8 часов..

Это было тёплое майское утро. Солнце светило так ярко, ослепляя. Беловолосая девушка нехотя встала с кровати и потянулась. Посмотрев на часы, она поняла: пора вставать. Сегодня её первый рабочий день в детском лагере. Она не хочет накосячить, так как является очень ответственной. Она подошла к своему шкафу и достала оттуда совершенно новую красивую форму, состоящую из рубашки на пуговицах и голубой юбки. Также на ткани висел значок с названием лагеря «Загадка». Смирновой эта форма пришлась по фигуре. Она не могла оторвать взгляд от зеркала ещё минут пять, а после начала расчёсывать свои длинные, шелковистые волосы, заплетая их в аккуратную косичку. После того как она привела себя в порядок, дама взяла чемодан с вещами и отправилась на кухню. Там её уже ждал завтрак, который приготовил ей её любимый парень. Они встречались уже полгода, съехались почти сразу из-за проблем юноши с жильём, но её это никак не смутило. — Доброе утречко, - сказала Екатерина своим привычно стервозным голосом и села за стул. — Доброе.., -сказал мужчина грубо и поставил на стол тарелку с подгоревшим хлебом, на котором лежала докторская колбаса. — Спасибо, - она начала есть второпях, так как уже немного опаздывала. Она любила быть пунктуальной и приходить даже не вовремя, а раньше всех. Быстро позавтракав, девчонка чмокнула любимого в щеку и отправилась к месту сбора. На улице была очень хорошая погода, тепло. Повсюду орали счастливые дети, которые так давно хотели поехать в лагерь, они жаждали отправки. Сама Смирнова много раз ездила в этот лагерь в качестве обучающегося, но в этот раз она уже поедет вожатой. Не то чтобы она так сильно любила детей, ей просто нужны были деньги, а в лагере платят неплохо. Тем более это отличная идея - отвлечься от всего, что беспокоило в последние дни. А беспокоило её многое: например, её возлюбленный шастал где-то до ночи, мама читала нотации, что ему не место у нас, неуспешная сдача ЕГЭ - ей не хватило всего одного балла, чтобы поступить на профессию мечты, и много других проблем. Из мыслей в настоящий мир её привёл друг Антон. — Привет, - он поздоровался и нелепо улыбнулся, почесав затылок. Сначала отношения у них были напряжённые, враждебные. Они ссорились на уроках, обсуждали друг друга. Катя в свою очередь сплетничала и говорила про него всякие гадости и колкости. Иногда даже доходило до небольших драк. Но сейчас всё изменилось. После того как юноша спас её из того чёрного, жуткого гаража, она поменяла о нём своё отношение. Будучи подростками, у них даже была какая-то влюблённость, отношения, но они, как и любые подростковые, разбились об холодный кафель, и они просто остались друзьями. — Привет, Петров, - улыбнулась девушка и пожала ему руку. Он слегка сжал её ладонь в ответ, задержав на долю секунды дольше, чем следовало бы. Катя сделала вид, что не заметила, хотя внутри что-то кольнуло. — Тоже вожатым?  - спросила она, поправляя лямку сумки на плече. — Ага. Думал, отдохну от этого чертового поселка, - Антон пожал плечами, но взгляд его скользнул по её форме, по аккуратной косичке, и он быстро отвернулся к автобусу, который как раз подъехал к воротам. — Слышал, нас в один отряд поставили. Третий корпус. Смирнова нахмурилась. Она планировала идеально отработать смену, а не вспоминать старые школьные разборки. Да и после того гаража… после той ночи, когда он нежно нёс её до машины полиции, после того нелепого поцелуя… смотреть на Петрова было странно. Слишком много всего намешано: благодарность, вина, какая-то неправильная нежность. — Надеюсь, ты не будешь меня бесить, - бросила она, забираясь в автобус. — Не обещаю, - усмехнулся он, идя за ней. Автобус тронулся. Екатерина села у окна, чтобы увидеть красивые пейзажи, надела на себя совсем новенькие наушники, которые ей купила мама, но краем глаза всё равно видела его силуэт через проход. Антон смотрел в телефон, что-то набирая. «Наверняка кому-то пишет или что-то вроде этого»,  - подумала про себя блондинка и отвернулась, смотря в окно. Дорога предстояла долгой, целых восемь часов в автобусе. Девушка уже привыкла, всё-таки едет сюда далеко не первый раз. За окном медленно поплыли улицы поселка, а потом серые многоэтажки сменились частными домами с палисадниками, а те, в свою очередь, уступили место бескрайним полям и перелескам. Девушка любила этот момент - когда поселок отпускает, а впереди только небо, трасса и обещание чего-то нового. Она приоткрыла окно, и тёплый майский ветер тут же ворвался внутрь, растрепав несколько выбившихся из косы прядей. В наушниках играл старый плейлист - тот самый, что она слушала ещё школьницей, когда ездила в «Загадку» ребёнком. Ностальгия накрыла мягкой волной. Смирнова улыбнулась своим мыслям, вспомнив, как бегала по корпусам, как воровала печенье с полдника и как боялась тёмной комнаты в четвёртом корпусе, где, по легендам, жил призрак старого сторожа. Сейчас она сама станет частью этих детских воспоминаний. Только уже по-другому. Автобус плавно покачивало. Кто-то из вожатых на задних рядах уже включил музыку на колонке, детям это очень понравилось, и почти весь автобус начал громко петь. Кате же эта затея не очень нравилась: музыка перебивала мысли и личный плейлист, который играл из наушников, а детский гул бил по мозгам. Ничего не сказав, она зевнула, устраиваясь поудобнее, и поджала ноги в кедах под себя. Она сделала музыку громче и уставилась на пролетающие мимо берёзы. Белые стволы мелькали как спицы в колесе. Рядом сидящие дети стали напевать считалочку: — Раз, два, прилети, сова! - Смирновой стало совсем не по себе. Она вжалась в кресло, пока спустя час пути автобус не остановился на заправке. Все потянулись на выход - размяться, купить кофе и чипсы. Катя сняла наушники и, потянувшись, встала. На полпути к двери её нагнал знакомый голос. — Ты весь час как труп сидела, - усмехнулся беловолосый парень, засовывая телефон в карман джинсов. — Шея не затекла? — Не твоя забота, Петров, - отрезала она, но голос прозвучал не так колко, как хотелось. — Я вообще-то волнуюсь, - он усмехнулся, открывая перед ней дверь автобуса. - Представь, если ты не сможешь головой вертеть на детях? Кто тогда будет командовать парадом? — Я и с неподвижной шеей дам тебе пизды, - зеленоглазая материлась редко, но метко. Она выпрыгнула на асфальт и, не оборачиваясь, направилась к магазину. «Восемь часов, - напомнила себе Катя, беря с полки бутылку воды. - Всего восемь часов. А потом будет лагерь, работа, дети. И никакого Петрова рядом, кроме как по делу». Она верила в это ровно до тех пор, пока не вернулась в автобус и не увидела, что место через проход теперь пустует - Антон пересел на соседнее кресло, с другой стороны, и теперь разделял их только узкий проход, который она могла перешагнуть одним движением. — Что ты сюда, ко мне припёрся? - спросила она, замерев. — Там кондиционер дует, - он кивнул на своё старое место. — Ох, ну извините, что не удовлетворил все ваши желания, о великий царь, - стрельнула Катя, а после по-змеиному захихикала. Оставшиеся семь часов тянулись медленно, как патока. Катя несколько раз почти засыпала, но каждый раз, когда её голова начинала клониться к окну, она ловила себя на мысли, что может нечаянно привалиться в другую сторону - прямо на плечо Антона. А этого допустить было нельзя. Поэтому она сидела ровно, смотрела на поля и леса, считала столбы и иногда лезла в телефон - проверяла, не написал ли ей Никита - её парень. Тот молчал, раньше он писал ей по каждой мелочи, а сейчас... «Ничего, - подумала Катя, пряча экран. - Я тоже молчать умею». К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая закатное небо в розовый и фиолетовый, автобус свернул с трассы на лесную дорогу. Сосны сомкнулись над головой, создавая зелёный тоннель. — Приехали, - объявил водитель, и автобус мягко затормозил перед коваными воротами с вывеской: «Лагерь "Загадка"». Девушка прильнула к окну. Лагерь встречал её знакомыми старыми корпусами, на которых сзади написаны всякие непристойные фразы, берёзовой аллеей и флагштоком посреди площади. Всё было таким же, как в её детстве. И одновременно совсем другим. — Ну что, Смирнова, - тихо сказал Антон, и она вздрогнула - потому что забыла, что он рядом, забыла убрать наушники, и его голос пробился сквозь музыку, тёплый и насмешливый. — С возвращением, -  в его голосе опять появилась улыбка. Катя медленно повернула голову. Их разделяло всего полметра. В закатном свете его глаза казались изумрудными. — С возвращением, Петров, - ответила она, и впервые за долгое время в её голосе не было яда. Только усталость. И что-то ещё, чему она боялась дать имя.