Часть 18

На несколько секунд после слов Исо повисла полная тишина. Даже Эюпхан, который обычно не умел молчать дольше пары секунд, замер, переводя довольный взгляд с Исо на Фадиме и обратно, будто только что лично раскрыл величайшую тайну века. Фадиме первой пришла в себя. Она резко отпустила запястье Исо и сделала шаг назад, стараясь вернуть себе привычное спокойствие, хотя внутри всё буквально кипело. — Эюпхан, если ты сейчас скажешь ещё хоть слово, я лично утоплю тебя в Босфоре, — холодно произнесла она. — Всё-всё, молчу, — тут же поднял руки тот, едва сдерживая улыбку. — Но, если что, я просто хочу сказать, что как друг я очень горжусь собой. Интуиция у меня великолепная. — Как жаль, что вместе с интуицией тебе не достался инстинкт самосохранения, — сухо заметил Оруч. Элени уже не скрывала улыбки. Она переводила взгляд с тёти на Исо и понимала гораздо больше, чем Фадиме хотелось бы. — Так кто победил? — наконец спросила она, стараясь разрядить обстановку. Эюпхан тут же оживился, будто только этого и ждал. — Конечно же, прекрасные дамы! — торжественно объявил он. — Команда Фуртуна официально проиграла. Исторический момент. Я требую зафиксировать это. Исо тяжело выдохнул. — Ты ведёшь себя так, будто выиграл лично ты. — Конечно. Морально я был с девочками. — Предатель, — спокойно сказал Оруч. — Нет, стратег. Эюпхан хлопнул в ладони и с энтузиазмом продолжил: — А теперь самое главное — унижение проигравших! — Даже не начинай, — предупредил Исо. — Нет-нет, правила есть правила. Проигравшие должны понести достойное наказание. — Например? — с опасным спокойствием спросил Оруч. Эюпхан задумчиво приложил палец к подбородку. — Например, вы оба можете встать посреди набережной и громко прокричать: «Мы были побеждены самыми красивыми женщинами Трабзона!» Элени рассмеялась, а Фадиме закатила глаза. — Нет. — Хорошо, второй вариант, — не сдавался Эюпхан. — Оруч бей покупает доктору Элени самый дорогой десерт в кофейне. Оруч бросил на него взгляд, полный обещания скорой расправы. — Ты очень смелый для человека без защиты. — Ладно, третий вариант. Исо должен публично признать, что Фадиме всегда права. На этот раз даже Исо усмехнулся. — Это уже слишком унизительно. — Вот! Значит, вариант идеальный. — Эюпхан, — спокойно произнесла Фадиме, — тебе правда нравится жить в постоянной опасности? — Очень. Это придаёт жизни вкус. В итоге после долгих споров, шуток и взаимных угроз все сошлись на самом мирном варианте: проигравшие просто покупают всем напитки. Через несколько минут вся компания уже сидела возле кофейни с холодным лимонадом в руках. Напряжение постепенно уходило, уступая место лёгкой усталости и неожиданно приятному ощущению от вечера. Игра действительно получилась отличной. Элени оживлённо рассказывала, как они с Фадиме играли ещё в Трабзоне и как тётя всегда злилась, если проигрывала. Эюпхан театрально возмущался, что его талант великого судьи никто не оценил. Исо наконец расслабился и поймал себя на том, что впервые за долгое время просто спокойно сидит рядом с Фадиме, не думая каждую секунду о том, сколько между ними осталось недосказанного. Оруч молча наблюдал за Элени, которая смеялась над очередной глупостью Эюпхана, и понимал, что этот вечер ему странным образом нравится. Когда стало уже совсем поздно, именно он первым посмотрел на часы и спокойно сказал: — Уже поздно. Давайте мы вас отвезём. Фадиме хотела отказаться, но Элени сразу кивнула: — Это было бы очень кстати. — Вот и отлично, — довольно сказал Эюпхан. — Тогда я как главный организатор вечера сам распределяю посадочные места. — О нет, — одновременно сказали Исо и Оруч. — О да. Он театрально указал пальцем в сторону машины. — Доктор Элени садится вперёд, рядом с Оруч беем. Оруч напрягся так заметно, что Эюпхан едва не рассмеялся вслух. Элени же только спокойно улыбнулась и без споров направилась к переднему сиденью. — А сзади, — с особым удовольствием продолжил Эюпхан, — сажусь я. И, конечно же, Фадиме и Исо. Фадиме резко подняла на него взгляд. — Ты издеваешься? — Нет, я создаю комфортную атмосферу для дружеского общения. — Ты создаёшь себе проблемы. — Но какие красивые. Исо молча открыл заднюю дверь, понимая, что спорить с Эюпханом бесполезно. Через минуту все уже сидели в машине. Оруч был за рулём, Элени устроилась впереди, а сзади оказались Эюпхан, Фадиме и Исо. Если Эюпхан чувствовал себя абсолютно прекрасно, то Фадиме и Исо явно ощущали напряжение. Салон вдруг стал слишком тесным, близость — слишком ощутимой, а воспоминания о Дубае — слишком живыми. Машина тронулась с места. Несколько минут все молчали, пока Фадиме вдруг не нахмурилась и, слегка повернувшись к Исо, не спросила: — Подожди… ты пил? На секунду в салоне стало тихо, а потом Эюпхан громко рассмеялся. — Вот это да! Фадиме, у тебя нюх как у собаки! Элени не выдержала и засмеялась. Даже Оруч тихо усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Фадиме медленно повернулась к Эюпхану. — Спасибо, Эюпхан. Именно это сравнение мне сегодня было необходимо. — Я же любя, — тут же заявил он. — Просто ты у нас всё видишь и всё чуешь. — Ещё одно такое признание в любви, и ты выйдешь из машины раньше, чем планировал. Исо закрыл глаза и устало покачал головой, но улыбку скрыть не смог. Машина плавно ехала по вечернему Стамбулу, и после смеха из-за истории с пивом напряжение немного спало. Разговор пошёл легче. Эюпхан продолжал что-то рассказывать, как всегда преувеличивая каждую деталь, Элени смеялась и иногда подшучивала в ответ, а Оруч молча вёл машину, лишь изредка вставляя короткие замечания, от которых становилось ещё смешнее. Фадиме сидела рядом с Исо и старалась смотреть вперёд, на лобовое стекло, в котором отражались огни ночного города. Но присутствие Исо ощущалось слишком сильно. Даже молчание между ними было громким. Она чувствовала его плечо рядом, его спокойное дыхание и взгляд, который он время от времени переводил на неё, и от этого внутри снова всё становилось слишком сложным. Исо тоже молчал, но для него это молчание не было пустым. После всего, что произошло сегодня, после этой игры, после случайного признания посреди площадки и после того, как Фадиме не оттолкнула его окончательно, внутри стало немного легче. Ничего не решилось, и он прекрасно это понимал, но впервые за последние дни почувствовал, что не один застрял в этом напряжении. Сначала они довезли Фадиме и Элени. Машина остановилась у подъезда, и на несколько секунд снова повисла тишина, уже совсем другая: спокойная, вечерняя, немного усталая. Элени первой расстегнула ремень и повернулась назад. — Спасибо вам за вечер. Честно, было очень весело. Я давно так не отдыхала. — Это потому что рядом был я, — самодовольно заявил Эюпхан. Все невольно улыбнулись. Элени открыла дверь, но перед тем как выйти, вдруг повернулась к Оручу. Её голос стал мягче и спокойнее. — Оруч бей, я правда рада, что мы встретились сегодня не в рабочей обстановке. На секунду Оруч будто растерялся. Он привык к работе, контролю, строгим границам и дистанции, но эта простая фраза почему-то задела сильнее, чем должна была. Он посмотрел на неё и впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему — спокойно, тепло, без привычной сдержанности. — Я тоже рад, Элени. Она улыбнулась в ответ, будто именно этого и ждала. Фадиме наблюдала за ними молча и едва заметно усмехнулась. Кажется, не только у неё этот вечер оказался сложнее, чем планировалось. Когда Элени вышла из машины, Фадиме тоже уже собиралась выйти, но в этот момент почувствовала лёгкое прикосновение. Исо осторожно коснулся её руки, чуть задержав пальцы на запястье. Фадиме замерла. Оруч тактично смотрел вперёд, а Элени уже стояла снаружи, делая вид, что ничего не замечает. Эюпхан, словно решив неожиданно проявить милосердие, тоже вышел из машины и отвлёк Элени очередной шуткой. Исо чуть наклонился ближе, и его голос прозвучал тихо, только для неё: — Вечер был прекрасный. Он говорил не о баскетболе, не о лимонаде и даже не об этой случайной встрече. Они оба прекрасно понимали, что этот вечер значил совсем другое. Фадиме медленно подняла на него взгляд. На секунду ей захотелось снова всё усложнить, отстраниться и сделать вид, что она не понимает, но сил на это уже не было. Поэтому она просто кивнула, а потом почти незаметно сжала его руку в ответ. Всего на секунду, но для Исо этого хватило. Он ничего больше не сказал, только посмотрел на неё так, что у неё снова сбилось дыхание. Фадиме тихо выдохнула, отпустила его руку и вышла из машины. Эюпхан ещё раз попрощался с Элени, пропустил Фадиме к подъезду и, садясь обратно, крикнул: — Спасибо за вечер, милые дамы! Надо будет повторить! Он свистнул, Оруч завёл машину, и через несколько секунд автомобиль медленно тронулся с места. У подъезда Элени уже ждала Фадиме с той самой подозрительно довольной улыбкой. — Ни слова, — сразу предупредила Фадиме. — Я вообще ничего не сказала. — Но собиралась. — Очень сильно. Фадиме только покачала головой. Когда девушки скрылись за дверью подъезда, в машине на несколько секунд повисла тишина. Эюпхан первым нарушил её, довольно откинувшись на сиденье и с широкой улыбкой посмотрев сначала на Исо, потом на Оруча. — Ну что, господа Фуртуна, поздравляю. Один влюблён окончательно, второй делает вид, что вообще не понимает, что происходит. Прекрасный вечер, я доволен. Оруч тяжело выдохнул, не отрывая взгляда от дороги. — Эюпхан, иногда я думаю, что тебя в детстве слишком редко били. — А я думаю, что тебя слишком редко обнимали, поэтому ты такой злой. Исо тихо усмехнулся, устало проводя рукой по лицу. — Продолжай, Эюпхан. Мне даже интересно, кого из нас ты сегодня уничтожишь первым. — Начну, конечно, с тебя, мой страдающий романтик, — с удовольствием заявил тот. — Исо бей, скажи честно, ты вообще планируешь оставить Фадиме в покое или уже официально решил довести женщину до нервного срыва? — Я никого не довожу, — спокойно ответил Исо. — Конечно. Ты просто смотришь на неё так, будто уже выбрал имена вашим детям. — Закройся. — Нет, это уже расследование. Оруч не выдержал и усмехнулся. — Продолжай. Мне тоже интересно. Исо повернулся к брату. — Предатель номер два. — Нет, просто мне впервые за долгое время весело. Эюпхан победно хлопнул в ладони. — Вот! Даже строгий доктор ожил. Кстати о докторах… Оруч бей, а теперь объясни мне, почему ты так нервничал рядом с прекрасной доктором Элени? — Я не нервничал. — Конечно. Поэтому ты смотрел на неё так, будто она одновременно диагноз и лечение. Исо уже откровенно смеялся. — Это хорошее описание. — Спасибо, я талантлив. Оруч покачал головой. — Вы оба отвратительные люди. — Зато честные, — невозмутимо сказал Эюпхан. Когда они доехали до квартиры Исо, вечернее напряжение окончательно сменилось привычной мужской атмосферой. Все трое зашли домой и по очереди разошлись в душ, смывая с себя усталость, запах баскетбольной площадки и длинного, неожиданно насыщенного вечера. Через полчаса они уже сидели в гостиной Исо в домашних футболках, с бутылками пива и той расслабленной усталостью, которая приходит только после хорошего дня. Эюпхан развалился на диване так свободно, будто это была его собственная квартира. — Всё, теперь официально можно обсуждать чужую личную жизнь. — Только попробуй, — предупредил Исо. — Уже пробую. Итак, Оруч, расскажи нам, когда ты понял, что доктор Элени тебе нравится? — Мне никто не нравится. — Это ложь. — Это факт. — Это отрицание. Исо сделал глоток пива и спокойно добавил: — Честно говоря, странно видеть тебя таким. Оруч поднял бровь. — Каким? — Живым. Эюпхан чуть не подавился от смеха. — Боже, Исо, это было жестоко. — Но справедливо, — спокойно ответил тот. Оруч только покачал головой. — Я просто нормально общаюсь с человеком. — Нет, — одновременно сказали Исо и Эюпхан. — Вы оба ужасны. — А ты влюблён, — довольно подвёл итог Эюпхан. Оруч сделал медленный глоток пива и посмотрел на них так, будто мысленно уже выбирал, кого убьёт первым. — Я врач. Не забывайте, что я умею прятать тела. Эюпхан довольно улыбнулся. — Вот теперь узнаю своего друга. Тем временем дома у Фадиме атмосфера была совсем другой. Как только дверь квартиры закрылась, Элени даже не попыталась сделать вид, что собирается молчать. Она медленно повернулась к тёте, скрестила руки на груди и с самым невинным лицом произнесла: — Итак. Фадиме устало сняла обувь. — Нет. — Да. — Элени… — Тётушка, не надо. После такого вечера ты не можешь просто лечь спать и сделать вид, что ничего не произошло. Фадиме молча прошла на кухню, налила себе воды и только потом тяжело выдохнула. — Это длинная история. Элени тут же села напротив. — Отлично. Я никуда не тороплюсь. Несколько секунд Фадиме просто смотрела в стакан, будто собираясь с мыслями. Потом тихо сказала: — Всё началось в Дубае. Элени сразу перестала улыбаться. Фадиме рассказывала медленно и спокойно, почти без лишних эмоций, но именно от этого её история звучала тяжелее. Она рассказала, как всё постепенно менялось между ней и Исо, как в их разговорах становилось всё больше недосказанности, как его взгляды задерживались на ней чуть дольше, чем следовало, и как он всегда оказывался рядом немного ближе, чем должен был. Она рассказала о вечере в Дубае, о накопившемся напряжении, о собственных эмоциях, которые в какой-то момент оказались сильнее контроля, и о том, как сама позволила всему случиться. Элени слушала молча, не перебивая. Когда Фадиме дошла до утра после, до разговора и до того, как Исо попытался сказать о своих чувствах, а она не дала ему договорить, в кухне стало совсем тихо. — И с тех пор вот так? — тихо спросила Элени. Фадиме кивнула. — Да. — А ты? Фадиме устало усмехнулась. — А я каждый день пытаюсь убедить себя, что ничего не произошло и что всё можно оставить как есть. Элени смотрела на неё внимательно. — И у тебя получается? Фадиме вспомнила его руку на своём запястье, его голос в машине и тихое «вечер был прекрасный». Она медленно покачала головой. — Нет. Уже нет. Элени мягко улыбнулась. — Тогда, может быть, пора перестать убегать? Фадиме ничего не ответила. Потому что именно этого она боялась больше всего. После долгого разговора на кухне ни Фадиме, ни Элени уже не хотелось продолжать вечер. Слова были сказаны, правда оказалась вслух, а значит, прятаться от неё становилось всё сложнее. Они молча разошлись по своим комнатам, по очереди приняли душ, смывая с себя усталость, запах ночного города и слишком насыщенного вечера, и каждая ушла в свои мысли. Фадиме долго стояла под горячей водой, закрыв глаза. Перед глазами снова всплывал Исо: его взгляд на площадке, его рука на её запястье, тихое «вечер был прекрасный». Она злилась на себя за то, что снова прокручивала это в голове, но ничего не могла с этим сделать. В итоге, устав даже от собственных мыслей, она легла спать с надеждой хотя бы на несколько часов тишины. Утро субботы началось неожиданно шумно. Фадиме проснулась не от будильника, а от громкой музыки, доносившейся из гостиной. Несколько секунд она просто лежала, пытаясь понять, что происходит, а потом услышала бодрый голос Элени: — Вставай! Сегодня у нас генеральная уборка и терапия! Фадиме, ещё сонная, вышла из комнаты и увидела племянницу в шортах, с собранными волосами, тряпкой в руках и абсолютно боевым настроением. — Объясни мне, почему в мой единственный выходной ты решила разрушить мою психику? — Потому что лучший способ не думать о мужчинах — это мыть шкафы, — невозмутимо ответила Элени. — Проверено поколениями женщин. Фадиме невольно усмехнулась. — Очень сомнительная наука. — Но эффективная. Иди умывайся, я уже включила наш плейлист. Через полчаса вся квартира была перевёрнута вверх дном. Они раскладывали вещи по местам, перебирали старые коробки, выбрасывали ненужное и спорили о том, что «ещё пригодится». Элени находила какие-то старые фотографии, смеялась, а Фадиме закатывала глаза и пыталась отобрать у неё особенно компрометирующие кадры. — Это что? — Элени подняла фотографию. — Тётушка, это ты? Почему ты здесь выглядишь как рок-звезда из девяностых? — Отдай немедленно. — Никогда. Это шедевр. Потом они устроились на кухне с кофе и позвонили Адилю и Эсме по видеосвязи. На экране почти сразу появился Адиль с привычно серьёзным лицом, а рядом — улыбающаяся Эсме. — Наконец-то, — сказал он. — Я уже начал думать, что вы обе сбежали из Стамбула. — Пока только морально, — ответила Фадиме. Эсме засмеялась. — Судя по вашему виду, вечер был интересный. Элени и Фадиме одновременно переглянулись. — Очень, — с особым смыслом сказала Элени. — Элени, — предупреждающе произнесла Фадиме. — Я молчу, я вообще ничего не сказала. Адиль сразу прищурился. — Мне уже не нравится это начало. Разговор получился тёплым и домашним. Они обсуждали обычные вещи: работу, семью, новости из Трабзона, и именно эта простота почему-то успокаивала. После звонка Элени торжественно объявила: — Теперь следующий этап терапии — комедия и вредная еда. — Это уже звучит гораздо лучше. Они заказали еду, устроились на диване и включили какую-то старую глупую комедию, над которой смеялись больше из-за собственного настроения, чем из-за самого фильма. Тем временем утро субботы у мужчин выглядело совсем иначе. На кухне у Исо стояла почти священная тишина. Трое взрослых мужчин с лёгким похмельем сидели за столом, медленно пили кофе и смотрели в пространство с выражением людей, которые переоценивают свои жизненные решения. Эюпхан первым нарушил молчание: — Никогда больше не мешайте пиво с философскими разговорами о любви. — Никто тебя не заставлял, — спокойно сказал Исо. — Меня заставила атмосфера. Оруч молча пил кофе, явно не желая участвовать в этом разговоре. — Ты вообще жив? — спросил Эюпхан. — К сожалению. — Отлично, значит, идём в зал. — Зачем? — Чтобы страдать красиво. Через час все трое уже были в спортзале. Тренировка проходила молча, почти как наказание. Каждый был занят своими мыслями, а после зала они отправились в бассейн, потому что, по мнению Эюпхана, «если уж умирать, то хотя бы в красивой воде». Там стало легче. Вода действительно снимала усталость, а привычные подколы постепенно возвращали нормальное настроение. Именно там Эюпхан, как бы между делом, повернулся к Оручу: — Кстати, дай номер Элени. Оруч даже не сразу понял. — Зачем? — Что значит зачем? Я мужчина, она красивая женщина, между нами может случиться великая история любви. — Нет. — Что значит нет? — Это значит нет. Эюпхан остановился прямо у бортика. — Подожди. Ты сейчас серьёзно отказал мне? — Абсолютно. — Ты вообще кто? Её отец? Телохранитель? Министерство внутренних дел? — Просто нет. Исо, стоявший рядом, медленно ухмыльнулся. — Интересно. Оруч бросил на него короткий взгляд. — Даже не начинай. — Я ничего не сказал. — Но подумал. — Очень многое. Эюпхан театрально схватился за сердце. — Боже. Он ревнует. — Я тебя утоплю. — Вот теперь точно ревнует. После бассейна каждый разъехался по домам. Исо, вернувшись в квартиру, даже не стал ничего делать. Усталость навалилась сразу — физическая, моральная, какая-то накопленная за всю неделю. Он просто лёг на кровать, собираясь полежать пять минут, и уснул почти мгновенно.

***

Воскресенье у девушек началось с совершенно другого настроения. Элени с самого утра заявила, что они едут на шопинг. — Нет, — сразу сказала Фадиме. — Да. — Мне ничего не нужно. — Тебе нужно всё. Особенно новый гардероб. Фадиме тяжело вздохнула. — Элени… — Ты красивая женщина, а одеваешься как директор налоговой службы. Фадиме возмущённо посмотрела на неё. — Это деловой стиль. — Это приговор. Через час они уже были в торговом центре. Элени безжалостно снимала с вешалок лёгкие летние костюмы, двойки с юбками, платья и всё то, что Фадиме обычно обходила стороной. — Вот это примерь. — Нет. — Это не вопрос. — Ты пользуешься моим доверием. — Конечно. Иди в примерочную. В какой-то момент, глядя на себя в зеркало в светлом летнем платье, Фадиме неожиданно поймала странное ощущение. Будто она действительно может быть не только строгой, собранной и правильной. Будто можно позволить себе быть просто женщиной. Это ощущение её одновременно пугало и нравилось. У Исо воскресенье началось совсем иначе — с работы Утром у него были переговоры с командой в Кайе, и новости были не самыми приятными. Проект в Дубае снова сдвигался, сроки горели, архитекторов не хватало, а местная команда откровенно не справлялась. — Нам нужен человек на месте, — говорил один из партнёров. — И как можно быстрее. Исо молча слушал, уже понимая, к чему всё идёт. Ему нужна была Фадиме. Не потому что больше некого отправить. А потому что именно она могла это вытянуть. И от этой мысли становилось сложнее, чем должно было. Весь день он откладывал сообщение. Несколько раз открывал чат, закрывал, снова открывал. Он прекрасно понимал, как это будет выглядеть. После пятницы, после их разговора, после этого вечера — сухое рабочее сообщение. Но выбора не было. Поздно вечером, когда за окном уже темнело, он всё-таки написал: «Привет. В понедельник ты улетаешь в Дубай. Утром всё объясню.» И долго смотрел на экран после того, как сообщение ушло. Телефон завибрировал в тот момент, когда Фадиме стояла перед зеркалом в спальне, рассматривая себя в новом светлом костюме, который Элени всё-таки заставила её купить. Мягкая ткань приятно ложилась по фигуре, лёгкий силуэт казался непривычным, а юбка вместо привычных строгих брюк до сих пор вызывала странное ощущение, будто в отражении была не совсем она. Она машинально взяла телефон, даже не взглянув на экран, но, увидев имя Исо, сразу замерла.Сердце предательски дрогнуло. За весь день он не написал ни слова. После пятничного вечера, после его взгляда, после случайного прикосновения к её запястью, после тихого «вечер был прекрасный» — ничего. И как бы сильно Фадиме ни убеждала себя, что так правильно, что дистанция необходима и что именно этого она сама добивалась, какая-то часть её всё равно ждала. Ждала глупого сообщения, случайной шутки, какого-нибудь повода, пусть даже самого незначительного. Хоть чего-нибудь. Она открыла чат. «Привет. В понедельник ты улетаешь в Дубай. Утром всё объясню.» Фадиме перечитала сообщение один раз, потом второй, потом ещё раз, словно надеясь, что между строк появится что-то ещё. Но ничего не менялось. И почему-то первой эмоцией было не удивление из-за внезапной командировки и даже не раздражение из-за того, что он сообщил об этом так поздно. Первым пришло совсем другое. Тяжёлая, неприятная мысль, от которой внутри сразу стало холодно. Дубай. Снова Дубай. Именно там всё началось. Именно там между ними исчезла та самая граница, которую они оба так долго не позволяли себе переступить. И теперь снова Дубай. Фадиме медленно опустилась на край кровати, всё ещё глядя в экран телефона. На одну короткую секунду ей показалось, что Исо просто решил отступить. Что, возможно, после пятницы он что-то понял для себя и теперь выбрал другой путь. Не давить, не приближаться, не говорить лишнего. Просто сделать шаг назад, сменить тактику, оставить между ними только работу и расстояние. И почему-то именно эта мысль задела её сильнее всего. Гораздо сильнее, чем должна была. Настолько, что стало почти больно. Она ведь сама этого хотела. Сама просила держать дистанцию. Сама убеждала и его, и себя, что между ними не должно быть ничего больше одной ошибки, одной ночи, одной слабости. Тогда почему сейчас от одной мысли, что он действительно может отступить, внутри всё сжималось? Почему это ощущалось не как облегчение, а как потеря? Из кухни вышла Элени с кружкой чая в руках и, заметив выражение её лица, сразу остановилась. — Что случилось? Фадиме медленно подняла на неё взгляд. В её голосе не было привычной уверенности — только усталость и что-то очень похожее на растерянность. — Кажется, в понедельник я снова лечу в Дубай. Элени нахмурилась. — По работе? Фадиме слабо усмехнулась, опуская телефон на колени. — Очень надеюсь, что только по работе. Элени ничего не сказала, только подошла ближе и села рядом. Несколько секунд они просто молчали. Потом Элени тихо произнесла: — Ты боишься не Дубая. Фадиме перевела взгляд к окну, за которым ночной Стамбул уже медленно засыпал под мягким светом фонарей. Она действительно боялась не города. Не перелёта.Не работы. Она боялась того, что рядом с Исо переставала быть человеком, который всегда всё контролирует. Боялась того, что рядом с ним становилась честнее, чем привыкла быть даже с самой собой. Боялась того, что однажды просто перестанет убегать. И, наверное, именно этого хотела больше всего. Фадиме закрыла глаза и тихо выдохнула. — Да, — призналась она. — Я боюсь совсем не Дубая. Элени ничего не ответила, только мягко сжала её руку. А на экране телефона всё ещё светилось короткое сообщение от Исо — слишком простое, слишком рабочее и слишком важное для того, чтобы этой ночью уснуть спокойно.