• • •

      Люгнер не крался, ведь демону его уровня совсем было несолидно передвигаться на цыпочках, но в этот вечер он двигался по коридору «Золотого руна» очень тихо. Он не боялся разоблачения, скорее наоборот, обожал хорошие прелюдии.       Люгнер нашел этот постоялый двор два часа назад. Обошел по периметру, отметил все окна, засек потоки маны. Комната под номером четыре пульсировала ровной, ни с чем не сравнимой магией Фрирен.       Свеча в канделябре даже не дрогнула, когда он остановился у двери. Она была приоткрыта на пару пальцев. Горничная, выносившая поднос с нетронутым ужином, по всей видимости, слишком спешила и не проверила щеколду. А возможно, Фрирен сама не стала запираться. С нее станется.       Люгнер прислонился плечом к косяку и заглянул в щель.       Эльфийка сидела на кровати спиной к нему. Волосы были распущены. Без привычных двух хвостов она выглядела даже младше. Или совсем старухой, сгорбившейся над кроватью. С эльфами никогда не угадаешь. Босые ступни болтались над полом, пока она перебирала склянки в дорожном саквояже. Стекло тихо позвякивало. Она сверялась с каким-то манускриптом, зажав уголок страницы между пальцами.       Люгнер смотрел на выступающую косточку ее запястья и в его груди сжималось тепло. Как будто у него начался сердечный приступ, но с сердцем у демона все было порядке. Оно качало кровь и никогда не отвлекалось на ерунду. Ощущение было скорее щекотным, как будто кто-то провел пером по бокам, что было раздражающе, но необычно приятно.       Люгнер стоял и не мог отвести от Фрирен взгляд. Это было восхитительно.       — Если ты надеешься, что сквозняк замаскирует твою ману, то твоя разведка никуда не годится.       Люгнер на секунду удивился, как она его почувствовала? Фрирен даже не изменила позы, только переставила пузырек с зельем на прикроватный столик. Стук стекла о дерево прозвучал громко. Кажется, она была раздражена.       — Я засекла тебя семь минут назад. Ты прошел через кухню под иллюзией, и повар чуть не нашинковал тебя в салат.       Люгнер позволил себе легкую улыбку. Семь минут она стояла спиной, зная, что он смотрит, и не прогнала сразу. О, какая прелесть!       — Твое чувство маны безупречно, — произнес он, толкая дверь ладонью, что петли взвизгнули. — Прости, что заставил ждать.       Он вошел в ее покои, не спрашивая разрешения. В конце концов, какой смысл разыгрывать дипломатический этикет перед эльфийкой, которая видела, как он пытался убить ее друзей? Демон ступил белыми сапогами на ковер.       Фрирен наконец обернулась. Зеленые глаза эльфийки смотрели на него без страха. Она уже его не боялась, потому что выучила большинство из его приемов. Ей было интереснее само его появление здесь и стоит ли тратить на это время.       — Подглядываешь за спящими женщинами… — сказала она. — Твой дипломатический этикет деградировал.       — Ну ты же не спала, — с жестокой улыбкой заметил он. — Сама меня поджидала.       — Это не делает ситуацию приличнее.       Босая Фрирен спрыгнула с кровати, находясь в простой ночной рубашке до колен, она все равно умудрялась выглядеть опасной и симпатичной. Пожалуй, о втором Люгнер задумался впервые.       — Убирайся, — произнесла Фрирен буднично. — Мне лень тратить ману на такой мусор, но если ты подойдешь ближе, я сожгу тебя вместе с этим жабо. Оно стоит больше, чем вся эта гостиница?       Люгнер специально шагнул ближе, поставив носок сапога на ковер. Его улыбка стала чуть шире, и откровенно довольной.       — Ты заметила жабо. Я польщен! Обычно все смотрят на рога, — он коснулся камня, закалывающего жабо. — Кроме того, ты не станешь атаковать. Твой посох слишком далеко.       Фрирен склонила голову набок, как любопытная голубка.       — Ты явился сюда обсудить мои способности или снова предложить перемирие, которое никому не нужно? Твой король мертв, Люгнер. Можешь больше не притворяться любезным послом.       — Я и не притворяюсь.       Он шагнул ближе, расстояние между ними сократилось до полутора метров. Фрирен все еще могла ударить заклинанием с этого расстояния.       — Я пришел не обсуждать тактику. — Люгнер коснулся собственной груди. — С тех пор как ты прочитала тот свиток на мосту. С того момента у меня… здесь странное чувство.       Он выдержал паузу, потому что теперь сам себе казался наивным, потому что пришел просить совета у врага.       — Что ты со мной сделала? В груди щекотно и это не проходит. И знаешь, что самое неприятное? Мне это нравится.       Фрирен молчала, слушая, как снаружи постоялого двора кто-то ходил, кашлял и вел беседы. Была обычная ночь, и только в комнате номер четыре замерли друг напротив друга двое существ, которые по всем законам мироздания должны были пытаться убить друг друга.       — Это не «щекотно в груди», — сказала Фрирен наконец. — Это диссонанс. Заклинание просто усилило твои чувства. — эльфийка пожала плечами. — Мозг пытается записать меня «угрозой», а тело реагирует на стимул. Обычный инстинкт, который…       — Продолжай, — перебил Люгнер. — Обожаю, когда ты говоришь со мной как с подопытной крысой.       Но Фрирен не стала дальше объяснять, Люгнер был опытным демоном, чтобы понять, что происходит и что действие этого заклинания временно. Он подошел вплотную и взял ее за запястье. Правую руку положил на подбородок. Кожа Фрирен была прохладной, скорее, как вода в роднике, до которого добираешься в самый жаркий полдень.       — Не атакуешь? — заметил он. — Ни сейчас, ни семь минут назад. Я начинаю думать, что диссонанс, это не про меня.       Он взял и поцеловал ее. Без предупреждения. Губы едва коснулись губ, и Люгнер замер, идя навстречу всем органам чувств. Фрирен не отшатнулась. Ее ресницы дрогнули, а зрачки расширились, но мана вокруг не вспыхнула. Она так и не сформировала заклинание, а стояла и позволяла этому поцелую происходить.       И тогда Люгнер поцеловал ее по-настоящему, без спешки, с полным осознанием собственного права. Его пальцы задвигались с подбородка к скуле, зарылись в серебристые пряди у виска. Фрирен ответила не сразу, но все же ответила, чуть подаваясь вперед, чем сократила оставшиеся миллиметры. Ее прохладные губы потеплели под его губами.       В комнате тихо звякнуло, возможно, это была склянка на столике. А может, пряжка его дублета коснулась пуговки на ее ночной рубашке, когда Люгнер придвинулся ближе.       Они отстранились одновременно, как по общей договоренности. Фрирен все так же смотрела на него, но теперь в ее взгляде не было скуки, а было то, чего Люгнер не видел раньше ни у одной своей жертвы, и даже ни у одного союзника.       Фрирен вытерла губы тыльной стороной ладони.       — Вот как, — произнесла она. — Любопытно.       Люгнер чувствовал их поцелуй, а щекотка в груди никуда не делась. Наоборот, теперь она стала отчетливой и приятной. Он позволил себе еще одну улыбку.       — Именно, — тихо подтвердил он. — Буду рад повторить. Ты наслала заклятье, тебе с ним и работать.       Фрирен отвела взгляд, посмотрела на дверь, а потом на посох.       — Все гадаю, запереть тебя или вышвырнуть? — спросила она. Теперь ее вопрос был похож на игру.       Люгнер склонил голову к плечу. Когда-то он подсмотрел этот жест у нее, а теперь повторял зеркально.       — Я голосую за первый вариант. Во втором случае мое жабо пострадает, а ты уже высказалась о его стоимости.       Фрирен подошла к столику, плеснула воды в глиняную кружку, сделала глоток. Ему даже не предложила. Но Люгнер гостеприимства и не ждал.       — Ты же завтра уходишь, — сказал он, поправляя манжету. — На рассвете в горы Хайде. К перевалу.       — Твоя разведка снова на высоте.       — Дорога через восточное ущелье была завалена три дня назад. Оползень, — он развел руками. — Придется тебе делать крюк в сорок миль.       Фрирен поставила кружку и посмотрела на него с интересом.       — И сколько ты хочешь за эту информацию?       Люгнер улыбнулся с огоньком где-то в глубине его демонической души.       — Еще семь минут твоего времени. И разреши мне остаться в кресле. Пол твердый. Я не эльф и ценю комфорт.       Фрирен обошла кровать и села на подоконник, подобрав под себя ноги, отчего ночная рубашка собралась складками. За стеклом была предрассветная тишина.       — Тогда рассказывай, что на самом деле щекочет тебе грудь, — сказала она, глядя на луну. — И не вздумай врать. У меня на ложь аллергия.       — А у меня ко лжи иммунитет, — отозвался он, усаживаясь в кресло. — Но для тебя я постараюсь.       Люгнер опустился напротив, и их глаза теперь оказались на одном уровне. Он смотрел, как лунный свет падает на ресницы Фрирен. Теперь его привычная жизнь больше не существовала.       — Я не знаю, — сказал он честно. — Именно это я и хочу выяснить до рассвета.       Люгнер тем временем подался вперед, чтобы быть ближе к ней. Фрирен вздохнула, удивляясь за саму себя.       — Ладно, — сказала она, поудобнее устраиваясь на подоконнике. — Семь минут. Засекай.