Часть 1

— Ее здесь нет. — В каком смысле? Наруто так сильно сжимал пальцы на спинке больничной койки, что металл начинал поддаваться и жалобно петь. Они смотрели на него с опаской — зеленые, безликие, сокрытые масками и одинаковыми робами, все те, кого он сдернул с разных концов страны, чтобы ее вылечить. Лучшие из лучших. Вторые после нее. — Физиологические показатели соответствуют норме. Единственное отклонение — потоки чакры, — осторожно пояснил один из целителей, стоявший ближе всех к изголовью и мигающей разноцветными лампочками махине, от которой тянулись в разные стороны бесконечные трубки и провода. — Они слегка замедлены, но не так чтобы это могло всерьез повлиять… — Так почему она без сознания? — рявкнул Наруто. Командным голосом, который стал ниже и глубже после того как сломался, когда ему пятнадцать. «Голос Хокаге», говорила она. — Мы не знаем. Раны не были значительными, мы залечили их сразу, и она должна была очнуться еще несколько дней назад. Но здесь только тело. Ее душа, если так можно выразиться, витает где-то в другом месте. Это было плевое задание, не для джонина, но она хотела размяться. Заброшенные катакомбы, старая ловушка, взрыв. И как проглядела? Впрочем, он проглядел тоже. Не предвидел, не уберег. И вот теперь один его лучший друг скитается неизвестно где, а второй умирает на больничной койке. «Не умирает», мысленно одернул себя Наруто, она просто не здесь. Но где? ***Все уже закончилось. За мгновение до взрыва ее сердце сжалось, но не от страха, а от досады — она умрет вот так глупо? Проглядев простейшую ловушку, как какой-то безмозглый генин? Но все обошлось. Сакура пошевелила руками и ногами и приподнялась, уперев локти в серый песок. Песок? Разве она была не в пещере? Должно быть, все вокруг засыпало каменной пылью. Сакура огляделась и нервно сглотнула. Это не было пещерой. Даже самый огромный грот не мог обладать такими размерами. Все вокруг казалось каким-то бесцветным и пустым, за густым серым туманом вроде бы брезжил свет, но определить его источник не представлялось возможным. Сакура прислушалась к себе. Она не чувствовала боли или усталости, а значит, можно было попробовать разведать, что это за место. Затем она найдет способ выбраться и все будет хорошо. Сакура заставила себя унять дрожь в руках и медленно почти ощупью двинулась вперед, выбрав направление наугад. Окружающий пейзаж не менялся. Сакура не могла определить время, которое она провела в пути, внутренние часы будто сбоили, она пыталась считать шаги, но все время сбивалась. Она уже подумала было, что топчется на месте, когда на периферии зрения возник какой-то темный объект. Сакура ускорила шаг, и объект стал приближаться. Какой-то выступ в земле, большой валун или обломок скалы, и на нем неподвижный силуэт. Но вот силуэт чуть сместился, серая тень качнула головой. Сакура перешла на бег. Но едва фигура на скале проявилась сквозь завесу тумана, Сакура резко затормозила, взрыхлив пятками борозду в песке. Она попыталась сконцентрировать чакру в кулаке, но ничего не вышло. Сложила печать, развеивающую гендзюцу — и ничего не произошло. — Акасуна! — выплюнула она, борясь с подступающей паникой. Игнорируя пугающую мысль, возникшую на периферии сознания. Что-то про мертв-мертв-мертв… Она обдумает это позже, а сейчас нужно защищаться. Но он не нападал. Он сидел на камне и что-то сосредоточенно выстругивал из невесть откуда взявшегося бруска. Прошло пятнадцать лет, но она его узнала. Это было нетрудно даже сейчас, когда он был в ипостаси человека, а не куклы. В два раза старше, чем в тот день, когда она… Те же медные волосы, холодные глаза. Перепутать было невозможно. — Ирония судьбы, — произнес он, не поднимая головы. — Из всех людей, с кем я мог бы застрять в лимбе, здесь оказалась та, кто меня сюда отправил. — Я думала, что отправила тебя прямиком в ад! — Увы, мою душу так часто дергали туда-сюда, что она совершенно сбилась с маршрута. По крайней мере, я нахожу это объяснение единственно разумным. — Твою душу? — истерически вскрикнула Сакура. — Можно подумать, она у тебя была! Тошнотворная мысль, наконец, настигла ее, врезавшись в разум, как несущийся во весь опор поезд. — В лимбе, — выдавила она. — Ты сказал «в лимбе». Мы что, оба мертвы? — Очевидно, — пожал плечами Сасори, наконец, обратив на нее взгляд, полный издевательского сочувствия. Эмоция, которую она ожидала увидеть на его лице в последнюю очередь. Сакуру передернуло. — Нет, — неожиданно спокойно отозвалась она. — Нет-нет-нет. Этого не может быть. — Проверь пульс, — лениво бросил он. — Ты же медик. Сакура отступила на несколько шагов и приложила два пальца к жилке на собственной шее. Затем обхватила запястье. С силой втянула носом воздух, но не почувствовала как он просачивается в легкие. Собственное тело неожиданно показалось ей пустым и невесомым. — Пусто, — прошептала она одними губами. — Хочешь проверить мой? — бросил Сасори невинно. — Заткнись. Это какой-то бред. Он молчал. Только лезвие в его руках лениво гладило древесину, отсекая лишнее с тихим шорохом. Сакура резко развернулась и пошла в противоположную от камня сторону, всем своим существом сопротивляясь мысли, что он мог оказаться прав. Сасори не пытался ее преследовать. Вскоре она осталась одна, только рассыпающийся под ногами песок и свет, брезжущий далеко впереди. Сакура шла и шла, стараясь ни о чем не думать. Кажется, источник света немного приблизился, и она различила в нем очертания чего-то похожего на солнечный диск. Воодушевившись, Сакура ускорила шаг, но вскоре разочарованно застыла, когда серый валун снова выскочил перед ней будто из-под земли. — Все дороги ведут к этому камню, — безучастно заметил Сасори, констатируя очевидное. — Я пытался отойти от него. Если вдруг тебе интересно, сколько было попыток… — Не интересно, — огрызнулась Сакура. — Три тысячи семьсот восемьдесят три. — И что? Мне тебе посочувствовать? Он вдруг спрыгнул с камня, легко и грациозно, будто ничего не весил, и оказался прямо перед ней. Сакура инстинктивно отшатнулась, но заставила себя выпрямиться и вздернуть голову. — Не слишком ли ты зарываешься? — А что ты мне сделаешь? Если я уже мертва. Он замахнулся и выкинул руку вперед, заставив Сакуру инстинктивно сжаться и выставить блок. Она почувствовала легкую рябь воздуха и отвела предплечья от лица. Его рука прошила ее грудь насквозь, не причинив никакого вреда. Словно они оба были бесплотными призраками. — Жаль, — коротко прокомментировал он, опуская руку. — А если бы мы оказались материальны, — возмутилась она. — Ты бы мог меня ранить. — Как ты ранила меня? Он что, только что попытался вызвать в ней чувство вины? Сакура вскинула голову, но он уже снова взобрался на валун, одним резким и стремительным движением, будто на пленке сменился слайд. Кажется, пространство здесь выполняло странные кульбиты. — Три тысячи сколько? — пробормотала она себе под нос. — Сколько ты уже здесь находишься? — Трудно сказать. Здесь нет смены дня и ночи, времен года, никаких повторяющихся циклов. Он внимательно оглядел ее с головы до ног. — Насколько я могу судить, в реальном мире прошло лет пятнадцать? Сакура кивнула и неловко переступила с ноги на ногу. Затем оттолкнулась от земли и легко приземлилась на валун рядом с ним. Что еще оставалось? Топтаться на месте, пока он смотрит на нее сверху вниз? Сакура уселась на прохладный камень, развернувшись боком к его спине. Лезвие все еще плавало по поверхности бруска. Деревянная стружка опадала вниз и исчезала, едва коснувшись поверхности валуна. — Он что, бесконечный? — Вроде того. Был со мной с самого начала. Этот брусок да еще резец. На ручке метка, видишь? Сакура бросила взгляд на символ, отпечатанный на торце деревянной рукояти. — Жук? — Скарабей. Символ клана. Подарок на десятилетие. — И ты все время носил его с собой? Как сентиментально. — Не носил. Последний раз держал его в руках, когда мне было четырнадцать. Сакура промолчала. Разгладила горку наметенного на камень песка, начертила пальцем кривоватый силуэт жука с шестью комичными лапками. Затем смазала рисунок ладонью, прежде чем он успел заметить. Чие что-то про него рассказывала. Как он любил работать с деревом, часами мог сидеть в мастерской. Сакура почти забыла, затолкала эти воспоминания куда подальше. — Как ты умерла? Война? Сакура сглотнула. — Война закончилась четырнадцать лет назад. Мы победили, кстати. Она бросила на него воинственный взгляд и успела уловить тень усмешки, промелькнувшей на его лице. — Я искала документы. Мы получили наводку на брошенное хранилище одной из фракций, которая выступала против союза шиноби в минувшей войне. Мы до сих пор их находим время от времени, вдруг попадется что-то важное. Был взрыв. Должно быть, сработала старая ловушка. — Смерть, достойная куноичи. Скоропостижная и бессмысленная. Сакура сжала кулаки. — Заткнись, ясно? Я хотя бы оставила после себя что-то хорошее! — Правда? — преувеличенно заинтересованно отозвался Сасори, чуть повернув к ней голову. — И что же? — Например, отправила твою задницу сюда. Реальный мир сразу очистился. — Это было грубо. А ты не думала, почему твоя задница застряла тут рядом с моей? Сакура осеклась. Весь ее запал иссяк, плечи бессильно опустились. — Тут явно какая-то ошибка, — пробормотала она. — Не имею ни малейшего представления. — А я, кажется, понял. Сасори подвинулся ближе, коснувшись ее плеча своим. Комично подпер лицо ладонями, взглянув на нее с легкой нечитаемой улыбкой. — Я ведь был твоим первым? Сакура почувствовала как кончики ушей начинают гореть. Что он несет? Ей захотелось отодвинуться, но тело будто приросло к прохладной поверхности валуна. — Чего? — выдавила она. — Первым убийством, я имею в виду. — И что? — огрызнулась она, мысленно выдохнув, и все же сдвинулась на несколько сантиметров, чтобы прервать телесный контакт. А разве они не были нематериальны несколько минут назад? Сакура так увлеклась этой мыслью, что едва не потеряла нить разговора. — Ну как же, хорошие девочки такое не забывают. Должно быть, тебя все еще гложет чувство вины. — С чего бы? Ты был злодеем и подонком, — рассеянно отозвалась она. — Значит, убийством это не считалось? — Я не… — Сакура замялась, стараясь подобрать слова. — Уж не тебе рассуждать об убийствах. Твои руки по локоть в крови. — Твои руки тоже, разве нет? Разве мои не отличаются от твоих только тем, что пахнут формальдегидом? — Не пытайся меня запутать! Да, мне пришлось убивать, шла война, ясно? Но я не получала от этого никакого удовольствия. — Правда? Все вокруг вдруг подернулось зыбкой рябью. Серый туман рассеялся, поверхность камня нагрелась, и Сакура обнаружила себя сидящей на вершине скалы. Ее ноги болтались в воздухе. Голос Сасори раздался над ее ухом так внезапно, что она едва не рухнула вниз в облако пыли. — Помнишь это место? — Что ты… как мы тут оказались? — Не знаю, я просто вдруг понял, что могу это сделать. Так ты помнишь или нет? Ответа не потребовалась. Сакура, наконец, разглядела, что скрывалось внизу в кольце рыжих скал. Три фигуры сновали по дну каньона в зловещем танце. Вздымались белые плащи, марионетки взмывали в воздух и опадали на землю с глухим треском. Они сидели далеко, но каким-то образом Сакура видела собственное лицо отчетливо и совсем близко. Лицо, полное мрачного торжества. Ее кулаки крушили хрупкую древесину, рвали тросы, вбивали мертвые остовы кукол в землю. Когда они с Чие нанесли решающий удар, ее лицо исказил яростный оскал, и тут Сакура — Сакура, наблюдавшая за всем сверху из кармана между мирами, заметила кое-что еще. Легкую улыбку на кукольном лице, тень облегчения, мелькнувшую во взгляде, прежде чем он потух, отпустив на волю последние искры жизни. Маленькая Сакура, только что впервые убившая человека, тяжело дышала и улыбалась, сжав сбитые руки в кулаки. — Хватит, — выдавила она. — Хватит. Не хочу смотреть. Пространство снова преломилось, серый туман окутал их маленький камень. Они снова сидели плечом к плечу, как ни в чем не бывало. Сасори снова заскользил резцом по бруску. Опадавшая стружка напоминала лепестки. — Почему ты не увернулся? — пробормотала она после долгого молчания. — Момент был подходящим. Ты просто позволил этому случиться. — Может быть, я просто устал. — Устал? — усмехнулась она. — Устал и поэтому решил умереть? — Чем не подходящая причина? — Тем, что жизнь — это самая большая ценность, — вспылила она и тут же осеклась. Он снова улыбнулся, мимолетной улыбкой, не затрагивающей взгляд. Он часто улыбался здесь, с удивлением отметила Сакура. Конечно, она не знала, каким он был при жизни. Но ведь куклы не умеют улыбаться? Вряд ли он был весельчаком и душой компании, когда служил Акацки. При жизни вспоминая о нем в минуты рефлексии, Сакура и не думала представлять, каким человеком он был. Кем он был там, внутри кукольного панциря. Что любил, чем занимался, когда не вскрывал трупы? Сакуру передернуло. Ведь что-то было там, скрытое под маской безразличного зла. Что-то, что сейчас сидело рядом с ней. Не скованное условностями войны. — Можешь ответить честно? Тебе ведь уже нечего терять. Сасори неопределенно кивнул. — Вся эта история с кукольным телом. Зачем? — Я хотел дотронуться до вечности. — Зачем? — повторила Сакура. — Все сущее смертно, — отстраненно отозвался он. — Все, что ты любишь, умирает. Червоточина мира. — Но ведь став куклой, ты не перестанешь терять. — Но мне уже будет все равно. Сакура притихла. — Ты обратил себя в марионетку, чтобы ничего не чувствовать? Чтобы тебе не было больно? — Да. Но план провалился. — Почему? — Потому что исчез смысл. Сакура кивнула и осторожно коснулась его ладони, лежащей на камне. Ладонь, которая не должна была быть материальной по правилам этого мира, ощущалась сухой и теплой. — А теперь ты что-то чувствуешь? — Лишь отголоски. То, что ощущал, когда был ребенком. Здесь ничего нет, как ты успела заметить, но иногда я будто чувствую кожей дуновение ветра. Солнечный свет. Запах мастерской и ужина с кухни, к которому я никогда не выходил. Слышу голос бабки, на который я никогда не отзывался. Все это в прошлом. — Прости меня, — выдохнула она, переплетая свои пальцы с его. — Не за то, что убила тебя. Шла война, ты должен понимать. Прости, что считала тебя пустым. Сасори кивнул и слегка пожал ее ладонь. Его прикосновение отозвалось теплым импульсом, прошившим все тело. Неожиданно Сакура обнаружила, что может сделать вдох. — Просыпайся, Харуно Сакура, — бросил он, пока она пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. — Твоя бренная жизнь ждет. Солнечный свет влился в туман, как молоко. Сакура почувствовала, что вот-вот оторвется от земли. Только ее ладонь, все еще переплетенная с его, удерживала ее на месте. — А ты? — крикнула она, чувствуя, как пространство изменяется, как невидимый вихрь подхватывает ее и пытается куда-то унести. — Меня здесь нет. Я всего лишь твоя совесть. Вспышка предсмертной рефлексии. — Что за чушь! — выплюнула она, но слова затерялись в порыве ветра. Сакура открыла глаза. Солнечный свет заливал больничную палату, в вазе на тумбочке дрожали на легком сквозняке лепестки хризантем. Наруто спал на сдвинутых стульях, укрывшись мантией хокаге. По-утреннему звонко щебетали птицы. Сакура почувствовала, как что-то жжет ее ладонь, будто близкий огонек свечи. Она поднесла руку к глазам и обнаружила приставшую к ладони деревянную стружку, похожую на цветочный лепесток.