Девятая

Ей было семнадцать. Ничего особенного - обычная девушка, тихая, в школе её почти не замечали. Единственным живым существом, которое её по-настоящему любило, была кошка. Простая дворовая, черная, с белыми лапками и шрамом на ухе. Девушка назвала её Луна. Луна спала у неё на подушке, встречала после школы, урчала, когда хозяйка плакала в подушку. Девушка часто говорила: «Ты — единственная, кто меня не бросит». Но отец не разделял этой нежности. Он пил. Каждый вечер — дешёвое портвейно, а потом — злоба, крики, иногда ремень. Мать ушла пять лет назад, и с тех пор девушка стала для отца мишенью. А Луна — раздражителем. В тот вечер отец вернулся особенно злым. Кошка прыгнула на стол — и это стало последней каплей. Он схватил её за шкирку, распахнул дверь и швырнул в темноту. Девушка была на подработке. Вернулась в одиннадцатом часу. Виски не было. Она искала её два часа. Оббежала дворы, пустыри, остановки. И нашла за гаражами. Там была компания — четверо парней, лет по пятнадцать-шестнадцать. Такие же потерянные, злые и пьяные, как её отец. Они нашли кошку раньше. Луна лежала на боку. Одно ухо было разорвано, лапа вывернута — её пинали, как футбольный мяч. Но она была ещё жива. Она смотрела на свою хозяйку жёлтыми глазами, полными боли и непонимания: «Почему ты меня не защитила?» А потом один из парней достал из кармана бутылку с жидкостью для розжига. Они жгли костры по вечерам. Он усмехнулся, открутил крышку и вылил содержимое на кошку. Девушка рванула вперёд. Она не думала. Просто увидела, как щёлкнула зажигалка, и бросилась. Вспышка. Луна закричала — не мяуканьем, а человеческим почти воплем. Девушка схватила её голыми руками, прижала к груди. Огонь перекинулся на её одежду, волосы, кожу. Она упала на колени, сжимая обуглившийся комок, и не разжала рук даже тогда, когда тело перестало чувствовать боль. Парни смотрели несколько секунд. Потом кто-то сказал: «Сваливаем». Они исчезли во тьме. Девушку нашли утром. Она сидела на корточках, обняв обгоревший труп кошки. Её глаза были открыты. Кожа — чёрная, потрескавшаяся. Эксперты сказали: «Умерла от болевого шока и ожогов». Отца на опознание не пустили — он был пьян и орал: «Сама виновата, с этой тварью нянчилась!» Похоронили их вместе — девушку и Луну. В одной могиле. Местный священник долго крестился и бормотал что-то про «душу не упокоится», но кто ж его слушал. На третью ночь после похорон кладбищенский сторож пил чай в сторожке. В двенадцать ночи у него погас свет. Он выглянул в окно и увидел свежий холмик земли — тот, где закопали девятнадцатую могилу в этом году. Могила была разрыта. Изнутри шёл слабый дым. Он не стал подходить. Сел в свой видавший виды «УАЗ» и уехал в город. А в это время в квартире отца девушки выбило стёкла. Соседи слышали один долгий, переходящий в хрип крик. Потом тишину. Утром нашли тело: мужчина сидел на стуле посреди кухни, его лицо было закрыто... чем-то похожим на кошачью морду, слепленную из пепла и обгоревших костей. Глаза выжжены. Руки сломаны — так, будто их жевали. Четверо парней из-за гаражей пропали на следующий день. Их нашли через неделю в лесополосе. Тела были изрезаны — глубокие, параллельные раны, как от когтей. А вокруг каждого валялась пустая бутылка из-под розжига. И все четверо были сожжены заживо. Пепел на зубах. Когти на рёбрах. Кто она теперь? Она назвала себя Девятой. Почему? Потому что у кошек девять жизней. Первую она прожила человеком. Вторую — кошкой. А остальные семь забрала себе — для мести. Теперь она не человек и не зверь. Её кожа цвета пепла, который остыл, но помнит жар. Жёлтые глаза светятся в темноте — те самые глаза Луны, которые умоляли о помощи в последний миг. На лице — маска из кошачьего черепа. Острые длинные когти. Клыки. Из-под маски почти не видно лица. Она живёт в лесу — точно где никто не знает. Иногда её видят на дорогах ночью: фигуру в грязном, обгоревшей накидке, которая идёт босиком по асфальту. Следы от её ног дымятся. Как она убивает? Она не нападает на тех, кто просто не любит животных. Она приходит к тем, кто мучает, бьёт, морит голодом, выбрасывает на мороз или поджигает заживо. Сначала она наблюдает. Может неделями сидеть под окнами или в подвале. Жертвы чувствуют запах гари и слышат слабое урчание где-то за стеной. Потом в их квартирах начинают гаснуть лампочки, а зеркала затягивает серым налётом. В последнюю ночь они просыпаются от того, что на груди у них сидит что-то тяжёлое и горячее. И два жёлтых глаза смотрят прямо в лицо. Никто не слышал, чтобы она говорила. Только один человек — бродяга, которому она перерезала горло за то, что он забил щенка лопатой — якобы прошептал перед смертью: «Ее голос как рык зверя...». Слухи и предупреждения -- В лесу, где она скрывается, повесили знак на въезде: «ОХОТА ЗАПРЕЩЕНА». — Охотники говорят, что если выстрелить в неё — пуля проходит сквозь, оставляя дымную дыру, которая затягивается за секунду. — Её нельзя обмануть. Она чувствует запах жестокости — как кровь и ржавчину. — И самое страшное: некоторые утверждают, что в лунные ночи она садится на чью-то свежую могилу и гладит невидимую кошку. И тогда трава на могиле начинает расти серой, а по ночам оттуда доносится мурлыканье. Последняя запись в дневнике той самой девушки (найден в комнате ее старого дома на письменном столе) «Я знаю, что меня никто не спас. Но когда я держала Луну в руках и чувствовала, как она перестаёт дрожать — я поняла одну вещь. Смерть — это не конец. Это просто смена шерсти. А некоторые люди заслуживают, чтобы их содрали заживо». На последней странице — отпечаток маленькой, обгоревшей лапы. И всего одно слово, написанное дрожащим почерком: «Девятая».