Часть 1

Они не планировали заканчивать вечер так. Патруль должен был быть рутиной: двое лучших героев Японии, Динамит и Деку, отрабатывают смену в старом районе Мустафу. Но наркотик, распылённый каким-то безумным злодеем с подавителем причуд, ударил Изуку сильнее, чем ожидалось. Не критично — но фоновая температура тела подскочила, а привычные блокаторы феромонов, чёрт возьми, закончились ещё вчера. К тому моменту, как они ввалились в квартиру Бакуго (ближайшее безопасное место), Изуку уже плохо контролировал запах. Сладкий, согревающий — омега в претечке. Не течка, нет, до неё далеко. Но достаточно, чтобы альфа рядом начал сходить с ума. — Сядь, — рявкнул Кацуки, швырнув аптечку на стол. — Я найду блокеры, у меня где-то были. — Их не нужно, — тихо сказал Изуку, прислонившись спиной к двери. Кисти рук дрожали. — Каччан… я не хочу их принимать. Бакуго замер. Медленно обернулся. Красные глаза сузились. Челюсть сжалась так, что желваки заходили ходулями. — Почему?! — Я.. я Качан, прости, но я хочу тебя — Ты пахнешь так, что у меня в башке всё горит, — прорычал Кацуки, делая шаг вперёод. — И ты говоришь мне, что не хочешь это глушить, а хочешь меня? — Я хочу тебя, — сказал Изуку просто, повторив что говорил несколько секунд назад. Без страха, без игры. Так, как умел только он — с убийственной честностью. — Давно хочу. И сейчас… я не хочу убегать от этого. Тишина в комнате стала вязкой. Бакуго смотрел на него несколько долгих секунд. Потом выдохнул — резко, почти болезненно — и сократил расстояние. Всё, что было дальше, случилось быстро. Кацуки сначала просто вжал его в дверь — ладонями по обе стороны от головы, не касаясь. Наклонился, втянул запах с шеи, и тихо зарычал — низко, не угрожающе, а скорее требовательно. — Последний шанс, Деку. Скажи «нет» — и я уйду в душ. Изуку потянулся вперёд и поцеловал его сам. Коротко, почти стеснительно — куда больше. Бакуго ответил так, как умел: жадно, с нежностью, которую не показывал никому. Его руки скользнули под костюм Изуку — грубо, но не больно. По телу, которое уже отвечало на это. ( оно подрагивало от прикосновений) Каждое движение будто спрашивало разрешения. Пауза. Взгляд. Кивок. Только потом дальше. — Раздевайся, — хрипло сказал Кацуки, отступая на шаг и стаскивая через голову свою майку. — И не смотри на меня так, будто я тебя сломаю. Я не буду ломать. — Я знаю, — улыбнулся Деку, стягивая остатки костюма. Кожа к коже оказалось почти невыносимо — горячо, влажно, слишком много. Кацуки прижимал его к себе так, будто боялся, что Изуку передумает. Целовал плечи, ключицы, шрамы на груди. Остановился у шеи — там, где железа омеги, — и замер. — Можно? — спросил он. — Можно, — прошептал Изуку, запуская пальцы в жёсткие светлые волосы. Укус оказался резким — но не из-за жестокости, а потому что Бакуго трясло. Изуку вскрикнул и выгнулся, вцепляясь в его плечи. Тепло разлилось по всему телу — не боль, а почти экстаз. Метка. Временная, на эту ночь, но настоящая. А потом Кацуки опустил его на кровать, навис сверху, и всё остальное стало просто честным. Они двигались как в унисоне. Изуку не закрывал глаз. Смотрел на лицо Бакуго — сосредоточенное, мокрое от слёз (своих или чужих ), и чувствовал, как внутри сворачивается и распускается что-то, что ждало этого годами. Кацуки кончил первым — глубоко внутри, но тут же перевернул Изуку набок и довёл рукой до пика, шепча в затылок: — Слышишь меня? Не смей засыпать. Ещё не всё. Они занимались любовью трижды. Первый раз — жадно и громко. Второй — медленно, почти лениво, под утро. Третий — когда солнце уже встало, а они так и не спали. Кацуки лежал на груди у Изуку, слушая сердцебиение, и бормотал что-то невнятное, непривычно мягкое. — Я не уйду, — сказал Деку, перебирая его волосы. — Каччан, никто никуда не уходит. — Знаю, — буркнул Бакуго в его кожу. — Просто… заткнись. И замолчал. Но руку сжал крепче. --- — Ты теперь мой? — спросил он через час, глядя в потолок. — Твой, — серьёзно ответил Изуку. — А ты мой. — Идиот, — фыркнул Бакуго. И улыбнулся — так, как умел только для одного человека на свете. Конец.