Часть 20

Дни без Фадиме бесили и, кажется, тянулись бесконечно. Хотя была только среда и шел всего второй день её отсутствия, Исо раздражался без причины просто потому, что её не было рядом. Да, работы без неё стало в разы больше — всё же Фадиме тащила на себе значительную часть проектов, и это вроде должно было отвлекать, но нихрена не получалось. Они созванивались только по делу: когда она отчитывалась о встречах в Дубае или звонила посоветоваться, и на этом всё. Исо хотелось, чтобы она поскорее всё закончила и вернулась. Ждать её и гадать, чем она там занимается, не хватало ни сил, ни терпения. Но, судя по новостям от Каи и самой Фадиме, она не вернется до конца этой недели, а может, задержится и до начала следующей. Отдел кадров уже вовсю искал новых архитекторов — рук реально не хватало. Исо планировал отправить одного из своих сотрудников в Дубай на следующей неделе, как только тот закроет текущий объект. Нужно было крутиться, пока фирма расширялась. И вроде бы мозг должен быть забит делами, их было выше крыши, но не думать о Фадиме Исо просто не мог. Сейчас было четыре часа дня, на улице стояла жуткая жара — конец июня в Стамбуле радовал палящим солнцем. В такие дни хотелось валяться на пляже, и желательно, чтобы Фадиме была на этом пляже рядом. Но нет, Исо обходил стройку. Белая рубашка липла к спине от пота, он раздраженно дергал плечами. Черные ботинки и брюки уже запылились. Поправив каску, Исо слушал доклад прораба о результатах за неделю. В целом он был доволен: всё шло по графику, а мелкие задержки из-за материалов были просчитаны заранее. Прораб извинился — ему нужно было ответить на важный звонок с другого объекта. Исо кивнул и принялся неспешно прохаживаться по территории. Пока это были только бетон и металл, но здание уже обретало форму. Ему нравилась его работа. Его отец до сих пор иногда заезжал в офис поностальгировать, если они с матерью не были в очередном путешествии. Наблюдать, как из ничего вырастает нечто новое, всегда было чертовски интересно. Исо посмотрел на часы, достал телефон и, вытирая пот со лба, набрал Эюпхана. Жара в Стамбуле стояла такая, что хотелось не работать, а лечь под кондиционер и больше никогда не вставать. Трубку взяли не сразу. — Если ты звонишь не для того, чтобы сказать, что рабочий день отменяется и мы все летим на Мальдивы, то я уже недоволен, — раздался в динамике голос Эюпхана. Исо закатил глаза, переступая через гору строительного мусора. — Какая трагедия. Вообще-то это ты должен был мне позвонить. Встретился с клиентами? — Встретился. Они живы, я тоже. Значит, встреча прошла успешно. — Эюпхан. — Что? — Отчёт. — Какой ты скучный человек, Фуртуна. Было слышно, как тот кому-то яростно сигналит в пробке, ругается сквозь зубы и явно перестраивается без особого уважения к окружающим. Исо нахмурился, поправляя каску. — Встреча была в час дня. Сейчас почти четыре. Ты только освободился? — Нет, освободился давно. — Тогда где ты шляешься? Наступила пауза. Слишком долгая и слишком подозрительная. Исо прищурился, глядя на скелет строящегося здания. — Эюпхан. — Не люблю этот тон. — Где. Ты. Находишься? — Ну… — Я уже ненавижу это «ну». — Мне нужно было кое-куда заехать. Эюпхан нехотя назвал район. Исо даже остановился посреди стройки, едва не столкнувшись с прорабом. — Ты что там забыл? Клиенты были вообще в другой части города. — Серьёзно? Надо же. А я думал, Вселенная сама ведёт меня к любви. Исо медленно выдохнул, чувствуя, как закипает. — Только не говори мне, что ты опять за кем-то таскаешься. — Во-первых, не таскаюсь, а проявляю мужскую инициативу. Во-вторых, не опять, а наконец-то достойный случай. Ладно, хватит обо мне. Давай честно: что у тебя с Фадиме? Исо даже опешил от такой резкой смены темы. — Что? — Не притворяйся идиотом, у тебя плохо получается. После того баскетбола даже слепой понял бы, что между вами не просто рабочие совещания. Исо устало прикрыл глаза. — Эюпхан… — Нет, подожди, дай скажу! — голос друга стал азартным. — Ты смотришь на неё так, будто уже мысленно выбираешь цвет штор в вашу общую спальню. — Закройся. — А она смотрит на тебя так, будто одновременно хочет тебя придушить и поцеловать. Причем поцеловать — чаще. Исо снова усмехнулся. Спорить было бесполезно, Эюпхан видел людей насквозь. — Ничего нового. Всё сложно. — О, прекрасно! — воскликнул Эюпхан. — Значит, всё максимально серьёзно. Если бы было несерьёзно, ты бы уже давно всё испортил своим напором. А раз ты еще не получил по лицу — шансы есть. Исо фыркнул, чувствуя, как рубашка окончательно прилипла к спине. — Спасибо за веру в мои дипломатические способности. — Всегда пожалуйста. А теперь переходим к действительно важному вопросу. — Боюсь спрашивать. — Элени. На секунду даже шум бетономешалки неподалеку будто стал тише. Исо медленно переспросил: — Что Элени? Племянница Фадиме? — Именно. План. Мне нужен хороший, красивый, стратегически выверенный план. — Зачем тебе план? Эюпхан, ты с ума сошел? Она работает у моего брата. — В том-то и дело! Потому что наш уважаемый доктор Оруч смотрит на неё так, будто она одновременно его самый сложный диагноз и единственное лечение. Но при этом продолжает делать вид, что он — святой человек, сделанный из мрамора и лишенный эмоций. Исо уже откровенно смеялся, привлекая внимание рабочих. — Ты ненормальный. Оруч тебя препарирует без наркоза, если ты полезешь к Элени. — Я гений, Исо! Оруча надо встряхнуть. Как вывести его на ревность? Мне нужен номер Элени. Улыбка мгновенно сползла с лица Исо. — Нет. — Почему?! — Потому что я не собираюсь быть соучастником твоих преступлений. И потому что Фадиме меня убьёт, если её племянница станет частью твоей «романтической операции». — Это не преступление, это помощь ближнему! Я же ради науки. — Ради хаоса ты это делаешь. Исо покачал головой. — Ты когда-нибудь повзрослеешь? — Надеюсь, нет. Иначе кто будет спасать ваши скучные жизни? Ладно, я въезжаю в офис. Через час жду тебя. Будем обсуждать твою трагическую любовь к Фадиме и мою блестящую стратегию «Ревнивый доктор». — Я уже жалею, что вообще нажал кнопку вызова. — А я нет. До встречи, страдающий романтик! Эюпхан сбросил трубку первым, оставив Исо стоять посреди душной стройки. На мгновение мысли о чертежах отступили, уступив место образу Фадиме. Он действительно чертовски по ней скучал.

***

Фадиме после быстрого душа в одном длинном банном полотенце, обернутом вокруг тела под мышками, падает на кровать и прикрывает глаза. Она так устала за этот день и за все три дня в Дубае, что уже хочется позвонить Исо и сказать, чтобы тот забрал её обратно в Стамбул, а сюда прислал их главного архитектора. Изматывает не сама работа, а именно общение с господином Саидом, который в один момент может довольно улыбаться и говорить, что ему всё нравится, а в другой — рявкнуть на какую-нибудь деталь обсуждения, что это бред и он против. Эти качели продолжались два дня. Сегодня их заказчик наконец свалил в Китай, именно из-за этого и была такая спешка. Им за два дня нужно было составить самый детальный план, потому что Саид улетел на три недели, а по возвращении хотел бы уже увидеть результат. Фадиме сегодня во время последней встречи утром с заказчиком не выдержала и вышла на минутку: закрылась в дамской комнате и набрала номер Исо. Потом минуты две рычала в трубку, что хочет придушить этого Саида со всеми его капризами и правками. Исо молчал и терпеливо слушал. А потом спокойным тоном сказал, что Фадиме профессионал и со всем справится — если бы он не был в этом уверен, то не послал бы её. Сказал, что осталось потерпеть совсем немного и она сможет выдохнуть. А потом, когда Фадиме вернется, Исо оплатит ей день в спа-центре или сам лично сделает массаж, если она захочет. Фадиме тогда выпрямилась и только хлопала глазами, а потом прошипела в трубку «Засранец» и скинула звонок. Но, как ни странно, полегчало. Она успокоилась и вернулась в переговорную, и закончили они совещание, можно сказать, на приятной ноте. Фадиме всё прекрасно понимает: заказчик за свои бешеные деньги, которые он платит их фирме, имеет право требовать многое. Саид не был самодуром, просто взрослым и темпераментным мужчиной, который всего добился сам. Он так работает, и под разных людей нужно подстраиваться, только нервы не железные, поэтому иногда за закрытой дверью тебя может сорвать. Но по итогу Фадиме довольна, Кая доволен, и Исо тоже был доволен, когда Кая делал ему отчет за три дня работы. Фадиме планировала вернуться домой в выходные, но завтра ей нужно будет следить за тем, как архитекторы начнут проект. В общем, работа еще есть, и, возможно, ей придется остаться до следующей недели — завтра это станет ясно. Фадиме не может сказать, что она против: будет возможность погулять по Дубаю, она уже расспросила Каю, где стоит побывать. Фадиме мычит и шарит рукой по кровати в поисках телефона, когда тот начинает вибрировать. Видит входящий звонок от Исо, смотрит на время — девятый час вечера. Переворачивается на спину, поправляя полотенце. — Да, Исо. — Привет. Ну, ты как? — Я? — усмехается Фадиме. — Я устала, но довольна, что мы наконец договорились. — Да, мне Кая рассказал, вы молодцы. Я и не сомневался в вас. — Спасибо, дорогой босс, мы требуем прибавки к зарплате, — с улыбкой говорит Фадиме, одной рукой прижимая телефон к уху, а пальцами другой перебирая влажные пряди волос. — Это уже слишком, — фыркает Исо. — Я не настолько благодарен. Фадиме тихо смеется, слыша в трубке ответный смех Исо. — А как вы там без меня? — Ужасно, — выдыхает Исо. — Мне очень сильно не хватает моего умного заместителя, всё валится из рук. Я эгоистично хочу, чтобы она поскорее вернулась. Хочется сказать совершенно другое, но Исо, как обычно, сдерживает себя. Хотя он уверен, что Фадиме поняла подтекст, потому что та молчит и ничего не отвечает. — Как-то так, — насмешливо резюмирует Исо. — Ты что, пьешь? — Фадиме хмурит брови и кусает губу. — Да, вернулся полчаса назад домой, принял душ и налил себе виски. А ты? — Нет, даже ужинать не хочу, — вздыхает Фадиме. — Так устала, еще эта жара… Аппетита нет совсем. — Ты должна поесть. — Не знаю, посмотрим, — бубнит она. — Просто хочу валяться на кровати и отдыхать. — Ты сейчас на кровати? — тихо спрашивает Исо. Фадиме облизывает нижнюю губу и отвечает, глядя в потолок: — Хм, да. — Я бы тоже полежал с тобой на той кровати. Сделал бы массаж, как и обещал… Фадиме скрипит зубами, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Исо, черт тебя побери! — шипит она в трубку и слышит в ответ громкий смех. — По-твоему, это смешно? — Я ждал твоих возмущений еще в день прилета, но ты молчала, — усмехается Исо. — Видимо, тебя не сильно тронул тот номер, который я тебе заказал. Фадиме слышит горечь в его голосе и прикрывает глаза. Сердце сжимается, потому что это неправда. Не может она не вспоминать и оставаться равнодушной, отрицать это бессмысленно. — Я бы так не сказала, — хрипло отвечает Фадиме и прочищает горло. — Я… я не могу не вспоминать. Исо зажмуривается и закусывает губу, сидя на диване у себя в гостиной. Удары сердца тяжестью отдаются в груди. То, что Фадиме сейчас хоть немного поддерживает эту тему, согревает его изнутри. — Да? — хрипло шепчет он. — Ты не представляешь, как меня это радует. — А мне от этого тяжелее, — шепчет Фадиме. — Прости, что усложнил тебе жизнь, — усмехается Исо. — Исо, пожалуйста… — Не надо, окей? — тихо перебивает он и открывает глаза. — Я же всё понимаю. Ты, скорее всего, останешься на выходные в Дубае. Хочешь… хочешь, я прилечу к тебе? Проведем эти выходные вместе. Он сжимает стакан в пальцах, пока Фадиме до боли кусает нижнюю губу. Она думает о том, что будет, если Исо прилетит к ней. Если они проведут это время вместе, они по-любому снова перейдут черту — почему-то она в этом уверена. Она уже в себе не уверена: не знает, сможет ли противостоять ему, если будет общаться с ним не по работе. Прогулки, рестораны, селфи, один номер… Нет, Фадиме снова пропадет, потому что сейчас, когда она слушает его голос, её тянет к нему еще сильнее. А она не готова. Еще нет. Ведь если Исо хочет от неё серьезных отношений, вряд ли она сможет дать их ему прямо сейчас, постоянно копаясь в себе и утопая в сомнениях после прошлого брака. — Ты молчишь, — фыркает Исо. — Думаю, это и есть ответ. — Послушай, Исо, — Фадиме замолкает, услышав его тихий смешок. — Я не уверена, что готова. И не уверена, что могу дать тебе то, что ты хочешь. — А откуда ты знаешь, чего именно я хочу? — резко спрашивает Исо. — А откуда ты знаешь, что со мной ты вообще будешь счастлив? — так же резко бросает она в ответ и шумно выдыхает. Что она должна ему ответить? Что чувствует себя сломанной, стараясь собрать свою жизнь по кусочкам после развода и до смерти боясь довериться кому-то снова? Они молчат, лишь тяжело дышат в трубку. Наконец Исо делает глоток виски и отвечает совсем тихо: — Не знаю, Фадиме. И очень хочу узнать. Извини, что снова завел эту тему, я правда хотел приехать. Но раз ты против, то на выходных свалю в Трабзон — семья старшего брата, а особенно племянники меня уже заждались. — Скорее не тебя, а подарки, — грустно усмехается она. — Твоя правда, — Исо цокает языком. — Ладно, отдыхай и обязательно поешь. Я соскучился, Фадиме. Спокойной ночи. Она не успевает ничего ответить — Исо завершает вызов. Фадиме громко стонет от бессилия и переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку. Сопротивляться становится всё сложнее, но страх просто так не уходит.

***

Рабочий день в клинике закончился поздно. Элени вышла из здания уже уставшая, с единственным желанием — добраться домой, принять душ и просто лечь спать. Стамбул медленно остывал после дневной жары, вечерний воздух был приятным, но Элени его почти не замечала. Дойдя до дома пешком, она привычно полезла в сумку у самого подъезда. Сначала спокойно, потом внимательнее, а затем уже с нарастающей паникой внутри. Она провела рукой по дну сумки, проверила каждый потайной кармашек. Ключей не было. Элени замерла, глядя на закрытую дверь подъезда. Она еще раз, уже почти в отчаянии, вывернула карманы. Пусто. — Великолепно, — прошептала она, прислонившись лбом к холодному металлу двери. Возвращаться в клинику пешком не хотелось, но это было единственное место, где ключи могли остаться. Через полчаса Элени снова была в знакомых коридорах. Ночная больница всегда выглядела иначе — тише, холоднее. Она проверила свой стол, шкафчики в раздевалке и даже ординаторскую. Ничего. Оставался только кабинет Оруча. Элени вспомнила, как днем заходила к нему с отчетами. Она медленно пошла по коридору, чувствуя странную неловкость. Свет под его дверью еще горел. Элени тихо постучала. — Войдите, — раздался спокойный голос. Оруч сидел за столом, погруженный в изучение снимков. Увидев её, он на секунду замер. — Элени? Почему вы еще здесь? — Кажется, я потеряла ключи от квартиры, — она неловко улыбнулась. — Подумала, вдруг они выпали у вас, когда я заходила днем. Оруч отложил снимки и поднялся. — Конечно. Ищите. Элени осторожно прошла к дивану, проверила за подушками. Пусто. Она выдохнула, чувствуя, как усталость накрывает с головой. — Нет. Значит, выронила где-то на улице. Я, наверное, пережду в ординаторской до утра, а завтра вызову мастера. Оруч молча надел пиджак и подошел к ней. — Вы не будете ночевать на больничном диване, Элени. Поедете ко мне. В доме есть гостевая комната. Утром я пришлю к вам слесаря из технического отдела, он все сделает. Элени замялась. — Мне неудобно вас стеснять. И это выглядит немного... странно. — Странно — это спать в ординаторской, когда есть нормальная кровать, — Оруч едва заметно приподнял бровь. — Идемте. ​— Идемте. Моя машина на парковке, — Оруч коротким жестом указал на дверь, пресекая любые новые попытки Элени возразить. ​Они вышли из клиники. Ночной воздух Стамбула, смешанный с запахом моря и остывающего асфальта, ударил в лицо. Больничная парковка была почти пуста, лишь несколько машин дежурных врачей стояли под тусклыми фонарями. Оруч шел впереди — его шаг был уверенным и размеренным, а Элени едва поспевала за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного предвкушения. ​Он открыл перед ней дверцу тяжелого внедорожника. В салоне пахло дорогой кожей и едва уловимым мужским парфюмом — чем-то древесным и терпким. Когда Оруч сел за руль и завел двигатель, пространство машины внезапно показалось Элени слишком тесным. ​Они ехали по почти пустым улицам. Оруч вел машину так же, как оперировал: сосредоточенно, плавно, не совершая ни одного лишнего движения. Элени искоса наблюдала за его профилем в свете пролетающих мимо уличных фонарей. Блик света подчеркивал его волевой подбородок и сосредоточенный взгляд. ​— Вы всегда так поздно уходите с работы? — тихо спросила она, чтобы хоть как-то разбить тишину, которая начинала давить на виски. ​— Когда много документации — да, — ответил он, не поворачивая головы. ​— Понимаю, — она кивнула и отвернулась к окну, разглядывая огни ночного города. — Фадиме говорит, что вы с братом — две крайности. Исо как стихия, а вы… ​— А я — скучный? — Оруч мельком взглянул на неё, и в уголках его глаз снова промелькнула та самая баскетбольная искра. ​— Нет, — Элени искренне улыбнулась. — Скорее, вы — берег, который эту стихию сдерживает. ​Оруч ничего не ответил, но она заметила, как его пальцы чуть крепче сжали руль. Больше они не разговаривали до самого дома, но это молчание уже не было тяжелым. Оно было общим. Дом Оруча оказался таким же, как и он сам: строгим, просторным и идеально чистым. Когда они вошли, Элени невольно притихла. Внутри пахло деревом и чем-то по-аптечному свежим. — Гостевая спальня наверху, — Оруч включил неяркий свет. — Там есть всё необходимое. Я завтра разбужу вас в семь. Элени стояла в центре гостиной, глядя на его спину. В этот момент она снова вспомнила ту игру в баскетбол. Тогда, на площадке, она была просто поражена: её строгий, вечно собранный босс вдруг оказался улыбчивым и удивительно простым. Тот образ ледяного доктора треснул, обнажив кого-то живого и пугающе притягательного. В глубине души она уже понимала, что Оруч интересует её не только как блестящий профессионал. Было в нем что-то еще — эта тихая уверенность и странная, почти незаметная забота, которая цепляла её сильнее, чем она готова была признать. — Спасибо, Оруч-бей. Правда. Я не знаю, что бы делала. — Вы бы замерзли в ординаторской, — он коротко кивнул ей. — Доброй ночи, Элени. Она поднялась наверх, и только закрыв за собой дверь, позволила себе глубоко выдохнуть. Ей было странно находиться здесь, в его личном пространстве. Но, вопреки логике, ей было спокойно. Слишком спокойно рядом с человеком, который с каждым днем становился для неё всё менее понятным и всё более важным. Оруч стоял у подножия лестницы и слушал, как наверху хлопнула дверь гостевой спальни. В пустом доме этот звук отозвался странным, непривычным эхом. Он медленно выдохнул, развязал галстук и бросил его на спинку дивана. «Оруч, ты серьезно? — пронеслось у него в голове. — Ты действительно привел её к себе домой?» Он оглядел свою гостиную — безупречную, строгую, лишенную лишних деталей. В этом доме за все годы из женщин была только его мать, когда заезжала проверить, не превратился ли её старший сын окончательно в медицинский справочник. И вот теперь наверху, за дверью его гостевой комнаты, находится она. Он подошел к окну и посмотрел на ночной город, пытаясь вернуть себе привычное самообладание. Рассудок твердил: ты поступил как джентльмен и ответственный руководитель. Ты не мог оставить сотрудницу на продавленном диване в ординаторской. К тому же, Исо вскользь упоминал, что Фадиме в командировке — значит, Элени в Стамбуле совсем одна. Чистая логика. Ничего лишнего. Но Оруч слишком привык быть честным с самим собой, чтобы верить в эту ложь. Почему он на самом деле сорвался с места, услышав, что она потеряла ключи? Почему не преддожил ей поехать в гостиницу? Стоило ему вспомнить, как она стояла в его кабинете — растерянная, с этими своими невероятными зелеными глазами, — как внутри всё переворачивалось. В этих глазах было столько жизни, что его собственная выверенная до миллиметра жизнь казалась на их фоне серой. В тот момент ему больше всего на свете хотелось просто спрятать её от всех проблем, запереть здесь, в безопасности, и самому заботиться о ней. — Так, стоп, Оруч, — прошептал он в пустоту, потирая переносицу. — Ты сходишь с ума. Он знал себя. Он был доктором— человеком, который привык держать всё под контролем, от скальпеля до собственных эмоций. Но эта девочка с первого дня в клинике, а особенно после того вечера на баскетбольной площадке, медленно, но верно разрушала его защиту. Оруч налил себе стакан воды, чувствуя, как пульс до сих пор не пришел в норму. Ему предстояла долгая ночь в попытках убедить себя, что это просто вежливость. Но где-то в глубине души он уже знал: его привычный мир никогда не будет прежним после того, как Элени переступила порог этого дома.