What if I told you I'm a mastermind?

      — Не думала, что увижу здесь выставку, посвящённую английским художникам.       — Здесь такое часто бывает. Знаешь праздник, когда в Индии бросаются краской? «Холи»?       — Да.       — Тут тоже такой проводится.       — Ого.       — И ещё есть французское кафе. Рагуза — многокультурная провинция.       — Не то слово! — восклицает Альба, улыбаясь. — Это здорово! Ты здесь часто бываешь?       — После того, как бабушка и дедушка вернулись из Англии обратно в Италию, то ездила каждые каникулы. Точнее, мы стали ездить — Уилла и Эдди это тоже касалось. Потом с учёбой и работой я стала появляться в Италии не так часто, но стараюсь исправляться. Иногда у братьев получается приехать со мной.       Она и Карми идут чуть впереди, негромко переговариваясь. Кими поправляет кепку на кудрявых волосах, поворачиваясь к Джорджу. Тот за несколько дней пребывания на Сицилии становится загорелее, но до цвета кожи Кармен ему ещё далеко.       — Да уж, без кепки никуда, — тянет Расселл и машет рукой, в которой между пальцев зажата кепка Конте. — Кармс, кепка!       — Точно, а я думаю, куда я её дела. Спасибо, Джордж.       — Да уж, действительно, жарко, — соглашается Кими.       Когда Карми приглашает его провести время в летний перерыв в своём родном местечке, Кими соглашается — ему хочется сменить обстановку. Она говорит позвать и Альбу. Кими зовёт, но ему кажется, что так далеко, за тысячу километров, Беллини никто не отпустит, но отец Альбы, Альфредо, даёт добро, невзирая на недовольство жены, только просит дочь быть на связи и регулярно отписываться.       Позади остаются недовольство Аллегры Беллини и её слова о том, что надо готовиться к вступительным в Болонском университете, а не разъезжать по стране (синьора Беллини хочет сказать: «Разъезжать по стране с парнем», но вовремя прикусывает язык, чтобы не накалить ситуацию ещё больше).       Антонелли не может сказать, что понимает Альбу — такого в его семье нет. Его родители поддерживают его решения и не навязывают то, что нужно им самим. Из всех троих — Кими, Джорджа и Карми — понять Альбу может только последняя.       Надо было вытащить Альбу развеяться.       В Рагузе Кими нравится. Альма Конте радушно их принимает и хлопочет на кухне, готовя для них вкуснейшие блюда итальянской кухни. Антонелли кажется, что вкуснее лимонного и шоколадного торта он нигде не ел. Ему нравится вечерами собираться вокруг стола в гостиной и играть в настольные игры, которые Карми достаёт с полки в шкафу. Ему нравится слушать, как Джордж пытается объясняться на итальянском, и видеть, как снисходительно на него смотрит Альма, но терпеливо поправляет и говорит медленно, чтобы Расселл всё понимал. Ценила, не могла не ценить, на какой подвиг ради её горячо любимой внучки шёл «иностранец». Ему нравится, как звонко смеётся Альба, когда выигрывает; как откидывает крупные кудрявые пряди на спину, склоняется к Карми и улыбается, слушая от неё очередную историю.       К полудню жара становится невыносимой, но они к тому моменту добираются до дома Конте, увитого плющом. Альба и Карми отправляются на кухню, чтобы узнать у Альмы, нужна ли ей помощь в готовке.       — Сама справлюсь, — отмахивается Альма, закатывая рукава ярко-розовой рубашки, заправленной в хлопковую белую юбку. — Как выставка?       — Классная, синьора Конте, — отзывается Альба. — Карми говорит, что у вас тут такое часто устраивается.       — Да, чтобы нескучно жилось. Вам надо было остаться на площади, в час дня синьора Коломбо выходит и начинает обсуждать все сплетни, что собрала за полдня. Считай, местный фольклор, — усмехается женщина. — Кармен! — восклицает она, глядя на внучку, утащившую из корзины с фруктами красное сочное яблоко. Карми заводит руку за спину, пряча его.       — Что?       — Скоро будем садиться за стол, а ты перекусываешь!       — С утра ничего не ела, бабушка.       — Надо было плотно утром поесть, а не только кофе пить! Плохо твой Джордж следит за твоим питанием. Я ему это обязательно выскажу.       — Бабушка…       Альма скользит взглядом по Беллини.       — Да и Альбе бы не помешало нормально есть. И Андреа скажу, — решает женщина.       Альба отворачивается, прижимая ладонь ко рту и пряча улыбку. ***       — Это совершенно невозможно, Альба, — жалуется по телефону Беатриче. — Я в шоке с безответственности людей. Я вроде бы понятно сказала, что в постановке вальса обязательно участвовать. Если хотите и современный танец ставить, то это по желанию. Теперь некоторые ноют в беседе, что не хотят ставить современный танец. Ещё одно недовольное сообщение, и у меня начнёт дёргаться глаз. Эх, везёт тебе, уехала отдыхать, а я тут, застряла в Болонье с этими танцами.       — Ты справишься. Всегда справлялась. Я скоро вернусь и помогу тебе.       — Спасибо. Как тебе Рагуза?       — Здесь здорово. Город такой красивый. Как… — Альба заминается, прежде чем спросить: — Как там моя мама? Видела её?       — Да, встретились в магазине. Хотела пожаловаться, что ты уехала, но её отвлекли.       Альба вздыхает.       — Как обычно.       — Отдыхай и не думай об этом, — советует Беатриче. — Будь с Антонелли, пока он не уехал на очередной этап гран-при. Проводи его достойно. Я, надеюсь, ты прихватила какой-нибудь красивый комплект белья? Какой-нибудь, например, кружевной?       Беллини чувствует, как щёки начинают пылать. Она опускает голову, занавешиваясь кудрями. Прямолинейность одноклассницы не знает границ, но за это Беатриче ей и нравится — всё сразу ясно.       — Беатриче…       — Что? Как будто вы в шахматы вечерами играете.       — Вообще-то, играем.       — Один вечер сыграете во что-нибудь другое. И не забывайте предохраняться, а то тогда синьору Беллини точно удар хватит.       — Ты… — начинает Альба, но Беатриче смеётся в трубку и сбрасывает звонок. Альба вздыхает и встаёт из-за письменного стола, перебираясь в постель и подтягивая тонкий плед выше.       Постучавшись, в комнату заглядывает Карми. На ней жёлтое хлопковое платье без рукавов, густые волосы распущены и блестят, волнами лежат на плечах. Конте улыбается.       — Не хочешь пойти со мной и Джорджем на прогулку?       — Нет, спасибо. Сегодня я находилась достаточно. Ноги гудят.       — Ладно. Бабушки тоже не будет — она взяла бутылку вина и ушла к своим подругам. Спокойной ночи, Альба.       — Спокойной ночи. Карми?       Успевшая выйти из комнаты Карми заглядывает обратно.       — Да?       — Спасибо, что пригласила. Это то, что мне нужно.       — Пожалуйста.       — Кармс? Ты остаёшься? — раздаётся голос Джорджа. — Не бросай меня.       — Иду!       Альба слышит, как внизу Джордж что-то говорит, и вместе с ним смеются Карми и Кими.       Беллини берёт с прикроватного столика книгу. Собираясь в Болонье, она бросила в сумку «Цветы для Элджернона», но пока читать не получалось — она то и дело была чем-то занята в Рагузе. Зато теперь нашлось время.       Хлопает входная дверь, и дом погружается в тишину. В гостевую комнату входит Кими, и Альба чувствует запах мятной пасты и крема после бритья. Он улыбается Альбе и забирается под плед.       — Что читаешь?       — «Цветы для Элджернона».       Кими взбивает подушку и укладывается поудобнее, смотря в потолок.       Читает Альба недолго — сложно сосредоточиться, когда в голове прокручиваются слова Беатриче, а рядом лежит Кими. Беллини вкладывает в книгу закладку и убирает её на прикроватный столик. Она ложится и прижимается к Антонелли, кладя ладонь ему на грудь, обтянутую тканью серой футболки.       Кими осторожно гладит её волосы, Альба улыбается и прижимается щекой к его ладони. Их губы встречаются поцелуе — сначала робком, потом более уверенном. Она отвечает на его поцелуй, обнимает за шею, притягивая ближе. Кими приподнимается и оказывается над ней, нависая сверху. Он опирается на локти, чтобы её не придавить, и улыбается, прикусывая нижнюю губу, а затем оставляет поцелуй на её шее, спускаясь ниже, целуя кожу рядом с бретелькой майки. Антонелли задирает тонкую ткань выше, целует под грудью и начинает спускаться ниже.       — Андреа.       — Да? — он останавливается и поднимает голову, смотря в глаза.       — Ты помнишь, что тут очень тонкие стены?       — А ты помнишь, что дома никого нет? Мы будем очень-очень тихо, если ты боишься, что нас услышат соседи, — хмыкает Кими, возвращаясь к прерванному занятию — теперь он целует родинку рядом с пупком, и непроизвольно Беллини втягивает живот.       — Я… ничего не взяла с собой, — признаётся она. — Не думала, что мы…       Он чуть отстраняется, чтобы вновь посмотреть ей в глаза, и говорит:       — У меня есть. Не переживай.       — Ты спланировал поездку до таких деталей? — удивляется Беллини. Человек, который забывает, когда у него важные для аттестата контрольные? Или запланированные интервью?       — Конечно. Я всё предусмотрел, — ухмыляется Кими, и Альба чувствует на своих бёдрах его ладони. Она приподнимается, чтобы ему было удобнее стащить с неё домашние шорты и нижнее белье. Альба тянет к нему свои руки, чтобы помочь ему раздеться.       — Есть в этом что-то такое, когда тебя раздевает девушка. Что-то завораживающее.       — И много тебя девушек раздевало? — приподнимет брови она, спихивая их белье из-под пледа на пол. Когда он остаётся без футболки, Альба смотрит на мышцы, на родинки, рассыпанные по телу, касается его плеч, скользит ладонями дальше, останавливаясь на лопатках. Потом перемещает ладонь ему на грудь, чувствуя, как колотится его сердце. Наверное, так, как и у неё сейчас.       — Не особо. На тебе, кстати, ещё осталась майка, — сообщает Кими и тянется, чтобы снять и её, оставляя Беллини в светлом кружевном бюстгальтере. — Красивое белье. Но ты красивее, — шепчет он, склонившись к её уху и находя застёжку. И эти слова расслабляют её окончательно. Альба облизывает пересохшие губы и смотрит в потолок, пока Кими отстраняется, чтобы достать из ящика прикроватного столика серебристый квадратик.              Они оказываются кожей к кожей, телу к телу.       Его ладони ласково обнимают её, и Кими аккуратно входит в неё, ловя каждый её вздох. Альба вцепляется ему в плечи. Их взгляды встречаются, и у неё мелькает мысль, что у Антонелли необычный разрез глаз, похожий на кошачий. Он улыбается, обнажая белые зубы и не отводя от неё взгляда, пока его ладонь скользит по её телу, останавливаясь на груди. Кими сжимает округлость, одновременно с этим прикусывая мочку её уха, и Альба толкается бёдрами ему навстречу. В тот момент весь её мир сужается до этой комнаты и до них двоих. Она не думает о выпускном, о недовольной маме, о поступлении в Болонский университет, не думает ни о чём, кроме как о Кими. Он — самое стабильное, что есть у неё сейчас, и она хватается за это, вовлекая его в жадный поцелуй. Она прикусывает нижнюю губу Антонелли и чувствует во рту солоноватый привкус.       — Прости, — шепчет Альба.       — Всё в порядке.       — Андреа…       — Тебе хорошо?       — Да, — признаётся она, и улыбка у Кими самодовольная, такая, будто он занял первое место на подиуме. — Очень.       Теперь настаёт его черёд жадно её целовать. ***       Кими тесно прижимает её к себе. В его объятиях тепло, и Альба, ощущающая себя расслабленно, чувствует, как её «ведёт» — веки наливаются тяжестью, и хочется закрыть глаза. Она чувствует ладонь Кими в своих волосах, как его пальцы запутываются в кудрях.       — Андреа.       — Да?       — В следующий раз, когда ты скажешь, что что-то забыл, я тебе не поверю. Ни единому твоему слову, юный мыслитель.       Кими посмеивается.       — Зато ты выглядишь довольной, а не грустной. Что? Думаешь, я не видел, как ты погружалась в свои мысли, стоило оставить тебя без внимания?       — Я…       Он обхватывает её лицо ладонями и заставляет посмотреть на себя. Взгляд Антонелли слишком серьёзный, так парни, увлекающиеся только гонками, не смотрят.       — Чтобы ты ни выбрала в будущем, я тебя поддержу. Ты со всем справишься. Даже если не только твоя мама, а весь мир будет против твоего решения, я буду рядом.       Альба кивает, чувствуя, как в горле появляется ком.       — Эту речь ты тоже спланировал? — шутит она, потирая глаза.       — Триш неплохо натаскала меня на составление монологов. Должно же было пригодиться.       — Спасибо тебе, — шепчет она. — Спасибо, что позвал с собой. Спасибо, что ты со мной.       Кими ласково целует её в кончик носа, и Альба роняет голову ему на грудь.       Глаза всё же закрываются.