищены от простого призыва. Идиотская предосторожность.       Драко принялся перебирать полки вручную. Пыль, плесень, столетние пергаменты с истлевшими краями. Ничего похожего на дела последних лет. Он сам не знал, зачем искал дело. Узнать место жительства Нотта? Может, того сослали после Азкабана куда-нибудь подальше из Англии.       Ряды тянулись бесконечно, и казалось, что сам архив насмехается над ним.       "Где, блять, тут логика?"       У него было пара часов, прежде чем придёт на работу Уильямс и будет что-то от него требовать. Прежде чем придёт Блейз и ему придётся смотреть ему в глаза. Нет, он не будет смотреть ему в глаза. Вообще в его сторону не посмотрит. Предатель чертов. Как он мог?!       Плевать на Забини, сейчас это не главное. Где найти дело Нотта? Где найти самого Нотта? И что делать с ним, когда он будет найден? Не "если", а "когда". Он его из-под земли достанет, если потребуется.       Спустя два часа бесполезных поисков — руки в пыли, глаза слипаются, в голове шум — Драко сдался. Поднялся в Аврорат, встретившись по пути с Маклаггеном. Тот коротко поздоровался и с папкой наперевес куда-то побежал. Павлин. — Сегодня, наверное, снег пойдёт: Малфой не опоздал.       Майкл уже сидел за своим столом и пил кофе из большой кружки с надписью «Гриффиндора». Кто бы сомневался, что он оттуда. Рядом с ним сидела девушка, очень на него похожая. Дочь? Да, точно, дочь. На стене кабинета были её колдографии — только на них она была младше, с выпавшими молочными зубами и смешными косичками. — Доброе утро, — зло бросил Драко. Сел на стул, не дожидаясь приглашения. Блейза ещё не было. Пусть вообще не приходит. — Пойдёшь сегодня на новое дело, Малфой. Один придурок в Хогсмиде решил опробовать на себе новое зелье и умер. Но жена его почему-то уверена, что это убийство. Возражения будут? — Да, возражаю: самоубийство это тоже убийство. — Заткнись и иди.       Уильямс закатил глаза, толкая к нему по столу папку с делом. Придурка из Хогсмида звали Орион Браун. — Захвати с собой Луизу. Там её встретит профессор Депп. — Кого? Кто встретит?       Нет, ну серьёзно, у него что на лбу написано «помогаю всем желающим»? Вроде в условиях Кингсли и Поттера была только работа в Аврорате, а не доставка детей. — Луиза — моя дочь. Профессор Депп — преподаватель Защиты от тёмных искусств в Хогвартсе. Ещё один тупой вопрос — и я тебя отправлю вместе с Кормаком к миссис Гроув.       Только блять не миссис Гроув. Эта конченая старушка вызывала к себе авроров стабильно несколько раз в неделю. То ей казалось, что кто-то за ней следит. То садовый гном был вовсе не садовым гномом, а Пожирателем смерти под прикрытием. В последний раз она вызывала их потому, что соседский попугай соблазнял её филина.       "Это всё проделки Тёмных магов!"       Драко посмотрел на начальника, стараясь вложить в свой взгляд всё презрение, на которое только мог быть способен. Чтобы тот физически почувствовал, как он его ненавидит. — Идите.       Луиза поцеловала отца в щёку, взяла с пола свою сумку — расшитую серебряными нитками, явно дорогую — и прошла мимо Драко к выходу из кабинета, задорно ему подмигнув.       Ему что, строила глазки пятикурсница?

***

      Луиза Уильямс оказалась забавной. Сразу видно — пошла в мать. Кто её мать, он понятия не имел — никогда не видел жену начальника, — но то, что дочь не была похожа на отца характером, было видно сразу. Хитрая, знающая себе цену, колкая на язык.       Они вышли через камин в Дырявом котле — зелёное пламя лизнуло сапоги, и на секунду Драко показалось, что он сейчас задохнётся от дыма, но нет, просто старая магия. Его хозяин, старый Том, кивнул Драко, узнавая, и, если и удивился его спутнице, то ничего не сказал.       Луиза шла рядом с ним по Косой аллее, рассказывая, как прошли матчи по квиддичу в этом году. Слизерин пока выигрывал — она назвала счёт, названия команд, имена игроков. Драко слушал вполуха, но приступ гордости за факультет всё равно накрыл — тёплой, почти забытой волной. — А ты играешь в квиддич? — Да, я вратарь. — Никогда бы не подумал.       Девушка усмехнулась, но ничего не ответила.       Они шли по Косой аллее вдаль, сворачивая в проулок, который соединял её с Лютным переулком. Место было не для прогулок — тёмное, мрачное, с облупившейся штукатуркой и нависающими карнизами, за которыми, казалось, кто-то следил. Узкий проход пах сыростью и ещё чем-то кислым — то ли старыми зельями, то ли чем-то более опасным. Луиза шла вперёд, не оглядываясь. Бесстрашная или безмозглая?       Они дошли до дома в самом конце — почерневшего от времени, с заколоченными окнами. Драко пропустил Луизу вперёд. — Куда мы идём? — Веселиться, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, от чего она на секунду замешкалась.       С хозяином этого дома Драко был знаком давно. Ещё со школы. Их познакомил отец — тогда, на летнем приёме, где пахло дорогим виски и чужими улыбками. — О, мой мальчик Драко. Как дела?       Высокий мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост, и тонким шрамом на лбу, рассекавшим бровь, вышел из глубины дома. Он двигался бесшумно, почти скользил — каждый шаг казался плавным, текучим. Бледная кожа, почти фарфоровая, резко контрастировала с чёрной мантией и кожаными перчатками, которые скрывали пальцы до середины. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные — смотрели с лёгкой насмешкой, словно он знал что-то, чего не знали другие.       Кристофер выглядел как сошедший со страниц романов вампир — и пахло от него так же: старой кожей, ладаном и чем-то сладковато-приторным, от чего хотелось чихать. Был ли он им на самом деле — Драко не знал. Но выглядел он точно так же, как и пятнадцать лет назад. Ни морщины, ни седины. — Доброе утро, Кристофер. Я к тебе за Шлюхой. — О, конечно-конечно, — мужчина усмехнулся, обнажая ровные зубы. — Она соскучилась по тебе.       Глаза Луизы расширились до размера галеона. Скучно ехать с папой на автобусе? Поедешь с Драко Малфоем на фестрале.       Она их не видела. Стояла посреди двора и пялилась куда угодно, но только не на то место, где Кристофер держал за узду невидимое существо. Но в её глазах горел огонь предвкушения — чистый, детский, почти святой. Она дышала часто-часто, и на щеках выступил румянец.       Драко подошёл ближе. Он видел Шлюху — и, как всегда при встрече, внутри кольнуло странное, смешанное чувство.       Фестрал был огромен. Костлявая лошадиная голова с пустыми глазницами повернулась к нему и Драко почувствовал, как чёрная кожа туго натянута на рёбрах. Крылья — полупрозрачные перепонки на хрупких костяных пальцах — сложены вдоль туловища, но кончики нервно подрагивают. От Шлюхи пахло смертью и дождём. И ещё чем-то древним, что жило в костях.       Он протянул руку, и фестрал ткнулся холодным носом в ладонь. Кожа была гладкой, как старая перчатка, и под ней угадывалось металлическое напряжение мышц. — Можешь его погладить, — бросил Драко Луизе. — Но я... я не вижу... — Просто протяни руку.       Она сделала шаг вперёд — неуверенно, почти вслепую — и замерла, когда пальцы коснулись шершавой морды. Луиза вздрогнула, но руку не убрала. Наоборот, прошлась по длине черепа, нащупала край пустой глазницы и тихо выдохнула. — Какой он... — прошептала она. — Смертельный, — ответил Кристофер.       Драко помог ей взобраться на спину фестрала — её пальцы дрожали, цепляясь за его мантию, пока он устраивался впереди. Шлюха нетерпеливо перебирала копытами по утоптанной земле. — Держись крепче, — сказал Драко.       Она обхватила его за пояс. Сильно — на грани боли. — Правда полетим на фестрале? Не шутите? — Я похож на клоуна? — Ты похож на посмешище, мой мальчик, — хохотнул Кристофер. Он отошёл на пару шагов и махнул рукой. — Верни её в целости и сохранности. Я про фестрала. На девчонку мне плевать.       Драко наклонился вперёд, Шлюха сорвалась с места. Взлёт был резким — земля ушла из-под копыт, и на мгновение тело потеряло вес. А потом яростный ветер ударил в лицо.       Внизу поплыли крыши Лютного переулка, потом Косая аллея превратилась в оранжевую нитку фонарей. Лондон остался где-то далеко-далеко, и мир стал серым — небо, земля, горизонт смешались в одно влажное полотно.       Драко летел, вцепившись в гриву фестрала, чувствуя, как холодный воздух обжигает щёки, как волосы хлещут по лицу. Шлюха двигалась мощно, ритмично — и в этом ритме, в этом размеренном взмахе крыльев, была свобода.       Мысли исчезли. Не ушли, нет — просто рассыпались, как старый пергамент, оставляя в голове только ветер и тишину. Луиза смеялась у него за спиной — звонко, по-детски — и её пальцы совсем не боялись сжимать его рубашку и пальто.       Полёт занял полтора часа благодаря невероятной скорости фестрала. Они приземлились на окраине Хогсмида с мягким толчком — копыта увязли в мокрой траве. Драко спрыгнул первым, помог спуститься Луизе. У неё раскраснелись щёки, волосы растрепались, а глаза блестели. — Это было... невероятно, — выдохнула она. — Знаю.       Профессор Депп уже час ждал их в Хогсмиде. Да и плевать. Они коротко попрощались с Луизой. Она сказала ему, что он классный, и снова задорно улыбнулась, прежде чем скрыться за дверью «Трёх мётел».       А Драко побрёл к дому Ориона Брауна.

***

      Жена Брауна причитала, что в аврорате работают кретины, раз она вынуждена уже несколько часов их ждать, сидя наедине с трупом мужа. Драко не стал комментировать, что кретин тут был только один — и он умер.       Душа Ориона Брауна вилась потолком — оранжевая, беспокойная, как пламя в камине. Фанатик, помешанный на своих изобретениях. Погибший из-за них же. Никакого криминала — просто бокал с неверно сваренным зельем, судорога, тишина.       Драко вызвал колдомедиков, заполнил бумаги и вышел на улицу. Закурил. Холодный табачный дым смешался с сыростью хогсмидского утра. Он медленно побрёл куда-то по улицам, сам не зная куда. Просто шёл, думая о… ни о чём.       Впереди показалась лавка с поэтичным названием «Трава у дома». Магазинчик Пенси и Невилла. Первый. Драко вспомнил, что теперь у них есть ещё один — на Косой аллее. Сам не зная зачем, толкнул дверь, не ожидая увидеть там ни однокурсницу, ни её мужа.       Но ему повезло.       Пенси возилась в горшке с подросшими мандрагорами — крошечные зелёные тельца жалобно пищали, когда она поправляла им листья. На голове у неё были пушистые розовые наушники, которые делали её похожей на городскую сумасшедшую. Стойки с цветочными горшками, полки с засушенными листьями и кореньями — в лавке пахло землёй, сушёной мятой и чем-то сладким, от чего кружилась голова. И Пенси Паркинсон посреди всего этого великолепия — на каблуках, в розовых наушниках и с длинными красными ноготками. Какая-то карикатура. Но её всё устраивало и что-то в этом было почти красивое. — О, Малфой. Какими судьбами? Один, без охраны? — она сняла наушники, и волосы чуть растрепались, но девушка не обратила на это внимания. — Привет, Пенси. Да так, решил прогуляться. — День встречи выпускников, ей-богу, — закатила она глаза. — Сначала Нотт, теперь ты. Забини не собирается заглянуть?       Драко будто наковальней по голове ударили. Или Хагрид рухнул на него с пихты. Все мысли, которые выветрились во время полёта на фестрале, вернулись — тысячекратно усиленные, тяжёлые, как свинец. — Нотт? — глухо произнёс он. — Ага. Флердоранж искал, но они ближе к маю цвести начинают. Сейчас время мандрагор, мы как раз сейчас готовим настойки... — она говорила о своём, но Драко не слушал. — Зачем ему Флердоранж? — перебил он, может быть, слишком резко. — Ты у меня спрашиваешь? Иди и сам у него спроси, — Пенси махнула рукой куда-то в сторону выхода. — Он недавно ушёл, может, ещё где-то тут ошивается.       Драко не дослушал. Не попрощался. Он уже шёл к выходу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой холодный комок.       Нотт был где-то рядом.