Потом, которого не было

Он всегда думал, что у него ещё будет время. Это была его самая большая ошибка. *** В тот день всё началось как обычно — с раздражения. С мелочи, которая внезапно превратилась в бурю. Он даже не помнил точно, из-за чего именно вспыхнула ссора. Кажется, мать снова спросила, когда он наконец начнёт «жить нормально», а отец, как всегда, поддержал её молчаливым, но тяжёлым взглядом. — Да отстаньте вы от меня! — резко бросил он тогда, даже не пытаясь сдержаться. — Это моя жизнь, слышите? Моя! Мать замолчала. Она всегда замолкала в такие моменты. Не спорила, не кричала — просто смотрела на него с какой-то тихой усталостью. Это раздражало его ещё больше. — Мы просто переживаем, — тихо сказал отец. — Не надо за меня переживать! — почти выкрикнул он. — Вы вообще ничего не понимаете! Слова летели быстро, колко, безжалостно. Он не думал о том, что говорит. Или, возможно, думал — но в тот момент ему казалось, что он прав. Что его задевают. Что его не слышат. — Иногда мне кажется, что вам вообще на меня плевать, — бросил он напоследок, хотя прекрасно знал, что это не так. Это было неправдой. Грубая, несправедливая, болезненная ложь. Мать сжала губы. Отец отвёл взгляд. Тишина после его слов была тяжёлой. Но он не выдержал её. — Идите уже, куда собирались, — холодно добавил он. — Мне всё равно. Они действительно собирались уйти — на какой-то праздник, к знакомым. Он знал об этом, но не хотел идти. И теперь, после ссоры, тем более. Мать на секунду задержалась у двери. Будто хотела что-то сказать. Но не сказала. — Мы вернёмся поздно, — только произнесла она. Он ничего не ответил. Дверь закрылась. И это был последний раз, когда он видел их живыми. *** Сначала он даже не заметил, что что-то не так. Вечер тянулся медленно. Он сидел в своей комнате, уткнувшись в телефон, пытаясь отвлечься от неприятного осадка после ссоры. Иногда ему хотелось встать, написать им сообщение — что-то короткое, не слишком тёплое, но и не такое резкое, как его слова. Просто… сгладить. Но каждый раз он отмахивался. «Потом». Это «потом» казалось бесконечным. Ночь наступила незаметно. В квартире было тихо. Слишком тихо. Он пару раз посмотрел на телефон — ни сообщений, ни звонков. «Наверное, просто веселятся», — подумал он и лёг спать. А утром его разбудил звонок. Незнакомый номер. Он ответил не сразу. — Алло? Голос на том конце был чужим. Официальным. Слишком спокойным. Ему сказали, что его родители попали в аварию. Слова звучали как-то неправильно. Будто это не о них. Будто это ошибка. — В какой больнице? — только и смог выдавить он. *** Он не помнил, как добрался туда. Дорога стерлась из памяти. Всё происходило как во сне — размыто, нечетко, нереально. Белые стены больницы встретили его холодом. Запах антисептика резал нос. Люди вокруг двигались, разговаривали, но всё это было где-то далеко. Он назвал фамилию. Его провели к врачу. Тот говорил долго. Слишком долго. Использовал какие-то медицинские термины, объяснял, описывал… Но он слышал только одно: «Состояние тяжёлое». — Можно их увидеть? — спросил он. Врач помедлил, но кивнул. *** Они лежали в разных палатах Мать — бледная, почти прозрачная. Отец — неподвижный, с закрытыми глазами. Аппараты тихо пищали. Ритмично. Жутко. Он стоял рядом, не зная, что делать. Сказать что-то? Но что? «Простите»? «Я не хотел»? «Я люблю вас»? Слова застряли в горле. Он просто смотрел. И молчал. *** Дни в больнице слились в один. Он приходил туда каждый день. Сидел рядом. Иногда говорил что-то — тихо, неловко, будто заново учился разговаривать с ними. Но они не отвечали. Никогда. Врачи говорили всё меньше. И однажды просто сказали: — Нам жаль. Сначала умер отец. Через два дня — мать. *** Похороны прошли как в тумане. Люди приходили, что-то говорили, обнимали его. Он кивал, благодарил, но почти ничего не запоминал. Всё было словно не с ним. Словно он смотрел фильм о чьей-то чужой жизни. Но потом все разошлись. И он остался один. *** Квартира встретила его тишиной. Она была другой. Хотя ничего не изменилось. Всё стояло на своих местах. Те же вещи. Те же запахи. Та же мебель. Но теперь в этом пространстве не было жизни. Он закрыл дверь и замер. Слишком тихо. Слишком пусто. Он медленно прошёл вглубь квартиры. Каждый шаг отдавался эхом. Кухня. Гостиная. Коридор. И, наконец, спальня родителей. Он долго стоял перед дверью. Не решаясь открыть. Но всё же открыл. *** Комната выглядела так, будто они просто вышли на минуту. Кровать аккуратно заправлена. На тумбочке — книги. На стуле — одежда. И на комоде — фотография. Он подошёл ближе. Это было их старое фото. Они стояли вместе, улыбались. Счастливые. Живые. Такими, какими он их почти не помнил. Он взял рамку в руки. И в этот момент что-то внутри него сломалось. Воспоминания накрыли его волной. Как мать смеялась на кухне. Как отец учил его ездить на велосипеде. Как они ждали его поздно ночью, переживая. Как радовались его маленьким успехам. Как просто были рядом. Как... как... как... Слишком много «как»... Слёзы потекли сами собой. — Почему… — прошептал он, сжимая рамку. — Почему я не говорил вам… Голос дрогнул. — Почему я не говорил, что люблю вас? — Он опустился на край кровати. — Почему я был таким… Слова не находились. Он закрыл лицо руками. — Я же мог… я мог просто сказать… Но не сказал. Никогда. Ему казалось, что это не нужно. Что они и так знают. Что времени ещё много. Что он ещё успеет. Но он не успел. И теперь уже не успеет никогда. *** С тех пор он жил в этой квартире один. Дни тянулись медленно. Пусто. Он часто заходил в их комнату. Садился на ту же кровать. Смотрел на ту же фотографию. Иногда говорил вслух. Как будто они могли услышать. — Сегодня было сложно… — Я устроился на работу… — Я помню, как вы… Он рассказывал всё. Слишком поздно. Каждая вещь напоминала о них. Чашка на кухне. Плед в гостиной. Книги на полке. Он не мог ничего выбросить. Не мог ничего изменить. Потому что тогда исчезло бы последнее, что связывало его с ними. Иногда он просыпался ночью от ощущения, что кто-то есть в квартире. Сердце замирало. Он прислушивался. Но слышал только тишину. И тогда становилось ещё больнее. *** Он часто возвращался мыслями к тому дню. К той ссоре. Прокручивал её снова и снова. Если бы он тогда промолчал. Если бы сказал что-то другое. Если бы… Но «если бы» ничего не меняло. Прошлое было неизменным. И от этого было невыносимо. *** Он понял слишком поздно, насколько они были важны. Насколько он их любил. Насколько они любили его. Любили — несмотря на его слова. Несмотря на его грубость. Несмотря на всё. И это осознание стало самым тяжёлым. Потому что теперь он не мог ничего исправить. Только помнить. Только сожалеть. Только жить дальше — с этим грузом. *** Иногда он садился у окна и просто смотрел в темноту. Город жил своей жизнью. Где-то смеялись люди. Где-то горели огни. А он сидел в тишине. В квартире, которая когда-то была домом. И думал о том, как легко можно потерять всё. Слишком легко. И как сложно потом с этим жить. *** Он больше не говорил грубых слов. Никому. Но те, что уже были сказаны, продолжали звучать в его голове. Снова и снова. Как напоминание. О том, что время — не бесконечно. И что иногда одного слова бывает достаточно. Чтобы потом сожалеть всю жизнь.