JOI Эпилог

Она была видением в белом, самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Ее лицо светилось от счастья, а улыбка сияла, как солнце. Его невеста. Сердце Серкана бешено заколотилось, когда Эда медленно направилась к нему, одной рукой держа под руку господина Фарука, а другой - свой свадебный букет, из которого она вручила один цветок дочери Асли, идущей по песчаному проходу. Тихая музыка смешивалась с раскачивающимся шумом волн и тихим сопением, исходившим от Мело и Джерен, прекрасных подружек невесты. Они заняли свои места в первом ряду, украшенных цветами, белых стульев, пройдя перед ней по проходу, и улыбнулись друг другу гораздо эмоциональнее. "Она прекрасна", - подумал Серкан и понял, что произнес эти слова вслух. Две руки легли ему на плечи, и он улыбнулся Энгину и Волкану, которые стояли по обе стороны от него. "Так и есть, брат", - прошептал Энгин. Серкан давно ждал этого момента, и он оказался более эмоциональным, чем он мог выдержать. Он и Эда уже были женаты, но он воспринимал это как их настоящую свадьбу, красивую интимную белую церемонию у моря, которое Эда любила, в окружении людей, которые заботились о них, обещая любить друг друга до скончания века. Эда неуклонно шла к мужу, к человеку, который подарил ей мир и даже больше. Она боролась со слезами, когда он улыбнулся ей и она увидела любовь в его глазах, надежность и уверенность в том, что отныне их жизнь будет не чем иным, как абсолютным счастьем. Она застенчиво улыбнулась Лейле, которая держала сына на коленях, призывая его помахать прекрасной невесте. Платье Эды заставляло ее сиять, а длинная белая вуаль была скреплена на затылке свадебной заколкой - подарком матери Мустафы, которая носила ее на собственной свадьбе. Затем ее взгляд снова упал на Серкана, одетого в элегантный темный костюм, потом на цветочную арку, на которой были написаны их имена, а после на прекрасный ранний закат, отбрасывающий янтарные краски на песчаный пляж. Ее рука дрожала, и господин Фарук, почувствовав ее волнение, похлопал по ней с успокаивающей улыбкой. Они достигли уровня Серкана, и он повернулся к нему. "Вот твоя невеста, сынок", - торжественно произнес он. "Позаботься о ней как следует". "Обязательно", - ответил Серкан, не сводя зеленых глаз с Эды. Он взял обе ее руки и нежно поцеловал каждую, прежде чем улыбнуться ей. "Ты такая красивая". "И ты тоже!" - прошептала она. "Ты готова выйти замуж за своего мужа?" - шутливо спросил он. "Я родилась готовой". С колотящимся сердцем Эда протянула свой букет Мело, и они повернулись к брачному чиновнику, который терпеливо ждал вместе с господином Фаруком и Мустафой. Серкан настоял, чтобы телохранитель снова засвидетельствовал их союз, и Энгин любезно предложил свое место адвокату, сыгравшему огромную роль в сближении Эды и Серкана. "Эда и Серкан ..." - начал брачный служащий. "Сегодня я, ваши друзья и ваши семьи собрались, чтобы отпраздновать вашу любовь и преданность друг другу. Любовь, которая оказалась сильнее всего и всех и о которой мы молимся, чтобы продолжала сиять вечно". Эда хотела закрыть глаза и помолиться об этом, но она не могла оторвать взгляда от Серкана ни на секунду, поэтому она прошептала тихое "Аминь" и услышала, как он повторил это вместе с людьми в зале. "Эда Йылдыз, берешь ли ты этого мужчину, Серкана Болата, в законные мужья, без всякого давления и влияния и по собственной воле, чтобы любить, почитать и лелеять, пока смерть не разлучит вас?" Эти слова вызвали в памяти их первую брачную церемонию, и она на мгновение задумалась, что было бы, если бы она не сказала "да" в тот день. "Evet!!!" - провозгласила она, и ее голос звучал так же громко и ясно, как любовь, которую она испытывала к этому человеку. Гром аплодисментов встретил ее ответ, и служащему пришлось подождать, пока он утихнет, прежде чем повернуться к Серкану. "Серкан Болат, берешь ли ты эту женщину, Эду Йылдыз, в законные жены, без всякого давления и влияния и по собственной воле, чтобы любить, почитать и лелеять, пока смерть не разлучит вас?" "Eveеt!" - крикнул он, вызвав новый взрыв аплодисментов и улыбку служащего, который затем повернулся к господину Фаруку и Мустафе. "И вы оба свидетели этого благословенного союза?" - спросил он. "О да!" - широко улыбнулся Мустафа.        "Да", - подтвердил адвокат.        "Тогда властью, данной мне городом Стамбулом, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою невесту, господин Серкан".        Сделав шаг к Эде, он нежно коснулся ее щеки костяшками пальцев, прежде чем взять ее губы в медленном, долгом поцелуе, затерявшемся под морем дождя из лепестков. Разразившиеся возгласы и аплодисменты длились так же долго, как и их объятия, и когда они наконец отстранились, Эда зарылась пальцами в его волосы. "Я люблю тебя", - прошептала она. "Я тоже тебя люблю". "Навсегда?" "И даже дольше", - пообещал он. "Тебя, нашего ребенка и всех детей, которые у нас будут". Довольная тем, что Серкан сдержит свое обещание, Эда счастливо вздохнула. Они шли рука об руку по цветочной аллее навстречу гостям, целуя и обнимая великодушных людей, пришедших разделить их счастье. Свадебная вечеринка сразу же ожила, еда и напитки были разделены, и были сделаны сотни фотографий, чтобы запомнить этот волшебный день, который Серкан подарил ей. Он продумал все до мелочей, вплоть до того, что на прием прилетел оркестр. Волкан, одетый в бежевый костюм, сбросил туфли и босиком прошел по песку к сцене, где оркестр заиграл первые ноты романтической баллады. "Э... простите, дамы и господа, имею честь впервые представить вам моих дорогих друзей, мистера и миссис Болат". Эда приняла протянутую руку Серкана с легким реверансом, и он повел ее на танцпол, притянув к себе для их первого официального танца в качестве супружеской пары. "Ты устала, любовь моя?" - спросил он, думая о ребенке. "Ни капельки", - возразила она, обнимая его за шею. "Девочки заставили меня вздремнуть. Я могла бы покорить мир прямо сейчас". "Тебе не придется", - сказал он. "Именно для этого я здесь". Они закрыли глаза и танцевали щека к щеке под звездной ночью, окруженные романтическими огнями, которые освещали танцпол. Когда первая песня закончилась, к ним присоединились другие пары, в том числе Мустафа, Али и их жены. Эфе и господин Фарук наблюдали за происходящим из-за большого стола, потягивая шампанское. "Они так влюблены", - прокомментировал Эфе со счастливой улыбкой. "Да", - согласился отец. "Ихсан был бы счастлив". "Да. Кстати, то, что я слышал, правда? Дядя Ихсан и тетя Эды любили друг друга?" "Это правда, я присутствовал при этом. И твоя мать тоже". "Это безумие". "Да". Эфе на мгновение замолчал. "Кстати, о матерях, а где тетя Айдан? Разве ее не пригласили?" "Пригласили", - ответил господин Фарук. "Она отказалась приехать". "Она знает о ребенке?" "Я так не думаю, но интересно, будет ли иметь значение, если она узнает". Господин Фарук глубоко вздохнул, встревоженный упрямством старухи. Затем посмотрел на сына с блеском в глазах. "Почему бы тебе не пригласить эту прекрасную леди на танец?" - спросил он, указывая на Джерен, которая увлеченно беседовала с родителями Мело. Эфе проследил за его взглядом и улыбнулась. "Как ты можешь читать мои мысли все также, как и в детстве?" - спросил он, и отец похлопал его по спине. "Давай, иди", - сказал он. "Я тоже хочу внуков".        Молодой человек покачал головой и пошел пригласить подругу Эды на танец. Вскоре к ним присоединились и родители, и на пляже образовался большой танцевальный круг, где все аплодировали господину Фаруку, чьи веселые танцевальные движения заставляли Эду и Серкана смеяться до боли в боку.        Вечность спустя, когда вечеринка закончилась и все вернулись в отель, чтобы дать молодоженам немного уединения, Эда и Серкан стояли одни на пляже, танцуя под шум волн, зарывшись пальцами ног в теплый песок.       "Я никогда не хочу, чтобы этот момент кончался", - прошептал Серкан ей в волосы.       "Я тоже", - она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и протянула руку, чтобы погладить его бороду. "Спасибо тебе за это, любовь моя. Это самый прекрасный сюрприз, который у меня когда-либо был".       "Это ничто. Ты заслуживаешь всего мира".       Они покачивались в такт музыке, звучавшей в их головах, и Эда закрыла глаза и положила голову ему на плечо.       "Серкан".       "Ммм"       "Сегодня".       "Что?"       "Я выбираю сегодня", - сказала она.       Он мягко отстранился и посмотрел на нее. "Для чего?"       "Для моего дня рождения", - безмятежно ответила она. "Я чувствую, что переродилась, и это прекрасно".       Он улыбнулся, поняв, что она имеет в виду. "Отличный выбор", - заметил он. "С Днем Рождения, любовь моя!"       "Спасибо".       Он взял ее руку и поцеловал, прежде чем обнять за талию. "Давай прогуляемся".       Они неспешно прогуливались по пляжу, время от времени останавливаясь, чтобы обменяться страстным поцелуем или долгими объятиями. Через несколько минут Эда заметила на песке длинную дорожку из зажженных свечей и остановилась в замешательстве. Прежде чем она успела спросить, Серкан подхватил ее на руки и направился к ней.       "Серкан, что ты делаешь?" - спросила она, цепляясь за него, оставляя за собой след от шлейфа ее платья.       "Я несу свою невесту", - сказал он. "Разве это не традиция?"       "Ты устанешь", - запротестовала она.       "Ты сомневаешься в силе своего мужа?" - спросил он, останавливаясь в начале освещенной свечами дорожки.       Эда усмехнулась. "Боже упаси", - со смехом сказала она, целуя его в подбородок. "Но я набрала несколько килограммов, и платье у меня тяжелое".       "Чепуха", - сказал он и пошел дальше.       В конце тропинки он поставил Эду на ноги и указал ей за спину.       "Смотри", - сказал он.       Она обернулась и тут же затаила дыхание. Посреди пустынного пляжа располагался романтический ужин на двоих, а чуть дальше - кровать с белым балдахином, наполовину освещенная маленькими свечками, расставленными вокруг нее на песке.       "Серкан", - прошептала она, удивленно вцепившись в его белую рубашку.       "Тебе нравится, моя принцесса?" - спросил он.       "Мне это нравится".       Он потянулся к ее волосам и снял заколку, которая удерживала вуаль на месте, позволив ей упасть на песок шепотом тюля.       "Я давно мечтал об этом", - признался он и, взяв ее за руку, повел к красиво накрытому столу.       "О чем еще ты мечтал?" - спросила Эда, открыв крышку одной из тарелок, под которой было ассорти из фруктов. Серкан подошел к ней сзади и обмакнул клубнику в шоколадное фондю, прежде чем поднести к ее губам.       "Я мечтал увидеть тебя в свадебном платье", - сказал он и взял клубнику, которую она ему предложила. Он слизнул шоколад с ее пальца и обхватил ее талию руками.       "О чем еще?"       "У меня была очень сильная мечта расстегнуть молнию на твоем платье в нашу брачную ночь и заняться с тобой любовью под звездами".       "Вот облом", - ответила она, надув губы и изображая разочарование. "Потому что у этого платья нет молнии, только пуговицы".       "Еще лучше".       Эда встала на цыпочки и провела цепочкой коротких поцелуев по его щеке, прежде чем, наконец, поцеловать его губы. Она почувствовала вкус шоколада на его языке, когда он боролся с ее языком, и почувствовала, как в нижней части живота медленно разгорается пламя желания.       Она медленно отстранилась, схватила фруктовый рожок и направилась к кровати, где красные лепестки были разложены в форме сердца. Она встала на колени на кровати и бросила на Серкана распутный взгляд, от которого его яйца напряглись.       "Чего ты ждешь?" - насмешливо спросила она, когда он просто уставился на нее. "Эти пуговицы сами не расстегнутся".       "Тогда мне лучше поторопиться".       Он сбросил свою рубашку, не прерывая контакта с ее глазами, прежде чем присоединиться к ней на кровать. Он встал позади нее и медленно поднял пальцы, чтобы расстегнуть каждую из крошечных пуговиц, которые удерживали ее свадебное платье на месте, одаривая ее медленным поцелуем каждый раз, когда он расстегивал пуговицу.       Белое кружево ее стрингов обнажилось под тканью, когда он дотянулся до ее поясницы и потянул лямки вниз, чтобы полностью обнажить ее свадебное белье.       "Ты так прекрасна, детка", - сказал он и схватил охапку красных лепестков, чтобы осыпать ее ими, в то время как она откинулась назад и потерлась своей упругой задницей вверх и вниз по его твердеющей эрекции.       Серкан обхватил ладонями ее груди и нежно помял их, прежде чем провести рукой вниз по пупку и скользнуть под нижнее белье.       Она застонала, когда его пальцы начали поглаживать ее клитор, медленно, как будто у них была вся ночь.       Легкий летний ветерок трепал шелковые занавески большой кровати с балдахином, когда пальцы Серкана стали смелее. Он ввел палец внутрь Эды и поднял ладонь на ее грудь, посасывая ее плечо.       "Почему ты такая мокрая?" - спросил он ей на ухо, и она улыбнулась волнам удовольствия, затуманившим ее мысли.       "Я всегда мокрая, когда ты рядом", - сказала она и дернулась, когда он ускорил свои движения, заставляя ее мышцы напрячься.       Он прошептал ей что-то на ухо, отчего она покраснела, но единственным ответом был долгий крик экстаза, и Эда задрожала в его объятиях, отчего он стал еще тверже.       Она медленно пришла в себя, когда он повернул ее лицом к себе и овладел ее ртом. Она слепо потянулась к его поясу, расстегнула его, а после и молнию на брюках. Она вынула его член и обхватила его, поглаживая, когда Серкан оставил ее губы и направился к ее груди.       Она временно ослабила хватку на его эрекции, когда он снял штаны и толкнул ее на кровать, чтобы избавиться от ее стрингов, отбросив их на песчаный пляж.       "Думаешь, за нами кто-то наблюдает?" - спросила она, когда он снова обнял ее.       "А если я скажу "да", тебя это заведет?"       Говоря это, он уткнулся носом в ее шею и почувствовал ее улыбку. "Может быть".       Пляж был пуст в это время ночи, а ближайший дом принадлежал им, но это не мешало Серкану подыгрывать.       "Тогда давай позволим им кое-что подсмотреть".       Его губы прочертили влажную дорожку по ее телу, уделяя особое внимание чувствительным зонам, которые он знал как свои пять пальцев. Эда была насквозь мокрой, настолько готовой к тому, чтобы он вошел в нее, и когда он не выказал никаких признаков спешки, она взяла дело в свои руки, и его эрекцию тоже.       Серкан лежал на спине и позволял ей это делать, постанывая каждый раз, когда она дрочила его член чуть быстрее или сжимала чуть крепче.       "Я хочу войти в тебя", - предупредил он, когда она скользнула подальше на кровать и села на колени. Она облизала кончик его члена и провела языком вверх и вниз по его длине, прежде чем взять его в рот. Она замурлыкала, наслаждаясь его соленым мужским вкусом, и Серкан поднес руку к ее спине для бесконечной чувственной ласки.       "Хватит, детка", - сказал он через несколько минут и притянул ее к себе, чтобы поцеловать в губы, пробуя себя на вкус. Он удерживал Эду в своих руках, лежа на боку, и вошел в нее со вздохом восторга. Она подвинула свое колено к его бедру, открываясь ему еще больше, когда он вошел в нее, положив одну руку ей на бедро, а другую на грудь, его ритм был медленным и неторопливым.       "Я думала, ты не устал", - поддразнила она, облизывая его сосок.       "Не устал".       "Тогда почему бы тебе не трахнуть меня сильнее?!" - спросила она, ее глаза горели огнем.       Член Серкана зашевелился внутри нее по ее просьбе.       "Я очень внимателен", - протянул он, приблизившись к ее губам. "У тебя был длинный день".       "И я заслуживаю того, чтобы закончить с хорошей поркой", - беззастенчиво ответила она, затем схватила его нижнюю губу зубами и слегка потянула.       Серкан был слишком возбужден, чтобы говорить, он крепче обнял ее и дал ей именно то, о чем она просила. Его бедра врезались в нее с такой силой, что вскоре крики Эды эхом разнеслись по пляжу, и она уткнулась лицом ему в грудь, чтобы заглушить их.       "Ты это имела в виду?" - спросил он, задыхаясь, и она застонала в подтверждение, не в силах произнести ни слова. Серкан внезапно вышел и толкнул ее на спину. Он схватил подушку, которую подложил под нее, чтобы приподнять ее бедра, и снова вошел в нее.       "Серкан", - простонала она, когда он скрестил ее ноги в лодыжках и положил их на свое плечо, усиливая ощущение его члена, который постоянно входил и выходил из нее.       "Черт, да", - простонал он, обнимая ее ноги и чувствуя, что приближается к оргазму. Эда вцепилась в белое одеяло, и ее рука наткнулась на распустившиеся лепестки, которые были повсюду на кровати и в ее волосах. Она видела, как изменилось лицо Серкана, когда он ускорил темп еще выше, и она потеряла его.       Они кончили в унисон, оба громко застонали, когда он опустошил себя внутри нее, целуя ее икры и блуждая рукой по ее шелковистым мускулистым бедрам. Затем он осторожно положил их и рухнул рядом с ней на кровать.       "Тебе холодно?" - спросил он и передвинул их, чтобы они могли лечь под одеяло.       "Вот это свадьба, о которой стоит рассказать нашим детям", - сказала Эда, прижимаясь к нему.       Серкан рассмеялся. "Ты не расскажешь им о нашей первой брачной ночи?" - спросил он, обнимая ее за талию.       "Обязательно, для меня эта ночь тоже особенная", - сказала она. "Во всяком случае, последняя часть, первая часть напугала меня до смерти".       "Я знаю".       "Я думала, что потеряла тебя".       "Я тоже", - признался он. "Ты была всем, о чем я мог думать в том самолете. Я хотел позвонить тебе и сказать, что со мной все в порядке, но не думал, что тебя это волнует, пока Мустафа не сказал, что ты ждешь меня дома".       Эда вздрогнула, вспомнив, какой опустошенной она была в ту ночь. Она поцеловала его в грудь и прижалась к ней щекой.       "Это было худшее чувство в мире", - сказала она ему. "Я была в ужасе. Я понятия не имела, что произошло, и даже не могла спросить".       Он нежно погладил ее надушенные волосы. "Но в конце концов все обернулось хорошо".       "Да", - улыбнулась Эда с закрытыми глазами.       "Я люблю тебя".       "Я тоже тебя люблю".       Они занялись любовью еще раз, прежде чем заснуть в объятиях друг друга. На рассвете Серкан проснулся первым и улыбнулся, когда понял, где они. Он убрал несколько лепестков, застрявших в волосах Эды, и нежно помассировал ей спину, чтобы разбудить. Он предложил ей кусочек яблока, чтобы отогнать утреннюю тошноту, затем отвел ее в дом, где она продолжила спать вдали от любопытных глаз.       Одетый в светло-зеленую рубашку поло и белые шорты, он спустился на большую террасу, чтобы позавтракать.       "Доброе утро, господин Серкан", - поздоровался Али.       "Доброе утро, Али. Почему ты встал так рано?"       "Уже восемь тридцать, сэр", - ответил он. "Через час все уезжают".       Серкан кивнул, и Али достал из кармана конверт, который протянул ему.       "Это для Вас".       "Что это?" - спросил он.       "Это письмо, которое написала для Вас госпожа Эда", - объяснил телохранитель. "Она велела передать его Вам после того, как улетит. Я подумал, что Вы захотите прочитать его".       Серкан взял конверт, подозрительно глядя на своего телохранителя.       "Ты прав, но это не значит, что я забыл, что ты сделал".       Али выглядел смущенным, но стоял на своем. "Простите, сэр, но я должен был ей помочь".       Серкан неуверенно кивнул. "Хорошо, теперь ты можешь идти".       Оставшись один, он повертел конверт в руках, ища свое имя, но не нашел никакой надписи. Он вскрыл его ножом для масла и достал письмо, которое Эда написала для него от руки. На нем были пятна от слез, и его грудь напряглась, представив, какой опустошенной она, должно быть, была в то время, думая, что он не хочет их ребенка.       Он сел прямо и начал читать:       Моя любовь,       Когда ты прочтешь эти слова, между нами будут тысячи миль. Я хочу, чтобы ты знал, что даже если я буду далеко, мое сердце всегда будет с тобой.       Я приняла решение уехать, потому что остаться было невозможно. Тебе нужно только знать, что если бы у меня был выбор, я бы никогда тебя не бросила. Ты единственный мужчина, которого я когда-либо любила и буду любить до самой смерти. Не вини себя за нашу разлуку, никто из нас не может с этим ничего поделать, и если Бог решил разлучить нас, я с радостью склонюсь перед ним, пока ты в безопасности и счастлив.       Если я и хочу, чтобы ты что-то помнил о нашем времени вместе, так это то, как сильно мы любили друг друга, воспоминания, которые мы создали, и все наши счастливые моменты, даже если они длились недолго. Ты был удивительным для меня, ты любил и защищал меня, и я всегда буду благодарна тебе за это.       Тот особенный мужчина, которым ты являешься, заслуживает того, чтобы двигаться дальше. Найди кого-нибудь, кто будет любить тебя и заботиться о тебе. Она может не любить тебя так, как я, но она может умереть, пытаясь. Будь добрым человеком, каким я тебя знаю, и не позволяй никому убедить себя в том, что ты кто-то другой. Перестань винить себя за ошибки родителей или смерть брата. Даже не зная его, я могу сказать, что в глубине души он видел твою доброту и любил тебя за это. У тебя золотое сердце, и я надеюсь, что даже по прошествии многих лет ты всегда будешь держать меня в нем, спрятанным в крошечной части.       Мне жаль, что я ушла, не попрощавшись, но я не думаю, что кто-то из нас мог бы это принять. Пожалуйста, позаботься о своем здоровье. Не пей слишком много и не работай слишком усердно, мне будет грустно, если ты это сделаешь. Я оставляю Сириуса с тобой, зная, что ты будешь заботиться о нем, он так быстро привязался тебе, и я знаю, что ты тоже.       Я не хочу, чтобы ты думал, что я бросила тебя. Это не так. Я люблю тебя и всегда буду иметь частичку тебя с собой, но, как я уже говорила, иногда любви недостаточно.       Пожалуйста, не ищи меня, это моя последняя просьба. Со мной все будет в порядке, но, пожалуйста, не пытайся меня найти. Я дала своему адвокату доверенность на завершение развода от моего имени. Я попросила ее не говорить мне о том, когда наш развод будет окончательным, потому что в моих глазах ты всегда будешь моим мужем.       Я уже скучаю по тебе и люблю тебя навсегда. Твоя жена Эда.       Серкан вытер слезы, подступившие к глазам, когда читал прощальное письмо Эды. Она готова была пожертвовать собой ради него, переехать в другую страну и бросить свою жизнь, лишь бы не навредить ему. Она сказала, что часть его будет с ней, но если бы он прочитал это письмо до того, как узнал о ее беременности, он бы никогда не догадался, что она говорит об их ребенке. Его тошнило от мысли, что он мог потерять их обоих, что его сын родился бы без него рядом с ней или вырос бы, не зная, кто его отец.       Слегка покачав головой, он сложил письмо и сунул его обратно в конверт, и его лицо внезапно просветлело, когда в дверях террасы появилась Эда, одетая в белое летнее платье без бретелек.       "Доброе утро, моя принцесса".       "Доброе утро, любимый", - сказала она, забравшись к нему на колени и поцеловав. "Почему ты меня не разбудил?"       "Потому что тебе нужно отдохнуть", - мягко ответил он. "Как поживает сегодня мой наследный принц? Он доставляет своей маме много хлопот?"       Говоря это, он поглаживал ее живот, а Эда широко улыбалась. "Удивительно, но нет. Должно быть, он тоже устал после вечеринки. А где остальные?"       "На пути в Стамбул", - уточнил он.       "Уже?" - спросила Эда, наливая себе стакан молока.       "Да, у нас сейчас медовый месяц, я не думал, что ты захочешь, чтобы все ходили за нами по пятам".       Эда лукаво улыбнулась. "Значит ли это, что мы совершенно одни? Даже Мустафа уехал?"       "Нет, Мустафа и Али остались, я не хочу рисковать", - пожал он плечами. "И есть еще кое-кто".       Эда растерянно заморгала, затем последовала за рукой Серкана, указывающей на белый песчаный пляж. На шезлонге с большой шляпой на голове и коктейлем в руке лежала женщина, показавшаяся ей странно знакомой.       "Это что... Доктор Аксой?" - спросила она, прищурившись, чтобы разглядеть черты лица женщины.       "Ага", - подтвердил он. "Она путешествует с нами".       "Но как же ее работа и пациенты?.." - недоверчиво запротестовала Эда.       "Об этом уже позаботились. Не волнуйся, я ее не заставлял. Она была более чем счастлива отправиться в оплачиваемый отпуск".       Словно по сигналу, доктор подняла руку и радостно помахала парочке, прежде чем снова погрузиться в книгу. Эда недоверчиво вздохнула и опустилась на колени Серкана, гадая, насколько правдивы его слова. Зная его, он, вероятно, предъявил женщине ультиматум и пригрозил погубить ее, если она не приедет.       "Боже, помоги мне", - пробормотала Эда, внезапно испугавшись, какие еще безумные меры предпримет Серкан во время ее беременности.       "Что ты сказала?"       "Я сказала, что мне так повезло", - поправила она, запустив пальцы в его волосы. "А теперь расскажи мне о нашем медовом месяце. Куда мы направимся?"       "Мы останемся здесь на несколько дней", - взволнованно начал он. "Затем мы совершим небольшую экскурсию. Сначала на Сицилию, потом на Лазурный берег, в Барселону и, наконец, в Марокко".       Эда не могла скрыть своего волнения. "Я не могу дождаться", - взвизгнула она.       "Я тоже. Я буду заниматься с тобой любовью на каждом пляже, который мы посетим".       "Это обещание, господин Серкан?"       "Это обещание, любовь моя".       И верный своему слову, Серкан выполнил обещание, данное своей невесте, сделав ее самой счастливой, самой удовлетворенной женщиной на планете.

💎💎💎💎💎

      "Госпожа Айдан?" - осторожно позвал Сейфи, стоя у изножья кровати пожилой женщины. "Обед готов. Вы спуститесь или мне сказать, чтобы принесли поднос сюда?"       Она была одета в черный халат, ее волосы были собраны в беспорядочный узел над головой, а на лице не было никакого макияжа. Она была прикована к постели уже неделю, но не потому, что была больна.       Нет. Айдан Болат была одинокой и страдала от неожиданного приступа любовной тоски. Она часами просматривала свои фотоальбомы, перебирая в памяти утраченную любовь и воспоминания об Альптекине. Но посреди всего этого в ее душу медленно закрадывалось сожаление. Если она умрет сегодня, ее тайна умрет вместе с ней, и она задумалась, хватит ли у нее сил наказать Серкана таким образом.       Все было напрасно. Она солгала, чтобы завоевать любовь человека, которого отчаянно любила, и построить с ним семью - все было напрасно. В конце концов, она осталась такой же одинокой, как и в первый день.       Как бы ей хотелось, чтобы Альптекин был жив, как бы она хотела, чтобы он мог сказать ей, что делать.       "Госпожа Айдан?" - тихо повторил Сейфи. "Хотите, я вызову врача?"       "Нет", - прошептала она.       Он заколебался и нервно сжал пальцы. "Я могу позвонить господину Серкану. Может быть, если Вы его увидите..."       "Нет, я не хочу его видеть".       "Я уверен, он будет рад Вас видеть. Он приглашал Вас на свою свадьбу".       "Теперь у него есть семья".       "Вы тоже его семья", - сказал он. "Вы его мать и скоро станете бабушкой. Разве Вы не хотите этого, госпожа Айдан? Стать бабушкой?"       Слезы наполнили ее глаза, и она еще глубже скользнула в постель. Она не могла смотреть в лицо Серкану после всего, что случилось. Он был резок и жесток, но она была еще жестче. Она говорила ему много обидных вещей, когда была во власти гнева, и делала гораздо худшие вещи, когда он был ребенком, но это было потому, что она хотела, чтобы Альптекин любил ее. У нее была на то веская причина.       "Нет".       "Госпожа Айдан".       "Я делала ужасные вещи".       "Он простит Вас", - заверил ее молодой человек, но она покачала головой в подушку.       "Нет", - простонала она. "Ты не понимаешь".       "Тогда помогите мне понять, госпожа Айдан", - горячо взмолился Сейфи. "Пожалуйста!"       Он обогнул кровать и сел на стул поближе к ней. Она попыталась убежать, взяв свой фотоальбом, чтобы еще раз вернуть нежные воспоминания, но Сейфи выхватил его у нее из рук.       "Вы могли бы потратить годы, глядя на свои фотоальбомы, и это ничего бы не изменило", - сказал он. "Вам нужно выпустить все наружу. Расскажите мне, какую ужасную вещь Вы сделали?"       Итак, после долгих колебаний Айдан Болат рассказала ему все, как она вышла замуж за Альптекина и как он годами плохо обращался с ней и с Серканом. Она ни в малейшей степени не винила своего бывшего мужа за это, но вместо этого сосредоточилась на том, как она отказывалась говорить, как она не была хорошей матерью для Серкана и, самое главное, почему.

💎💎💎💎💎

      "Итак? Как прошел медовый месяц?" - спросил Энгин Серкана, когда оба мужчины стояли у большого барбекю на веранде в новом доме Серкана. "Это было здорово, мы отлично провели время", - сказал он своему лучшему другу. "Тебе стоит как-нибудь попробовать".       Энгин быстро постучал по дереву. "Упаси Боже, брат. Мне и так хорошо".       "Разве не ты читал мне лекцию о важности женитьбы? Или все это пустые разговоры?"       "Брак не для всех, братик. Если ты не заметил, теперь, когда ты больше не одинок, я унаследовал трон самого завидного холостяка Турции и должен служить ему верой и правдой".       "Что? Служить ему верой и правдой...?!" - насмешливо фыркнул Серкан. "Ладно, хорошо. Подвинься".       Он переложил содержимое гриля на тарелку, которую принес ему Волкан, и присоединился к остальным на веранде.       Это было первое воскресенье с тех пор, как Эда и Серкан вернулись из свадебного путешествия, и все собрались на вилле на поздний обед с барбекю, чтобы поприветствовать молодоженов. Помимо Мело, здесь были Джерен и Лейла, господин Фарук, Эфе, Эсме и Волкан, сидевшие вокруг длинного садового стола, где были поданы разнообразные блюда и напитки.       Эда сидела во главе стола, одетая в ярко-синее платье и сапоги до колен. Теперь ее бугорок был хорошо виден, и девочки долго любовались им и разговаривали с малышом.       "Ты уже знаешь пол?" - спросила Эсме, когда Волкан сел рядом с ней.       "Пока нет. Узнаем в следующем месяце".       "Эда думает, что это мальчик", - объявил Серкан, и она откинула голову, чтобы получить поцелуй, который он оставил ей на лбу. "Говорят, материнский инстинкт всегда прав", - вставил господин Фарук. "Эсра правильно определила пол при обеих беременностях".       "Да, я слышал, но мы будем счастливы и с тем, и с другим", - с любовью сказал Серкан.       После обеда домработницы убрали со стола и подали чай и прохладительные напитки.       "Так когда ты вернешься на работу, Эда?" - спросила Лейла. "Мы с Джерен скучаем по тебе за обедом".       "Через несколько дней", - ответила молодая женщина, подхватив мужа под руку. "Но я буду работать только четыре месяца. Приказ господина Серкана".       Ее хмыканье не осталось незамеченным, и Серкан ущипнул ее за нос. "Почему бы тебе не перестать ныть и не рассказать им другие новости?"       Глаза Эды блеснули. "Я думаю, ты должен объявить об этом. Это была твоя идея", - сказала она, и молодой человек повернулся, чтобы обратиться к своим друзьям.       "Мы с Эдой создадим новый фонд для поддержки пациентов с психическими расстройствами. Те из вас, кто знал моего брата Хакана, знают, что он боролся в безмолвии большую часть своей жизни, и мы думали, что это лучший способ почтить его память".       Новость была встречена бурными аплодисментами, и все встали, чтобы обнять и поздравить их с новым проектом.       "Это замечательно!" - воскликнули Энгин и Волкан.       "Я горжусь тобой", - сказал ему адвокат.       "Спасибо, господин Фарук".       Серкан считал, что лучший способ искупить свою вину - помочь тем, кто оказался в таком же положении, как и Хакан, предложить им выслушать и вывести их из темной зоны. Его дядя был прав, когда говорил, что есть другой способ пережить свою вину, и для Серкана это казалось хорошим решением. Он нуждался в этом проекте, чтобы исцелить себя, почти так же, как пациенты с психическими расстройствами нуждались в поддержке.       "Если мы можем чем-нибудь помочь ..." - предложил Эфе.       "Конечно, мы все поможем", - заверила Мело.       В разгар суматохи появилась Элиф с большим букетом цветов, который она положила на стол.       "Их доставили для Вас, господин Серкан".       "Спасибо, Элиф".       С тех пор как они вернулись из свадебного путешествия, в их дом было доставлено невероятное количество подарков и цветов, и сегодняшний день не стал исключением. Серкан взял маленькую записку и молча прочитал ее:       Поздравляю с вашей свадьбой.       Ваш друг Й.       Ему не нужно было знать полное имя, чтобы понять, что это было от Йигита, босса мафии Инсайдеров, которые казнили Метина. Хотя они и сделали друг другу одолжение, Серкан не был заинтересован в поддержании дружбы с преступником, поэтому он улыбнулся и протянул Элиф карточку.       "Избавься от этого", - приказал он и вернулся к Эде как раз в тот момент, когда Мустафа вышел на веранду.       "Господин Серкан", - позвал Мустафа. "Кое-кто хочет Вас видеть".       В его глазах промелькнуло предостережение, которое Эда не пропустила, и правильно сделала, потому что через несколько секунд Айдан Болат появилась позади нее, сжимая сумочку так крепко, что вены на ее руках выскочили. Ее помощник Сейфи стоял позади нее, одетый в коричневые брюки и свой фирменный цветной свитер.       Все замолчали, включая Серкана, который просто стоял и смотрел на мать. Эда инстинктивно встала перед ним, ее защитная реакция взяла верх. Она больше не позволит этой женщине причинить ему боль, пообещала она себе.       "Что Вам нужно?" - спросила она пожилую женщину, которая смотрела на сцену перед ней. Она перевела взгляд с гостей за столом, на живот Эды.       "Я пришла поговорить с Серканом", - сказала она, высоко подняв голову.       "Зачем?" - свирепо спросила Эда. "Если Вы пришли, чтобы причинить ему боль, то можете уходить прямо сейчас".       Айдан начала было отворачиваться, но Сейфи прервал ее побег и заставил вернуться.       "Госпожа Айдан хочет сказать что-то очень важное", - сказал он и повернулся к своему боссу. "Мы уже говорили об этом, пути назад нет".       "И что же это?" - спросила Эда.       Пожилая женщина долго молчала, пока кто-то сзади не откашлялся.       "Мы дадим вам немного уединения", - тактично вмешался господин Фарук и начал выпроваживать всех. "Спасибо за обед".       "Фарук", - позвала Айдан, беспомощно глядя на него, словно ища поддержки. "Пожалуйста, останься".       За все это время Серкан не проронил ни слова. Он подождал, пока все ушли и он остался один с Эдой, господином Фаруком, Сейфи, Мустафой и его матерью.       Телохранитель подождал, пока босс отпустит его, и вышел из комнаты. Эда начала было снимать со стула шерстяную накидку, чтобы тоже уйти, но Серкан схватил ее за руку, молча ища поддержки.       "Может, присядем?" - спросил господин Фарук.       "Мы можем войти внутрь?" - спросила Айдан. "Здесь немного холодно".       Она не выходила из дома несколько недель и только после того, как надела платье, поняла, что температура значительно упала.       "Мы можем пройти в гостиную", - предложила Эда и повела их внутрь дома в просторную, но уютную комнату с большим телевизором и камином.       "Сейфи настоял, чтобы я пришла", - сказала она о молодом человеке, который остался на веранде. "Он сказал, что я должна сказать тебе правду".       "Какую правду?" - спросил Серкан.       "О твоем отце".       Он стиснул зубы, и его руки сжались в кулаки.       "Сколько раз тебе повторять!" - сердито рявкнул он. "Не называй его так. Этот человек - не мой отец!!!"       "Ты прав, это не он!"       Секунды ошеломленного молчания, последовавшие за ее неожиданным признанием, были самыми долгими в жизни Айдан.       "Альптекин не твой отец, Серкан", - повторила она, чтобы они ее услышали.       Лицо Фарука побледнело, а Серкан, словно громом пораженный, мысленно повторял ее слова, пытаясь понять, что они означают.       "Не мой отец", - тупо повторил он, смутно ощущая, как рука Эды легла ему на спину, а ее собственные глаза расширились от шока.       "Айдан", - раздался громовой голос адвоката. Он в мгновение ока пересек пространство, отделявшее его от пожилой женщины, и грубо схватил ее за руки. "Не смей, мать твою, играть с чем-то подобным".       "Я не играю", - сказала она, и его пальцы резко сжали ее руку, заставив ее вздрогнуть.       "Ты этого не сделала", - возразил он, отчаянно качая головой. "Скажи мне, что ты этого не сделала".       "Я должна была!" - воскликнула она.       "Нет! Айдан!!! Айдан!!!" - закричал он, тряся ее, прежде чем внезапно отпустить и обхватить голову руками, слезы текли по его лицу.       Ему даже не пришлось задавать точный вопрос. Он уже знал ответ, и это разрывало его на части. Это сломало его, как ничто другое.       "Мама", - позвал Серкан, подходя к ней. "Что все это значит? Если Альптекин не мой настоящий отец, то кто?"       Ее глаза утратили всю решимость и уверенность, которые наполняли их прежде, и все, что он мог видеть в них, был страх и неожиданная доза вины.       "Черь возьми, ответь мне!!! Кто мой отец?" - закричал он, теряя над собой всякий контроль.       "Фарук", - прошептала она, морщинки вокруг ее рта усилились, когда он сжался от рыдания.       У Серкана отвисла челюсть. Он медленно перевел взгляд через комнату туда, где стоял адвокат, зажав рот рукой, не в силах поверить в преступление, которое Айдан совершил против них всех.       "Подожди", - сказал Серкан, подняв руки вверх. "Фарук?! Этот Фарук?! Он мой отец, мой биологический отец?"       "Да"       "Но как?! Вы двое даже не были ..." - сказал он и на мгновение закрыл глаза. "Эфе старше меня и ..."       Он не закончил фразу и дрожащими пальцами потер виски.       "Это долгая история", - сказала Айдан.       "Ну, тогда, блядь, начинай рассказывать!" - крикнул он, но мать только заплакала.       Потрясение Эды было таким, что ей пришлось сесть, изо всех сил пытаясь склеить кусочки этой безумной истории.       Господин Фарук не доверял своим ногам, поэтому прислонился к камню камина. Он знал половину истории и хотел услышать другую половину из уст Айдан, но он считал, что Серкан заслуживает услышать, как все началось от него.       "Я был влюблен в твою мать", - признался он, его голос был полон эмоций. "До того, как каждый из нас женился".       Серкан облокотился на пианино, где рядом с фотографией Ихсана и Айфер, стояла фотография в рамке, на которой он и Эда были запечатлены в день их свадьбы. Он опустил кулаки на бедра и слушал человека, которого знал всю жизнь как дядю, друга семьи, адвоката, но не как отца.       "В то время я еще только начинал работать адвокатом. Мы с твоим дядей были очень близкими друзьями, и я влюбился в его сестру. Это клише, я знаю, но я действительно любил ее, очень сильно".       Он украдкой взглянул на Айдан, взгляд его был полон тоски и упрека.       "Я не мог сказать Ихсану", - продолжал он. "Нет, пока я не убедился, что она любит меня в ответ. Поэтому я набрался храбрости и пошел к ней, чтобы признаться в любви, полное признание с цветами и всем прочим, за исключением того, что она отвергла меня. Она рассмеялась мне в лицо и сказала, что никогда не будет со мной, она называла меня скучным и неинтересным".       "К тому времени я уже знала Альптекина", - продолжила Айдан. "Я была отчаянно влюблена в него, он был красивым мужчиной, самым харизматичным и популярным из всех мужчин, которых я знала. Я делала все, чтобы он обратил на меня внимание, и когда он пригласил меня на свидание, я была на седьмом небе от счастья".       Серкан проглотил приступ тошноты и сделал глубокий вдох, чтобы остановить его, пока его мать продолжала рассказывать.       "Мы были вместе два месяца, прежде чем расстались", - сказала она. "Когда Фарук услышал, он снова пришел ко мне и умолял дать ему шанс, но я снова захлопнул дверь перед его носом. Альптекин был для меня единственным мужчиной, никто другой не мог даже приблизиться".       "Я был так уязвлен отказом твоей матери, что немедленно побежал к Эсре и сделал ей предложение", - продолжал Фарук. "В то время мы с ней были просто друзьями, поэтому, когда я ни с того ни с сего предложил ей выйти за меня замуж, она была просто потрясена".       "Но она сказала "да",- возразила Айдан, и Фарук печально кивнул.       "Да, она согласилась, и через три месяца мы поженились".       Внезапно Эде вспомнились слова Эфе в тот день, когда у него была аллергическая реакция. Он сказал, что его родители были друзьями в течение долгого времени, когда его отец внезапно понял, что любит мать Эфе, и сделал ей предложение. На самом деле бедняга действовал скорее из злобы, чем из любви, он искал утешения в объятиях другой женщины.       "В конце концов мы с Альптекином снова сошлись. Мы даже присутствовали на свадьбе Фарука, в моем фотоальбоме есть фотография нас четверых".       Фарук презрительно фыркнул, увидев, как Айдан увлечена своими альбомами. Кто хочет запомнить этот день? Никто, уж точно не он.       "В течение следующего года мы с Альптекином то и дело встречались. Он всегда находил предлог, чтобы порвать со мной, и мне это надоело. Я ждала, что он сделает предложение, но он не торопился".       "Тем временем Эсра родила Эфе", - заметил Фарук. "У меня были жена и сын, но тот глупый идиот, каким я был, все еще отчаянно любил тебя".       На этот раз он обратился прямо к Айдан, и Эда заметила, как дрожит его голос.       "Однажды Ихсан устроил большую вечеринку по случаю своего дня рождения", - продолжила Айдан, не обращая внимания на насмешку адвоката. "Альптекин только что бросил меня в миллионный раз, и я была не в настроении присоединяться к вечеринке, но Ихсан настоял, и я пошла. Я была так убита горем, что не могла перестать пить".       Серкан закрыл глаза. Он уже догадывался, к чему все идет.       "Фарук тоже был там, но Эсры не было. Эфе был еще младенцем, и она должна была заботиться о нем", - сказала она.       "Я слишком много выпил", - пристыженно заметил Фарук. "В противном случае я бы не стал изменять Эсре. Айдан продолжала смотреть на меня, поэтому я последовал за ней наверх, чтобы сказать ей остановиться. Мы поссорились, а потом поцеловались. Одно привело к другому и мы провели ночь вместе".       Серкан изо всех сил пытался понять, что ему говорят. Он умоляюще посмотрел на Эду, на лице которой отразились смущение и сочувствие.       "Это случилось только один раз", - заверил их Фарук. "Мне было так стыдно, что я неделями не мог смотреть Эсре в глаза".       "А через пару месяцев я обнаружила, что беременна", - объявила Айдан, и старик замолчал. С этого момента он не знал, что произошло или что пришло ей в голову, чтобы она сказала такую большую ложь.       "Я не стала говорить об этом Фаруку", - сказала она. "Я знала, что у меня есть выигрышная карта, которая в мгновение ока вернет мне Альптекина".       "Откуда ты знаешь, что Альптекин не отец?" - напряженно спросил Серкан.       "Даты не совпадали", - объяснила она. "И мне сделали тест на отцовство после того, как ты родился".       Боль еще глубже отразилась на лице господина Фарука. "Черт побери, Айдан. Я спросил тебя. Я пришел к тебе и спросил, не я ли отец, а ты солгала сквозь зубы".       "Потому что я ненавидела тебя", - истерично ответила она. "Я хотела, чтобы ребенок был от Альптекина, а не от тебя".       "Ну, он не был".       "Это не имеет значения", - отмахнулась она. "Я побежала к Ихсану и сказала ему, что забеременела от Альптекина, а он отказался жениться. Он был в ярости и не терял времени даром. В тот же день он привез его за шиворот из Антальи и усадил за брачный стол с пистолетом у виска".       "А потом ты сказала Альптекину, что я не его сын", - заключил Серкан. "Вот почему он ненавидел меня".       Айдан покачала головой. "Нет, я ему ничего не говорила, и он ничего не заподозрил. Когда ты начал взрослеть, я думала, что твои глаза предадут меня. У тебя были точно такие же зеленые глаза, как у Фарука, но даже он не установил связи".       "Потому что я чертовски доверял тебе", - рявкнул адвокат. "И я, очевидно, ошибся. Ты прятала от меня моего сына все эти годы, ты позволила ему думать, что это чудовище - его отец, и молчала, когда он избивал его. Ты ненавидела собственного сына только потому, что его отец не был тем человеком, которого ты хотела. То, что ты сделала, непростительно, Айдан. Непростительно!"       "А что бы ты сделал, если бы я сказала?" - крикнула она. "Ты был женат, и у тебя была своя семья".       "Я бы не позволил другому мужчине воспитывать его, это уж точно. Я бы дал ему свою фамилию и любовь, как сделал это с другими детьми". Айдан с вызовом подняла голову. "То, что я сделала, было необходимо, Фарук. Так было легче".       "Так легче?" - сердито повторил Серкан. "Легче для кого именно? Ты хоть знаешь, сколько боли мне причинил этот ублюдок? Ты хоть понимаешь это? Я приходил в ужас каждый раз, когда он смотрел на меня, я засыпал каждую ночь, молясь, чтобы никогда не просыпаться. Я провел годы, беспокоясь о том, чтобы найти одобрения такого жестокого человека, как он, когда на самом деле он был абсолютно никем для меня".       "Серкан", - прошептала Эда, ее сердце разрывалось из-за него. "Ты солгала всему миру, не моргнув глазом", - добавил он, и слезы ярости и отчаяния наполнили его глаза. "Ты заставила всех, включая Хакана, испытывать ненужную боль, и ради чего, мама? Для чего? Скажи мне, ради чего?!"       "Ради любви!" - воскликнула она. "Я люблю его. Постарайся понять. Я люблю его".       Серкан поднял руки в знак поражения и покачал головой. "Прости, но я никогда не пойму", - сказал он. "Никогда".       Он не мог даже взглянуть на господина Фарука, который теперь беспомощно осел на стул. Он прошел мимо матери и прошел через сад к стоянке, взял у Мустафы ключи от машины и уехал один.       "Иди домой, Айдан", - тихо сказал адвокат. "Мне больше нечего сказать".       Сейфи, который видел, как уходил Серкан, медленно вошел внутрь и поддержал своего босса за локоть. Несмотря на все свои прегрешения, она только что сделала огромный шаг к выздоровлению, набравшись смелости признать свою самую большую ошибку, даже если в ее глазах эта ошибка была полностью оправдана.       "Пойдемте домой, госпожа Айдан", - тихо сказал он и медленно повел ее к выходу.       Оставшись одни, Эда и Фарук долго молчали. Потом, ни с того ни с сего, адвокат разразился рыданиями, его зеленые глаза, так похожие на глаза Серкана, наполнились слезами, а лицо болезненно исказилось.       Он потерял тридцать четыре года жизни своего сына, и ему казалось, что кто-то вонзил ему в сердце тридцать четыре ножа. Он почувствовал, как мягкая рука коснулась его руки, а затем медленно, успокаивающе обняла. Он уронил голову на плечо Эды и заплакал.       "Мне очень жаль", - тихо прошептала она.       Он не ответил, он просто продолжал плакать от всего сердца. Он думал о Серкане в детстве, о каждом разе, когда видел его в доме Ихсана, старающегося выглядеть сильным, или каждый раз, когда он дрался с Эфе, когда тот насмехался над ним за то, что он остался без отца. Он вспомнил, каким храбрым мальчиком он был, отказываясь от объятий, которые они с Эсрой предлагали, из-за ревности по отношению к своим друзьям, которая легко читалась в его глазах.       Он все это помнил, и от этого только сильнее плакал. Серкан был его сыном.       Его сын.       Это объясняло любовь, которую он всегда носил в своем сердце к нему. Несмотря на холодность Серкана, как начальника, господин Фарук был с ним терпелив, но, хотя он считал, что привязанность проистекает из жалости и восхищения, это был просто инстинкт, проявление отцовской любви в ее самом естественном состоянии.       Он закрыл глаза и неожиданно улыбнулся сквозь слезы. Только в прошлом месяце Серкан поделился своим желанием иметь такого отца, как он, и хотя время, которое они потеряли, было жестоким поворотом судьбы, его желание в конце концов сбылось.       У него был еще один сын, и скоро у него будет и первый внук.       Сын и внук в один день.       Если бы только Ихсан был там, чтобы увидеть это. Он мог бы сначала убить его за то, что он переспал с его сестрой, но как только успокоился бы, то без сомнения, был бы рад за него.       Вот каким великодушным был его друг.

💎💎💎💎💎

      Эда мерила шагами пол их спальни, поздно вечером, ожидая, когда Серкан вернется домой. Помня о ее состоянии, он написал, что с ним все в порядке и что он вернется в одиннадцать, но это мало успокоило ее.       Сириус крепко спал в своей корзинке у кровати и время от времени лениво приоткрывал один глаз, чтобы посмотреть на нее. Он совсем проснулся, когда появился Серкан, и бросился к ногам своего хозяина.       "Любимый", - тихо позвала Эда, раскрывая ему объятия, когда он бросился к ней и крепко обнял.       "Привет", - прошептал он ей в шею.       "Ты в порядке?"       Она играла с короткими волосами на его затылке, под черепашьим воротником оливково-зеленого свитера.       Он отстранился и слабо улыбнулся ей. "Я в порядке. Извини, но мне нужно было побыть одному".       "Все в порядке, это была довольно шокирующая новость, которую нужно было переварить", - сказала она, поглаживая его лицо. "Тебе что-нибудь нужно?"       "Давайте присядем".       Серкан сбросил туфли, и они устроились на длинном диване у окна. Он лежал, положив голову на колени Эды, и молодая женщина нежно играла его короткими прядями.       "Не грусти", - прошептала она.       "Я не грущу", - спокойно ответил он. "Это может показаться странным, но на самом деле я испытываю облегчение. Я всегда беспокоился о генах, которые я нес, будучи сыном Альптекина, но теперь, когда я знаю, что он не мой отец, это как груз с моих плеч".       Он перевернулся на спину и потянулся, чтобы заправить ей волосы за ухо. "Что сказал Фарук?"       "Он плакал, как ребенок", - сказала она и почувствовала, как напрягся Серкан.       "Он был разочарован тем, что я его сын?" - мрачно спросил он, и Эда ободряюще улыбнулась.       "Нет, он был разочарован госпожой Айдан", - уточнила она. "Жаль, что он не стал твоим отцом с самого начала".       Серкан вздохнул. "Мне тоже жаль. Такой боли можно было бы избежать, если бы мама заговорила".       "Это правда, но господин Фарук был счастлив, что ты его сын".       "Я тоже счастлив", - признался Серкан и закрыл лицо руками. "Уффф, я до сих пор не могу в это поверить. Как маме могло сойти такое с рук?"       "Я не знаю. Хотя она права, у вас с ним совершенно одинаковые глаза, такие же зеленые с золотыми веснушками. Ты больше похож на него, чем Эфе".       Почему-то мысль о том, что он похож на своего отца, наполнила грудь Серкана гордостью.       "Ты так думаешь?" - спросил он.       "Да, я не знаю, как никто не заметил этого раньше". "Да", - согласился он. "Даже дядя Ихсан".       "Надеюсь, у нашего ребенка тоже будут такие же глаза", - мечтательно прошептала она.       Над ними повисла спокойная тишина, а на глаза Серкана навернулись новые слезы. Эда вытерла их рукой и погладила его по щеке.       "Ты понимаешь, что это значит?" - спросила она. "Эфе и Эсме - твои брат и сестра". "Интересно, как они отреагируют. Их отец изменил их матери". "Теперь это все неважно. Они должны быть в состоянии справиться с этим, как только он объяснит, что произошло".       Серкан поднес руку Эды к губам, чтобы поцеловать, и она накрыла его лоб ладонью, ее прикосновение было мягким и успокаивающим.       "Знаешь, о чем я думаю?" "О чем, детка?" "О том, что, возможно, мне стоит сменить фамилию", - сказал он. "Я знаю, что слишком рано думать об этом, но это то, что пришло мне в голову, когда я вел машину".       "Это то, что ты хочешь?" - спросила она ободряюще. "Думаешь, господин Фарук согласится?" "Конечно, он будет польщен". "Я не хочу, чтобы наши дети носили фамилию этого ублюдка". "Наши дети и я будем носить любую фамилию, которую ты выберешь для нас", - мягко возразила Эда. "Но тебе не нужно решать сейчас, у тебя есть все время в мире".       "Спасибо". Серкан повернулся, чтобы поцеловать ее в живот, прежде чем сесть и поцеловать в губы. "Я приму душ", - сказал он. "Ложись в постель, ты, должно быть, устала". "Я подожду тебя", - сказала она. "Ты голоден?! Я прикажу принести тебе ужин". "Я не голоден, спасибо". Он разделся по пути в ванную, а Эда сбросила халат и забралась под теплое одеяло. Несмотря на обещание подождать его, ее глаза стали тяжелыми, как только ее голова коснулась подушки. Серкан улыбнулся, когда присоединился к ней через несколько минут и обнаружил, что она крепко спит. Он прижал ее к себе и поцеловал в плечо.       "Спокойной ночи, соня", - прошептал он.       Как странно, что, несмотря на разбитое сердце из-за ужасных поступков его матери, он чувствовал себя легко и оптимистично в отношении будущего с его настоящим отцом. Он наконец-то освободился от цепких лап Альптекина, полностью и бесспорно освободился, и это знание согрело его сердце, когда он задремал с женой и сыном в его руках.

💎💎💎💎💎

      "Где господин Серкан?" - спросила Эда домработницу, которая на следующее утро принесла ей завтрак в постель.       "В конюшне, мэм", - ответила она. "Он поехал кататься". Эда проверила время на телефоне. Было уже девять тридцать, а это означало, что Серкан решил сегодня не идти на работу. "Заберите поднос, пожалуйста", - сказала Эда. "Меня тошнит".       Когда через десять минут Серкан вернулся в душ, он увидел, что она склонилась над унитазом, ее слабо рвало.       Он был одет в джинсы и легкий шерстяной свитер, который согревал ее кожу, когда он обнимал ее сзади и мягкими движениями руки убирал ее волосы назад.       "Когда же кончится это проклятое недомогание?" - нахмурившись, выругался он.       Он помог ей вымыть рот и вытер лицо полотенцем, потом отнес ее в спальню, но вместо того, чтобы положить обратно в постель, осторожно усадил на тахту и пошел искать более теплую одежду.       "Давай принесу тебе что-нибудь поесть", - сказал он, закончив одевать ее и расчесывать ей волосы.       "Я чувствую себя куклой", - сказала она, когда он взял ее на руки.       "Потому что так и есть", - ответил он, потирая их носы. "Ты моя милая кукла Барби". "Я, ведь, даже не блондинка", - рассмеялась она. "Ты всегда можешь покрасить волосы", - пошутил он.       Они не спеша позавтракали, а потом перешли в гостиную, где Сириус точил зубы об одну из своих костей. "Так какие у нас планы на сегодня?" - спросила она. "Я подумал, что мне следует поговорить с Фаруком", - сказал он. "Мы могли бы начать с теста на отцовство, чтобы убедиться, что мама не лжет". "Сомневаюсь, что это так", - заметила Эда со своего места на диване.       "Я тоже в этом сомневаюсь, но это все равно нужно сделать". Внезапно в дверях появилась экономка Элиф. "Вас хочет видеть господин Фарук, сэр", - объявила она, и сердце Серкана бешено забилось при одном упоминании о старике.       Он вдруг почувствовал себя неловко, не зная, как встать и куда положить руки. Адвокат появился позади Элиф и остановился у входа. Они неловко уставились друг на друга, вынуждая Эду вмешаться. "Добро пожаловать, господин Фарук", - сказала она и начала подниматься, но он мягко поднял руку. "С добром пришел, дочка. Пожалуйста, не вставай", - сказал он и перевел свои зеленые глаза на Серкана. "Надеюсь, ты не возражаешь, что я пришел без предупреждения?"       Серкан наконец обрел дар речи. "Вовсе нет", - ответил он. "Пожалуйста, входи". Адвокат подчинился и сел в кресло напротив камина. Он был одет в повседневную одежду, что говорило Серкану о том, что сегодня он тоже пропустил работу.       "Хотите позавтракать, господин Фарук?" - спросила Эда. "Я уже поел. Спасибо", - ответил от, мягко улыбаясь. "Тогда кофе", - ответила она и встала, чтобы дать им немного уединения, увлекая за собой Элиф.       "Как ты спал?" - спросил он молодого человека, который сидел на краю дивана, опершись локтями о колени.       "Прекрасно, а ты?"       "А я нет. Я не спал всю ночь и думал". Серкан напряженно кивнул. "Да, для меня это тоже было шоком". "Я хочу, чтобы ты знал, что у меня не было ни малейшего представления, иначе..."       "Я знаю, мама действительно облажалась с этим. Из всего, что она сделала со мной, это было самым жестоким". Он опустил голову, уставившись на свои пальцы, хотя все, что он хотел сделать, это посмотреть в глаза своего отца и увидеть то, что, как все остальные утверждали, они были идентичны его глазам. "Твоя мать больна", - заявил Фарук. "Прошлая ночь заставила меня это понять. Ни одна женщина в здравом уме не поступит так со своим ребенком".       "Я тоже начинаю думать так же".       Снова молчание. "Ты ей веришь?" - спросил Серкан. "Я имею в виду, что всегда есть шанс, что она лжет, чтобы напакостить мне".       "Я ей верю", - сказал Фарук. "Ты мой сын". Это заявление заставило Серкана вскинуть голову, и он наконец встретился взглядом с отцом. Что-то шевельнулось в нем, ему захотелось разрыдаться, но он как-то сдержался.       "Мы могли бы заказать анализ ДНК", - сказал он.       "Мы могли бы, да, если ты хочешь быть полностью уверен, но я знаю, что я твой отец, Серкан", - сказал он. "Я все рассказал детям вчера вечером".       "Ты это сделал?" - удивленно спросил молодой человек. "Как ... Я имею в виду... что они сказали?"       "Они были шокированы, как и следовало ожидать", - ответил Фарук. "Немного разозлились, что я изменил их матери, но в целом они восприняли это хорошо".       "Понимаю".       "Кстати, она знала", - сообщил он. "Я не мог жить в ладах с собой, не сказав ей. Она приняла это, она знала, что я был влюблен в Айдан, когда женился на ней, и была счастлива, что я признался".       "Она была ангелом".       "Да, была", - подтвердил он. "Она заставила меня влюбиться в нее. Это не было похоже на любовь, которую я испытывал к твоей матери, но все же это была любовь".       "Я так завидовал Эфе, что она у него есть", - признался Серкан. "Каждый раз, когда мы уходили из школы домой, у меня было такое чувство, что он отправляется в рай, а я - в ад".       На глаза адвоката навернулись слезы, и он встал, чтобы скрыть их.       "Я завидовал ему, что у него есть и ты", - добавил он.       Отец и сын долго молчали, прежде чем Серкан заговорил снова.       "Ты помнишь поход, в который ты нас водил, когда мы закончили начальную школу?" - спросил он, медленно поднимаясь на ноги.       "Да, мы провели три дня в лесу, в палатках. Энгин и его отец тоже пришли".       "Да", - подтвердил Серкан. "Эфе был на год старше нас и пытался нас напугать. Он сказал нам, что слышал, как вы с отцом Энгина говорили о том, что наша палатка была построена на братской могиле и что призраки выходят по ночам".       "Помню", - улыбнулся Фарук. "Он пытался напугать тебя, но в конце концов сам себя напугал".       "Так что, ты пришел спать между нами", - сказал Серкан. "Эфе был весь на тебе и уснул, как только свет погас, но я не мог прикоснуться к тебе. Я был напуган до смерти, но старался этого не показывать, поэтому тайком держался за твой спальный мешок".       "Серкан", - прошептал адвокат, ошеломленный признанием.       "А когда ты заснул, я обнял тебя", - сказал Серкан, вспоминая сцену, как будто это было вчера. "Ты ничего не почувствовал, но ..."       "Я это почувствовал", - поправил Фарук. "Но я думал, ты спишь, ты звал своего отца".       "Я звал не его", - возразил он. "Я притворялся, что ты мой отец".       Это признание было больше, чем Фарук мог вынести. Он не мог остановить слезы, которые яростно текли по его лицу и пересекали расстояние, отделяющее его от Серкана, как свет. Без малейшего колебания он обнял его и крепко прижал к себе, вдыхая его запах и отдавая ему отеческое тепло, которого он был лишен тридцать четыре года.       "Прости", - простонал он. "Мне очень жаль".       Серкан уткнулся лицом в плечо отца и зарыдал.       "Это была не твоя вина", - прошептал он, не в силах поверить, что после стольких лет у него осуществилось его желание - отец, которого он мог бы с гордостью назвать своим.       "Дай-ка я посмотрю на тебя", - сказал господин Фарук, отстраняясь. Он взял лицо Серкана в ладони и посмотрел на него сквозь слезы. "Айдан права, как я мог не заметить эти глаза?"       "Эда думает, что такие же будут и у нашего ребенка".       Адвокат улыбнулся. "Я тоже на это надеюсь", - сказал он и вытер слезы со щеки Серкана. "Не плачь".       "Я счастлив".       "Я тоже, я так горжусь тем, что ты мой сын", - сказал он, и Серкан улыбнулся.       "Не позволяй Эфе услышать тебя".       Они рассмеялись вместе, и Фарук нежно поцеловал его в щеку, прежде чем снова обнять.       "Не знаю, сколько времени у меня осталось, но я сделаю все возможное, чтобы загладить свою вину".       "Я знаю".       "Я люблю тебя".       "Я знаю", - сказал Серкан.       Адвокат всегда прикрывал ему спину, он поддерживал его в трудные времена и был верен и ласков с ним и с Хаканом на протяжении всего их детства.       "Я тоже тебя люблю", - сказал он грубым голосом и почувствовал улыбку отца на своей спине. "Надеюсь, ты научишь меня быть таким же хорошим отцом, как ты".       "Я с удовольствием дам тебе несколько советов".       "Серкан?" - раздался голос Эды у двери. "У тебя еще гости".       Он разорвал объятия с адвокатом и увидел, что Эфе и Эсме стоят рядом с Эдой и наблюдают за ними. Молодая женщина плакала, судя по ее красным опухшим глазам, а Эфе обнял ее за плечи, чтобы поддержать.       Он вытер руки о джинсы, не зная, что сказать, но, к счастью, Эфе заговорил первым.       "По всей видимости, мы семья", - протянул он. "Похоже на то".       "Теперь я твой брат", - сказал он, и Серкан слегка улыбнулся.       "Так и есть".       "А я твоя сестра", - добавила Эсме, прежде чем войти в комнату и броситься прямо в его объятия.       Она крепко обняла его за шею и снова заплакала.       "Я все еще не могу в это поверить".       "Я тоже", - сказал он, проводя мягкой рукой по ее спине. "Это так ... ошеломляет".       Она подняла на него зеленые глаза и заплакала еще сильнее. "Мне очень жаль".       "Почему тебе жаль?"       Она пожала плечами. "Мне просто жаль".       "Не стоит", - сказал он и поцеловал ее в лоб. "Все будет хорошо". Она неохотно отстранилась и подошла обнять отца, просунув руки под его куртку. Эфе сделал несколько неуверенных шагов, и Серкан сделал то же самое. "Мы не должны обниматься, если ты не хочешь", - неловко предложил Серкан, глядя на плачущую, как ребенок, Эду.       "Да, должны", - возразил Эфе. "Послушай своего старшего брата". Он раскрыл для него объятия, и они двинулись навстречу друг друга. Они похлопали друг друга по спине и долго стояли, обнявшись. Это было безумием, как всего два месяца назад Серкан думал об Эфе как о сопернике, враге и ком-то, с кем он никогда не поладит, а сегодня он узнает, что не только молодой человек спас его брак и высказался ради него, но и в нем текла одна и та же кровь.       "Добро пожаловать в семью", - сказал Эфе, слегка отодвигаясь.       "Спасибо. Я все еще в шоке".       "Мы все такие. Так много всего произошло в прошлом и мы ничего не знали".       "Да, это невероятно". "Ты знаешь", - смущенно протянул темноволосый. "В прошлом я наговорил тебе много гадостей. Мне очень жаль".       "Мы были детьми", - возразил Серкан. "Не то чтобы я не причинял тебе вреда". "Все в прошлом?"       "Абсолютно".       "Знаешь, что самое интересное?" - лукаво спросил Эфе через несколько мгновений. "Что?"       "У Эсме теперь есть два брата, которые усложнят жизнь ее бойфренду", - сказал он, и все рассмеялись, кроме слегка обеспокоенной Эсме, которая не была полностью уверена, шутят ли они.       Элиф и еще одна горничная принесли поднос с кофе и сладостями, и Эда провела их всех внутрь. Она заняла свое место рядом с Серканом, который нежно поцеловал ее в плечо, прижимая к себе на диване. Его сердце бешено колотилось, поэтому она взяла его за руку, чтобы успокоить.       "Я только что поняла, что стану тетей", - объявила Эсме, принимая кофе из рук Элиф. "А я - дядей", - добавил Эфе и повернулся к Серкану. "Знаешь, только в прошлом месяце папа попросил меня подарить ему внука, но теперь, когда ты это осуществишь, он перестанет меня доставать".       "Это ты так думаешь", - усмехнулся Фарук. "Я хочу, чтобы у каждого из вас как можно скорее появился ребенок. Пока что Серкан побеждает".       "Это несправедливо по отношению к ним. У меня есть несколько месяцев форы".       "Это правда. Кстати, когда должен родиться ребенок?" - спросила Эсме у Эды, которая прикрыла живот рукой.       "2 июня".       "Тогда мне придется отложить поездку в Испанию на лето. Я хочу быть рядом, когда семья вырастет".       "Это напомнило мне кое о чем", - сказал Фарук, обращаясь к Серкану. "Как только ты будешь готов, мы познакомим тебя и Эду с остальными членами семьи. У тебя есть две тетки и несколько кузин с моей стороны".       "С удовольствием познакомлюсь", - ответил молодой человек с нежной улыбкой в сторону Эды.       "И что теперь будет?!" - спросила Эсме. "Могу я сказать друзьям, что Серкан Болат - мой брат?"       Господин Фарук колебался. Он не был уверен, хочет ли Серкан афишировать их отношения, особенно учитывая тот факт, что он был довольно публичной фигурой.       "Конечно, можешь", - без колебаний ответил Серкан.       Потому что теперь, когда у него есть семья, которой можно гордиться, он обязательно расскажет об этом всему миру.

💎💎💎💎💎

      Шесть месяцев спустя.       "Эда, ты можешь просто поговорить с братом Серканом, пожалуйста?!!" - отчаянно умолял Волкан по телефону. "Это становится невыносимым".       Эда отложила карандаш и медленно поерзала на садовых качелях, чтобы устроиться поудобнее.       "Что ты хочешь, чтобы я ему сказала, Волкан? Она же его сестра".       "А я ее парень", - возразил друг. "У меня есть права".       Эда поморщилась. "На твоем месте я бы не говорила этого при нем".       "Ты думаешь, я посмею? Он приставил телохранителей к Эсме, которые все время крутятся вокруг. Вчера вечером после ужина я отвел ее к себе, и мы начали целоваться в течение двух минут, прежде чем ее телохранитель позвонил в дверь. Он сказал, что босс говорит, что пора идти домой".       Эда рассмеялась. Это было похоже на то, что сделал бы Серкан. Он всегда защищал свою семью, а теперь, когда у него появилась младшая сестра, он стал относиться ко всему слишком серьезно. Между тем он и Эфе сводили Волкана с ума.       "Это совсем не смешно! Я даже не могу держать ее за руку на публике без того, чтобы кто-нибудь не наставил на меня пистолет".       "Они просто пугают тебя, они не будут стрелять".       "Я в этом не уверен".       "Просто наберись терпения, Волкан. Все наладится".       "Я больше не могу терпеть, Эда. Мне нужно побыть со своей девушкой".       "Хорошо, хорошо", - заверила она. "Я поговорю с ним, когда он вернется".       "Спасибо!!!"       "Не за что, дорогой. А сейчас возвращайся к работе".       "Поцелуй от меня малыша".       "Поцелую, пока".       Эда положила трубку и взяла блокнот как раз в тот момент, когда медсестра пришла проверить ее жизненные показатели, как она делала каждое утро. Верный своей параноидальной натуре, Серкан устроил на вилле полностью оборудованную больничную палату и нанял сиделку и акушерку, чтобы они оставались с ними на случай, если у Эды начнутся преждевременные роды.       После медового месяца Эда вернулась на работу в компанию, пока не наступил восьмой месяц беременности, после чего Серкан настоял, чтобы она оставалась дома и отдыхала. Они потратили много времени, готовя детскую к появлению ребенка. Эда рисовала животных на стенах, а Серкан лично раскрасил их и остальную часть комнаты в светло-пастельных голубых тонах.       С помощью Эфе и Серкана, господин Фарук соорудил внуку кроватку и пеленальный столик и настоял на том, чтобы купить ему первую игрушку, которую Эда положила на кроватку малыша. Всего за шесть месяцев их семейные узы окрепли, особенно теперь, когда Серкан объявил миру, что он биологический сын Фарука Акмана.       "Все в порядке, госпожа Эда", - заверила ее медсестра, измерив давление. "Как Вы себя чувствуете сегодня? Болит что-нибудь?"       "Немного болела спина, когда я проснулась сегодня утром, но сейчас все хорошо".       "Тогда давайте немного приподнимем ноги", - сказала она и подложила под ноги Эде дополнительную подушку. "Вы нервничаете?"       "Немного", - призналась Эда. "Мой срок был два дня назад".       Остаток дня Эда провела дома, раскачиваясь на качелях до обеда, где поела и немного вздремнула под присмотром сиделки. Институт психического здоровья имени Хакана Болата должен был открыться через два месяца, и руководитель проекта посетил ее во второй половине дня с некоторыми вопросами.       Вернувшись вечером домой, Серкан застал ее сидящей перед телевизором в халате, с большой миской попкорна на большом животе, и она смотрела мелодраму, которую они с Мело обожали.       "Добро пожаловать домой, любовь моя", - сказала она, увидев его, и указала на свой живот. "Извини, я не могу встать".       Он сбросил пиджак, который протянул Элиф, прежде чем сесть рядом с ней на диван.       "Привет, детка", - сказал Серкан и притянул ее голову для долгого поцелуя. "Я скучал по тебе".       "Я тоже скучала по тебе, мы вдвоем скучали".       Он убрал миску с попкорном с ее живота и положил обе руки ей на живот, теплая улыбка скользнула по его губам.       "Как поживает мой маленький принц?!" - спросил он, нежно целуя сына. "Он был таким же непослушным, как и его отец. Не переставал пинать меня весь день".       "Ему не терпится выйти", - объяснил Серкан. "Где он?"       Эда указала в сторону, и он переместил туда руки, потирая это место, пока не почувствовал удар ногой, это наполнило его сердце.       "Любимый мой", - прошептал он. "Я тоже по тебе скучал. Ты знаешь, как сильно твой отец любит тебя?"       "О!" - воскликнула Эда, когда их сын ответил сильным ударом локтя. "Я думаю, что это был ответ "да" кулаком", - сказала она.       "Как прошел твой день, детка?" - спросила она, когда Серкан приподнялся и она начала развязывать ему галстук.       "Хорошо, но я не думаю, что пойду завтра на работу", - сказал он. "Я не могу ни на чем сосредоточиться, я слишком взволнован".       "Я тоже взволнована и немного напугана", - призналась она, положив голову ему на плечо.       "Не бойся", - успокоил он ее, хотя сам был в ужасе. "Все будет хорошо, обещаю".       Он крепко прижал ее к себе и продолжал гладить живот, пока кормил ее и себя попкорном.       "Детка", - позвала она через некоторое время.       "Хммм".       "Ты сегодня разговаривал с сестрой?"       "Нет, но я видел папу. Почему ты спрашиваешь? Все в порядке?" - спросил он, наполовину встревоженный.       "Все в порядке, если не считать того, что она не может получить ни минуты покоя со своим парнем", - ответила Эда и вызвала у Серкана скучающий вздох. "Тебе не кажется, что ты перестарался?"       "Он тебе жаловался?"       "Дай ему передохнуть, милый".       "Что я сделал?" - невинно спросил он. "Я назначил охрану для своей сестры, это нормально. Я сделал это и с тобой".       "Да, но моя охрана никогда не мешала нам заниматься сексом. Однажды мы сделали это у них под носом, помнишь?"       "Эда! мы говорим о моей младшей сестре".       "Твоей сестренке двадцать пять. Ей тоже нужен секс".       "Нет", - сказал он, нахмурившись.       "Серкан".       "Я не передумаю".       "Передумаешь. Как бы тебе понравилось, если бы у меня был брат, который появлялся каждый раз, когда ты пытался меня трахнуть?!"       "Это другое", - протянул Серкан. "Мы с тобой занимались сексом только после свадьбы. Если Волкан серьезно относится к Эсме, пусть попросит ее руки".       "Аллах Аллах".       "Да", - упрямо подтвердил он.       "Мне нужно напоминать тебе, что ты сказал мне в первую нашу встречу?! Миллион баксов за то, чтобы я переспала с тобой".       "Это другое".       "Все по-другому, когда речь идет о тебе", - усмехнулась Эда и взяла миску с попкорном, чтобы поставить ее обратно на живот.       "Потому что так оно и есть".       "Нет, это не так", - возразила она. "Ты скажешь своим людям, чтобы они оставили Волкана в покое, или сегодня ночью у тебя не будет секса".       Она положила ему в рот кусочек попкорна и стала ждать его реакции.       "Что?"       "Ты меня слышал".       Эда была очень близка к родам, и как только она родит, они не смогут заниматься сексом в течение шести недель после этого, что означало, что каждый день ценен как никогда.       Она вела грязную игру, и Серкан не ожидал меньшего от женщины, которая поставила его на колени.       "Черт возьми", - выругался он и взял телефон, чтобы позвонить Мустафе.       "Слушаю, господин Серкан".       "Отзови охрану моей сестры на сегодня", - приказал он.       "Да, сэр".       Эда самодовольно улыбнулась и схватила свой сотовый. Она позвонила Волкану, который поднял трубку после первого же гудка.       "Ты можешь идти", - сказала она.       "Я люблю тебя".       "Я тоже тебя люблю".       Едва она закончила разговор, как Серкан уже нес ее на руках вместе с миской попкорна.       "Что ты делаешь?"       "Я использую оставшееся время по максимуму", - сказал он и направился через большой холл к лестнице.       "Какой плохой неудачник", - усмехнулась она.       "Я отдал тебе свое сердце и не жаловался".       "Потому что ты получил взамен мое. Это была хорошая сделка".       Две горничные, которые пересекли их пути, едва скрывали улыбки, когда Серкан толкнул дверь их спальни и повернулся к ним.       "Мы с женой заняты. Мы не хотим, чтобы нас беспокоили".       "Да, господин Серкан".       Эда хихикнула, когда он положил ее на кровать и вернулся, чтобы закрыть двойную дверь. Он начал расстегивать рубашку, но Эда внезапно остановила его.       "Подожди", - сказала она и достала из кармана шелкового халата телефон, чтобы включить музыку. "Устрой стриптиз для меня".       С хитрой улыбкой Эда взяла свою миску с попкорном и с большим интересом наблюдала, как Серкан снял ботинки и носки и продолжил расстегивать рубашку. Он подошел к ней и взял ее руку, чтобы провести ею по своему напряженному прессу, а Эда наклонилась, чтобы облизать аппетитные мышцы, которые принадлежали только ей.       "Вкуснятина!!" - крикнула она, перекрывая громкую музыку.       "Я или попкорн?"       "И то и другое", - рассмеялась она, и Серкан продолжил свое шоу. Одним быстрым движением он стащил рубашку и бросил ей. Одежда приземлилась ей на ноги, и она оставила ее там, так как была слишком большой, чтобы дотянуться так далеко.       Затем Серкан расстегнул ремень и спустил штаны настолько, чтобы обнажить верхнюю часть черных боксеров, поэтому Эда увеличила громкость музыки и присвистнула от возбуждения, призывая его спустить их ниже.       Он спустил штаны и повернулся к ней спиной, давая ей полный обзор своих округлых ягодиц и мускулистых бедер. Он наклонился, чтобы полностью снять штаны, и у Эды потекли слюнки. Она сняла халат, внезапно почувствовав жар, и подбодрила его, чтобы он продолжал.       Он повернулся и увидел, что она была покорена шоу, ее глаза были прикованы к растущему бугру внутри его боксеров. Поэтому он зацепил большими пальцами обе стороны нижнего белья и сделал пару толчков бедрами, которые идеально совпали с музыкой, сводя ее с ума.       "Сними...это...сними! Сними...это...сними!" - ритмично скандировала она.       Так он и сделал, открыв свою обнаженную эрекцию восхищенной Эде. Он подошел к ней и наклонил голову, чтобы поцеловать ее в губы, в то время как ее рука уже двигалась на нем.       "Как вам шоу, мэм?" - спросил он между поцелуями.       "Было жарко. Ты должен зарабатывать этим на жизнь".       Он улыбнулся и потянул вниз крошечные бретельки ее ночной рубашки, чтобы обнажить ее полные груди. Его руки разминали их, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею, и мягко толкнул ее на матрас.       Он помог ей снять ночную рубашку и поцеловал ее, прежде чем дотронуться до нее через трусики. Одним из преимуществ беременности было то, что гормоны Эды делали ее особенно чувствительной, она легко заводилась, ему только лишь нужно было целовать ее, и она уже была насквозь мокрой.       Она застонала в его поцелуе, когда он отодвинул ее трусики в сторону и дразнил ее. Она прервала поцелуй и повернулась на бок, отвернувшись от него. Его губы коснулись мягкого изгиба ее плеча, когда она выдвинула вперед согнутое колено, и он направил свою эрекцию внутрь нее.       "Ты в порядке, детка?" - спросил он, когда был уже на полпути.       "Да", - кивнула она, и он вошел в нее полностью, легко скользнув в ее влажные складки.       Музыка все еще играла, и так было лучше, потому что, как только Серкан начал двигаться, комнату наполнили громкие стоны Эды. Если бы он не сообщил об этом персоналу, они наверняка ворвались бы в спальню, думая, что у нее начались схватки.       Эда повернула голову назад, и он накрыл ее рот голодным поцелуем, продолжая колотить ее, держа ее руку на бедре. Вскоре она кончила, сжавшись вокруг него всем телом, содрогаясь от удовольствия.       Серкан дал ей немного времени, чтобы отдышаться, прежде чем снова войти в нее, ища собственного высвобождения. Он прильнул своими устами к ее плечу и посасывал его, приближаясь к оргазму, его толчки становились все короче и быстрее.       Он взорвался долгим мужественным рычанием и обхватил ее грудь ладонью, опустошая себя внутри нее. Эда повернулась к нему и взяла его лицо в ладони, чтобы поцеловать.       "Это того стоило", - сказал он ей в губы. "Волкан может сделать подобное с моей сестрой в любое время".       Эда от души рассмеялась. "Я спрошу тебя еще раз через пять минут", - сказала она, потому что знала все слишком хорошо, сейчас.       Полежав еще часок в постели, они вместе приняли ванну и спустились к ужину. Они провели уютный вечер у камина и легли спать поздно, учитывая, что Серкан не планировал работать на следующий день.             Эда заснула первой, завернувшись в объятия мужа, но ее разбудил дискомфорт в нижней части живота и эта раздражающая боль в спине с прошлой ночи. Она нахмурилась и убрала руку Серкана со своей груди, чтобы ей было удобнее.       Она закрыла глаза, чтобы заставить себя снова заснуть, но короткая необычная судорога заставила их распахнуться, вызвав у нее тихий непроизвольный крик. Она тут же запаниковала и закрыла живот руками, беспокоясь о ребенке.       Снова свело судорогой, и на этот раз Эда прикусила губу, чтобы не закричать.       "Серкан", - простонала она, протягивая руку, чтобы встряхнуть его. "Серкан!!!"       "Что?" - спросил он с закрытыми глазами.       "Кажется, у меня схватки", - сказала она, молясь, чтобы это было именно так, а не что-то не так с ее ребенком.       "Хорошо", - сказал он, прежде чем резко выпрямиться.       Он обернулся и увидел, что она держится обеими руками за живот, ее глаза блестят в темноте.       "Я думаю, ребенок родится", - повторила она, и Серкан тут же включил ночник.       "Ты уверена?" - глупо спросил он.       "Нет ... Ааа!" - воскликнула она и закрыла глаза, когда очередная волна боли ударила ее в живот. "Да".       Сердцебиение Серкана резко снизилось в груди, а в горле пересохло.       "Что же мне делать?"       Она сделала несколько коротких глубоких вдохов, как учила ее акушерка, и подождала, пока боль утихнет, прежде чем ответить.       "Отвези меня в больницу", - выдохнула она, и он вскочил с кровати. У него хватило ума запрограммировать номер доктора Аксой на быстром наборе, поэтому он без промедления позвонил ей, нервно расхаживая по полу в нижнем белье.       "Эда рожает", - объявил он, когда пожилая женщина взяла трубку.       "Как давно начались схватки?"       Серкан продублировал вопрос Эде.       "Десять минут назад".       "Десять минут назад", - ответил Серкан доктору       "Хорошо, не паникуйте. Отведите ее в палату и разбудите акушерку, я уже еду".       "Что она сказала?" - спросила Эда, и ее красивое лицо исказилось от беспокойства.       "Она сейчас приедет", - заверил он ее и наклонился, чтобы поцеловать в надутые губы.       "Я люблю тебя".       "Я тоже тебя люблю", - прошептала она.       "У нас родится ребенок", - выдохнул он сквозь громкий стук своего сердца.       "Да", - согласилась Эда с улыбкой, прежде чем неприятная судорога пронзила ее живот, и она вскрикнула от боли, сжимая его руку.       "Элиф!" - закричал он и бросился открывать дверь спальни и звать акушерку, которая спала на одном с ними этаже.       Он побежал надевать джинсы и футболку, когда в дверь постучала женщина средних лет, одетая в халат.       "Войдите!" - приказал он. "Эда рожает".       Он включил свет в спальне, и акушерка, которую звали Эзге, уверенно направилась к кровати, где Эда все еще лежала в розовой ночной рубашке, ее волосы разметались по подушке.       "Эзге", - простонала она, когда медсестра дотронулась до нее.       "Похоже, наконец-то пришло время", - успокаивающе улыбнулась она. "Мы отведем Вас в палату, и я вызову врача".       "Я уже вызвал, она уже в пути".       "Тогда я сейчас вернусь", -сказала акушерка.       Серкан сел рядом с Эдой и поцеловал ее в лоб.       "Ты можешь позвонить Мело?" - спросила она.       "Я как раз собирался", - кивнул он и позвонил молодой женщине, которая, несмотря на поздний час, ответила только после двух гудков.       "Я пришлю за тобой водителя", - сказал он, когда она закончила кричать.       "Хорошо, зять".       Затем он позвонил отцу.       "Папа, у Эды начались роды", - объявил он.       "Я сейчас приду".       "Ты можешь сообщить остальным?" - спросил он.       "Конечно, сынок".       Весь дом проснулся к тому времени, как Эду перевели в родильную палату, которую Серкан устроил на первом этаже. После быстрого осмотра, медсестры сняли с нее одежду и на всякий случай одели в светло-голубой больничный халат.       Прибывшая доктор Аксой застала Серкана мрачно стоящим у родильного ложа, а Эду лежащей на нем, поджав под себя ноги и отдыхая между схватками.       "Улыбнитесь, господин Серкан", - сказала она. "Вы скоро станете отцом".       "Ей очень больно", - ответил он, сжав губы.       "Не волнуйтесь, это совершенно нормально".       Чего Серкан не знал, так это того, что легкие схватки, которые он наблюдал, вот-вот станут намного хуже. Доктор вымыла руки и надела пару медицинских перчаток, прежде чем пойти поговорить с Эдой, потратив несколько минут, чтобы успокоить ее, прежде чем сесть на стул у ее ног.       "У нее отошли воды?" - спросила она акушерку, которая кивнула.       Другая медсестра раскладывала инструменты на металлическом подносе, пока доктор осматривала Эду.       "У Вас всего два сантиметра раскрытия, Эда, дорогая", - сказала она. "Впереди еще долгий путь".       "С ребенком все в порядке?" - спросила Эда.       "У него все отлично, не волнуйтесь", - заверила она ее. "А теперь вспомните, о чем мы говорили. В следующий раз, когда у Вас будет схватка, делайте быстрые и глубокие вдохи".       "Я постараюсь".       "Если боль станет слишком сильной, просто скажите мне, и я сделаю эпидуральную анестезию".       "Нет, я могу это принять", - отказалась Эда.       "Может быть, Вам стоит сделать этот укол ей сейчас", - обеспокоенно сказал Серкан.       "Нет".       Он открыл было рот, чтобы настаивать, но очередная схватка заставила лицо Эды исказиться от боли. Она закричала во все горло, когда боль пронзила весь ее живот и нижнюю часть спины.       "О Боже!" - воскликнула она, и глаза ее наполнились слезами.       "Эда", - позвал Серкан, а врач, и акушерка заставили ее дышать. "Сделайте что-нибудь!" - крикнул он, но они обе были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание.       Эда спрятала лицо у него на плече и крепко зажмурилась, но даже запах Серкана и его близость не помогли успокоить мучительную боль, разрывавшую ее. Прошло еще десять секунд, прежде чем ее мышцы расслабились, и она безвольно откинулась на кровать.       "О Боже, Эда!" - воскликнул Серкан.       Медсестра мягко вытерла пот, выступивший на лбу Эды, и Серкан откинул влажные волосы с ее лица, бледного как полотно.       Он не мог видеть Эду в таком состоянии, сколько бы ему ни твердили, что роды - это нормально.       "Вы отлично справляетесь, Эда", - ободряюще объявила доктор Аксой. "В следующий раз не напрягайтесь. Обуздайте боль, не сопротивляйтесь ей".       "Сколько еще раз ей придется пройти через это?", - спросил Серкан.       "Судя по ее раскрытию, это займет еще часа три, а может, и больше", - ответила доктор, снимая перчатки.       "Три часа - это слишком много, пусть будет меньше", - приказал он.       "Мне бы очень хотелось, господин Серкан, но это зависит от вашего ребенка", - улыбнулась доктор Аксой. "Поэтому я предлагаю Вам устроиться поудобнее".       "Мело уже здесь?" - спросила Эда, держа его за руку. "Я хочу ее видеть".       "Я не знаю. Пойду проверю", - сказал он, хмурый взгляд не сходил с его лица.       Он накрыл ее висок губами. "Я сейчас вернусь".       "Не торопись".       Элиф встретила его в дверях и сообщила, что вся семья собралась внизу. Он поднялся по лестнице в гостиную и был встречен всей компанией, взъерошенной, но взволнованной, когда они встали, чтобы поприветствовать его.       "Ты похож на привидение", - заметил Энгин, и господин Фарук толкнул его в бок, накинув поверх темно-синей пижамы пальто.       "Как Эда?" - с тревогой спросила Мело.       "Мой племянник уже родился?" - спросил Эфе.       "Пока нет", - наконец ответил Серкан. "Доктор сказала, что это может занять еще несколько часов".       Он повернулся к Мело. "Она хочет тебя видеть", - сказал он, и рыжеволосая кивнула, уже направляясь к лестнице.       "Как ты, держишься?" - спросил Фарук, похлопывая его по спине.       "Не знаю, ей очень больно".       "Это вполне ожидаемо", - заверил его отец. "Давай принесу тебе что-нибудь выпить, ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок".       Пронзительный крик Эды, снова, эхом разнесся по безмолвной ночи, и, увидев гримасу, застывшую на лице брата, Эфе поспешил налить ему на палец виски, и все трое, стоявшие вокруг, помогли ему спуститься.       "Я не могу этого вынести", - сказал Серкан сквозь болезненные крики, которые резонировали на расстоянии.       "С ней все будет в порядке", - заверил его Фарук, дважды в жизни переживавший один и тот же опыт.       Серкан вздохнул и провел дрожащей рукой по своей щетине.       "Где Эсме?" - спросил он, заметив отсутствие сестры.       "Уже в пути, я оставил ей сообщение".       "Хорошо, я вернусь к Эде".       "Дай нам знать, как только родится мой внук", - приказал Фарук, и Серкан кивнул. Он поспешил наверх и увидел, что Эда медленно расхаживает по комнате, а Мело и акушерка поддерживают ее с обеих сторон.       "Серкан", - настойчиво позвала она, протягивая к нему руку, и он подбежал к ней, предлагая вместо акушерки свою руку.       У нее снова начались схватки стоя, и, судя по слезам, которые неудержимо катились по ее щекам, эта поза не принесла ей никакой пользы.       "Детка, пожалуйста, не плачь", - взмолился он, вытирая ей лицо.       "Я не могу", - закричала она, сжимая его руку так сильно, что он сам чуть не закричал. "Это так больно".       "Я могу сделать Вам укол".       "Нет!!!"       "Эда, сделай укол, пожалуйста", - взмолился Серкан и повернулся к доктору. "Сделайте его!!!"       "Нет", - простонала Эда, отказываясь принимать какие-либо лекарства, которые могли бы навредить ее ребенку.       "Я не могу сделать ей укол без ее одобрения, господин Серкан".       "Я сказал, сделайте его, это приказ!!!"       "Нет!!!" - закричала Эда в тот же миг, когда ее пронзила очередная судорога. Она оставила руки Мело и Серкана и схватилась за низ живота, согнувшись пополам.       Она замерла на несколько долгих секунд, пока Серкану не показалось, что она потеряла сознание. Затем она громко застонала, стиснув зубы от усилия, и упала бы, если бы Серкан не подхватил ее.       Он поднял ее и усадил обратно на кровать, не зная, сколько еще он сможет вынести. Мело, которая не могла справиться с затруднительным положением подруги, провела с ними еще десять минут и присоединилась к остальным в гостиной.       После еще одного часа мучительных схваток, перемежающихся краткими мгновениями отдыха, Серкан дрожал, а Эда обливалась потом. Медсестра сменила халат и вытерла тело теплым полотенцем, а Серкан тем временем расхаживал по комнате, размышляя о том, о чем он вообще думал, когда Эда забеременела.       "У меня от тебя голова кружится", - пожаловалась Эда, когда акушерка застегнула ремешки на ее шее.       Он остановился как вкопанный и подошел к ее голове, проверяя время. Было три тридцать утра.       Три тридцать, четвертого июня. День рождения их ребенка будет четвертого июня.       "Восемь сантиметров, раскрытия" - объявила доктор Аксой после очередного осмотра. "Не так уж долго осталось".       Медсестры и так уже все приготовили к появлению на свет малыша, а педиатр прибыл вскоре после этого, как раз в тот момент, когда у Эды закончились очередные схватки.       "Хорошо, Эда", - уже более серьезно сказала доктор, меняя перчатки на новые. "Вот тут мне и нужно, чтобы Вы начали тужиться".       Поэтому Эда сделала, как ей было сказано, крича во всю глотку, изо всех сил стараясь произвести на свет своего ребенка.       "Я знаю, что Вы устали, но мне нужно, чтобы Вы сделали еще большее усилие, хорошо?" - строго подбодрила доктор из-под больничной ткани.       Серкан стиснул зубы, наблюдая, как Эда делает то же самое в очередной попытке, но она остановилась на полпути и упала на кровать.       "Я не могу", - сдавленно выдохнула она. "Я больше не могу".       "Эда", - взмолился он, сжимая ее руку.       "Я передумала", - воскликнула она. "Я больше не хочу ребенка".       "Конечно хочешь", - возразил он. "Наш маленький принц идет, все, что ему нужно, это немного подтолкнуть, хорошо?"       "Я устала!" - воскликнула она, глядя на него печальными глазами.       "Я знаю, детка, но еще чуть-чуть, мы уже так близко", - умолял он, вытирая ей лицо и потянул за руку, чтобы подтолкнуть вперед.       Он поцеловал ее влажные веки и, обняв за плечи, помог подняться. "Ради меня, детка, пожалуйста", - мягко взмолился он, и Эда посмотрела на доктора, которая терпеливо ждала, когда Серкан исполнит свою роль и вселит немного воли в свою измученную жену.       Она ободряюще кивнула, и Эда сделала глубокий вдох, чтобы снова начать тужиться, отдавая все свои силы.       "Серкан!" - воскликнула она.       "Ты отлично справляешься, любовь моя. Не так ли, доктор?"       "Она прекрасно справляется. Ваш ребенок будет так горд".       Она что-то сказала педиатру, и сердце Серкана ушло в пятки. Он вопросительно посмотрел на нее, но она ободряюще кивнула, и он слегка расслабился.       "Я вижу головку", - объявила она, полностью сосредоточившись. "А теперь послушайте меня, Эда. Мне нужно, чтобы Вы потужились еще раз, но когда я скажу остановиться, Вы немедленно остановитесь, хорошо?"       "Хорошо".       "На мой счет... Раз... Два... Три ..." - сказала она и всего через пять секунд после того, как Эда начала тужиться, доктор попросила ее остановиться.       "Теперь я держу его головку, Вы так близки, милая", - сказала она. "Теперь, когда я снова буду считать, Вы сделаете глубокий вдох и один раз сильно потужитесь, хорошо?"       "Хорошо", - сказал Серкан от ее имени.       Он прикусил губу, а Эда собрала всю оставшуюся энергию и с долгим болезненным стоном сделала то, о чем просила доктор.       И тут они услышали.       Настойчивый, пронзительный звук, самый прекрасный звук, когда-либо украшавший их слух.       Первый крик их сына, когда он вышел из материнской утробы в уверенные руки улыбающейся доктора Аксой.       "Поздравляю, у вас совершенно здоровый малыш".       Серкан разрыдался, глядя на крошечного розового человечка, которого осматривали врачи. В считанные секунды они убедились, что с ним все в порядке, вымыли его, и доктор Аксой с широкой улыбкой передала его Серкану.       "О-о-о!" - воскликнула Эда, не сводя глаз с сына. "Ох, hosgeldin, askim" (Добро пожаловать, любимый).       "Вы можете его удержать?" - спросила доктор, видя, как ослабла рука Серкана, и он кивнул, не в силах говорить.       Она положила ребенка ему на руки, помогла поддержать головку и сделала шаг назад, чтобы посмотреть, как он плачет, его сердце готово было взорваться в груди.       "Добро пожаловать", - прошептал он сквозь слезы и, обернувшись, увидел плачущую Эду, смотревшую на них нежнейшими глазами. С помощью няни он осторожно положил ребенка на руки Эде и сел рядом с ней на кровать, поцеловав ее в лоб.       "Он такой крошечный", - прошептала она сквозь слезы, впервые держа сына на руках, и ее сердце переполнилось любовью.       Его мягкое морщинистое тельце снова ощущалось на ее коже, и Эда накрыла его головку рукой, прежде чем поднять счастливое лицо к Серкану.       Он поцеловал ее в губы, пока врачи активно двигались вокруг них.       "Спасибо", - прошептал он и завороженно смотрел на розовый комочек радости, который уже завладел его сердцем.       Через пару минут их сына пришлось унести, чтобы вымыть и одеть, и Эда, которая, несмотря на свое счастье, была измучена, закрыла глаза, пока медсестра ухаживала за ней.       Серкан воспользовался случаем, чтобы сообщить хорошие новости их семье, но был удивлен, обнаружив, что все стоят в коридоре прямо перед комнатой.       "Он родился".       "А как Эда?" - спросил Фарук.       "С ней все в порядке", - сказал он, прежде чем рухнуть в объятия отца и заплакать, как маленький мальчик.       Посыпались аплодисменты и объятия, когда все радостно праздновали, с облегчением услышав, что все закончилось хорошо после долгого тревожного ожидания.       "Поздравляю, сынок".       "Спасибо".       "Поздравляю, брат".       Он повернулся, чтобы обнять Волкана, потом Энгина и Эсме, потом Мело и, наконец, увидел Мустафу, который тем временем прибыл из собственного дома.       "Ну что?" - спросил он с понимающей улыбкой. "А теперь скажите мне ... каково это-быть отцом?"       Это был тот же самый вопрос, который он задал телохранителю, когда семь месяцев назад, будучи безнадежной тенью человека, думал, что ему никогда не удастся испытать радости отцовства.       Но теперь, когда он им стал, он понял, что это чувство невозможно описать.       "Это чудесно", - признался он, прежде чем принять теплые объятия друга. Потому что Мустафа был не просто телохранителем, он был верным другом и верным товарищем.       "Поздравляю, господин Серкан", - сказал он, отстраняясь.       "Спасибо".       "Мужчины хотели бы отпраздновать появление малыша, с Вашего разрешения".       "Для меня это большая честь", - гордо одобрил Серкан, и Мустафа направился к террасе, кивнув головой.       Он вытащил свой пистолет и произвел праздничный выстрел в воздух, и остальные телохранители, в том числе Али, вылетели из сада с громкими криками, давая всему городу понять, что их босс только что стал отцом. Серкан присоединился к Мустафе на террасе и благодарно помахал им рукой.       "Пусть каждый получит годовое жалованье в качестве премии в честь рождения моего сына", - поручил он Мустафе.       "Да, сэр. Спасибо!"       "Персонал дома тоже".       Элиф и несколько домработниц появились с подносами, наполненными напитками и сладостями, которые они раздавали теперь уже полностью проснувшейся толпе, в то время как Серкан вернулся в комнату и обнаружил, что Эда уже прошла через смежную дверь в их спальню. Она полусидела на их кровати с полузакрытыми глазами, одетая в атласный розовый халат с традиционной красной лентой, завязанной в волосах, и выглядела настоящим ангелом.       Рядом с ней поставили детскую кроватку, и Серкан пошел прямо туда, чтобы увидеть, что их сын мирно спит в ней, одетый в белый наряд и накрытый голубым детским одеялом, которое собственноручно сшила его тетя, сестра господина Фарука.       Он уставился на него в недоумении, улыбка не сходила с его лица, пока медсестры заканчивали укладывать все вокруг полусонной Эды.       "Как ты себя чувствуешь?" - спросил он с некоторым беспокойством.       "Счастлива", - ответила Эда со слабой улыбкой, открывая глаза. "Я слышала все снаружи?"       "Да, они ждут встречи с наследным принцем".       "Пусть войдут", - попросила она, и Серкан пошел открывать двойные двери и приглашать всех войти.       Эда чуть не рассмеялась при виде того, как они вошли в комнату длинной вереницей, тихо ступая на цыпочках, восторженно взявшись за руки и медленно приближаясь к ним.       Мело, верная своей чувствительной натуре, первой заплакала, встретив племянника. Поздравив ее, они встали кружком вокруг кроватки и стали любоваться крошечным созданием, которое крепко спало, не подозревая, что оно - звезда ночи.       "Ты уже выбрал имя?" - спросил Эфе, поднимая глаза на Серкана.       "Да", - подтвердил он, мягко глядя на Эду.       "Это Эмир", - сказал он. "Потому что он наш маленький принц".       "Эмир, какое красивое имя!" - романтически воскликнула Эсме, опираясь на плечо своего парня.       "Да благословит его Господь", - сказал господин Фарук.       "Хотите подержать его?" - предложила Эда свекру, который с благодарностью согласился.       Он сел в кресло, а Серкан с помощью няни передал ему ребенка. Эфе постарался увековечить этот момент, сделав снимок своей камерой, затем подошел к отцу и посмотрел на племянника.       "Давайте сфотографируемся все вместе, и пусть мама немного отдохнет", - тепло предложила Эсме и передала камеру брата домработнице.       Они поместили Эмира к Эде и собрались вокруг кровати, чтобы сфотографироваться. Все они выглядели растрепанными и усталыми, Серкан в спортивных штанах, а господин Фарук в пижаме, но все они счастливо улыбались.       Когда они ушли, няня отнесла Эмира в детскую, чтобы дать Эде немного поспать, пообещав разбудить ее, как только наступит время его первого приема пищи.       Меньше чем через час она уже лежала откинувшись на подушки, а Серкан стоял и смотрел, как Эзге опускает плачущего Эмира ей на руки.       Его крошечная рученка сжала ее грудь, и когда он нашел ее сосок, он перестал плакать и отказался отпустить его.       "Напоминает мне кое-кого", - пошутила она, глядя на ухмыляющегося Серкана.       "Он сын своего отца".       "Он щекочет меня", - хихикнула Эда, когда он сел на кровать, с благоговением наблюдая, как Эзге незаметно выскользнула из комнаты, оставив новых родителей одних.       "Я так люблю его", - сказал Серкан, целуя его в затылок, а затем встречаясь губами с губами Эды.       "Я тоже. Он прекрасен".       "Это твое лучшее произведение искусства", - сказал он с любовью.       "И твое тоже", - сказала она, затем сосредоточилась на розовом комочке радости в своих руках, когда он терзал грудь матери.       Она все еще была сосредоточена на нем, когда Серкан подошел, сел рядом с ней и надел ей на шею цепочку, золотое изделие было холодным, когда касалось ее кожи.       "Это для тебя, моя принцесса", - сказал он, целуя ее в щеку.       Она коснулась пальцем кулона с красивой монетой и с улыбкой подняла его.       "Спасибо, любовь моя".       "Всегда пожалуйста. Это маленький знак благодарности за то, что ты подарила мне моего первого ребенка", - объяснил он, поглаживая ее руку. "Мы добавим к нему монету, когда родиться следующий ребенок".       "Сколько монет ты подготовил?"       "Шесть", - сказал он, и Эда чуть не поперхнулась.       "Что?"       "Но после того, что ты пережила сегодня, я соглашусь на троих", - со смехом заверил он ее, а затем заключил свою маленькую семью в защитный круг своих рук, готовый подарить им всю жизнь, полную любви и счастья.

💎💎💎💎💎

      Два года спустя.       "Ты купил ему еще одну лошадь?" - воскликнула Эда, уперев кулаки в бока и глядя на Серкана, который широко улыбался, гордясь своей покупкой.       Он нес на плечах маленького Эмира, одетый в джинсы и обтягивающую рубашку-поло. У малыша были светлые вьющиеся волосы и зеленые глаза, такие же, как у отца, на нем были красные шорты и футбольная майка с его именем. Эда специально надела ее на сына, чтобы поддержать любимую команду его отца, у которой был запланирован важный матч позже в тот же день.       "Это не лошадь, детка, это кобыла", - уточнил он. "У него нет кобылы".       "У него уже есть пони и лошадь, и он еще недостаточно взрослый, чтобы ездить на них", - возразила она, откидывая длинные волосы с обнаженного плеча.       "Он будет кататься с папой, пока не подрастет, верно, сынок?" - спросил он и протянул руку, чтобы пощекотать животик мальчика, заставив его громко хихикать к радости родителей.       "Надень седло", - приказал он конюху, который уже седлал кобылу и подтягивал его.       "Baba"(Папа), - позвал Эмир своим милым голосом, прося еще щекотки.       "Слушаю, любовь моя", - сказал он и, опустив мальчика, крепко поцеловал его, а затем поцеловал в губы Эду и передал ей малыша, чтобы самому проверить седло.       "Тебе нравится папин подарок, милый?" - спросила она, прижимаясь губами к его пухлой щеке.       "Лосадь", - сказал Эмир, указывая на животное.       "Верно, любимый, это лошадь", - радостно согласилась она. "Скажи лошадь, лошадь".       Серкан гордо просиял, когда малыш мило повторил за Эдой и забрался в седло, прежде чем потянуться к сыну.       "Иди сюда, сынок", - сказал он, и Эмир вскинул руки, желая присоединиться к отцу.       Он посадил его перед собой на седло, держа одной сильной рукой, а другой - поводья. Мальчик громко взвизгнул и взволнованно заскулил, когда Серкан медленно пустил кобылу шагом.       "Не дай ему упасть", - с тревогой приказала Эда.       "Не волнуйся", - ответил он, подмигнув, когда они двинулись дальше, планируя совершить небольшую экскурсию по ипподрому.       Эда расслабилась, когда они набрали темп, и потянулась к телефону, чтобы записать видео. Ветерок взъерошил ее пышное летнее платье и откинул прядь волос на глаза, которую она откинула, чтобы следить за их передвижением.       И отец, и сын выглядели такими безумно счастливыми, что у нее на глаза навернулись слезы. Возможно, она не испытала бы такой радости, если бы в тот день уехала в Испанию, если бы Эфе не передумал или если бы господин Ихсан не оставил то послание Серкану.       Судьба была прекрасной вещью, она спланировала все до мелочей и подарила им счастливое будущее, в котором они оба нуждались.       "Госпожа Эда? Ваши гости здесь", - объявил Али позади нее, его глаза смягчились, когда они проследили за ее взглядом, устремленным на Серкана и Эмира, которые заканчивали свою экскурсию.       "Спасибо, Али", - ответила она, убирая телефон. "Серкан, нам нужно зайти внутрь".       "Хорошо".       Воскресные обеды в их доме стали традицией, которую они поддерживали, даже если Серкан был в отъезде по делам. На этой неделе они официально начали подготовку к свадьбе Эсме и Волкана, которые обручились две недели назад.       "Возьми его, милая", - попросил Серкан, но в ту же минуту, как он снял Эмира с седла, мальчик заплакал, его личико исказилось в печальной сердечной гримасе.       "Мы вернемся позже", - пообещала Эда и попыталась отвлечь его, но он дернулся назад, пытаясь снова сесть верхом.       "Дай мне лосадь", - крикнул он.       Серкан спрыгнул с седла и взял его на руки, чтобы вытереть слезы. "Хорошо, сынок. Завтра мы снова покатаемся".       "Я могу взять господина Эмира на экскурсию по конюшне, если хотите, сэр", - предложил Али, перекрывая плач малыша. "Только на несколько минут, пока он не успокоится".       "Он не будет стоять на месте", - возразил Серкан, обнимая сына, который разрыдался еще сильнее, когда конюх увел кобылу.       "Не волнуйтесь, я справлюсь", - с улыбкой заверил его Али.       "Тогда всего пять минут", - согласилась Эда. "Спасибо, Али".       "Конечно".       "Отдай мне свой пистолет", - потребовала она, и телохранитель передал ей свое оружие и потянулся, чтобы забрать ребенка у сопротивляющегося Серкана.       "Просто небольшая экскурсия", - уступил Серкан.       "Да, сэр".       "Не дай ему упасть".       "Не дам", - ответил Али с соучастной улыбкой Эде, которая отдала пистолет другому охраннику, взяла Серкана под руку и потащила прочь. Он сделал два шага и остановился, оглянувшись на телохранителя.       "Ты знаешь, что я сделаю с тобой, если что-то случится с моим сыном?" - спросил он, и Эда закатила глаза.       "Да, сэр", - ответил Али. "Вы прострелите мне яйца".       Последнее слово он произнес одними губами, чтобы малыш не услышал.       "Правильно, не забывай об этом", - сурово подтвердил Серкан и позволил Эде потащить себя к вилле.       "Ты должен перестать угрожать людям", - сказала она, держа его за талию.       "Без этого никак".       "Ты ошибаешься. Попробуй как-нибудь сказать "пожалуйста" и "спасибо", они работают так же хорошо".       "Я думаю, мой метод работает просто отлично", - сказал он и остановился, чтобы нежно прижать Эду к себе. "Что скажешь, если мы оба пропустим ленч и пойдем вздремнем?"       "И что мы всем скажем?"       "Что у нас болит голова".       "У нас обоих?" - насмешливо спросила она, и он наклонил голову, чтобы пощипать ее губы.       "Такое случается", - пожал он плечами, и она засмеялась, прижимаясь к нему еще теснее.       "Я думаю, мы должны найти лучшее оправдание", - сказала она.       "Как насчет того, что сегодня вечером я улетаю из страны на неделю и хочу перед отъездом заняться любовью со своей женой?"       "Это звучит более правдоподобно", - улыбнулась она. "Но мы не можем этого сделать. Я обещала Эсме, что мы поможем ей найти свадебного организатора".       Он издал низкий грудной звук и скользнул руками от ее талии к затылку, чтобы запрокинуть ее голову для последнего поцелуя.       "Ладно, тогда давай пойдем", - сказал он, оторвавшись от ее губ.       "Ты говорил с Сейфи? Твоя мама сегодня приедет?" - спросила она.       "Нет, он сказал, что она не спала прошлой ночью. Ты сможешь завтра отвезти к ней Эмира?"       "Конечно, я заберу его после работы", - сказала она, когда они прошли мимо бассейна в зеленый сад, где был накрыт большой стол для барбекю.       Госпожа Айдан наконец смирилась со своим диагнозом и согласилась лечиться в фонде психического здоровья имени Хакана Болата. Серкан решил оставить все в прошлом и сосредоточиться на примирении с ней.       Поначалу пожилая женщина неохотно соглашалась, но когда лечение помогло ей увидеть ошибки прошлого в ином свете, ее охватили сожаление и раскаяние. Она призналась Эде, что не знает, как забыть, как начать все сначала и быть настоящей матерью Серкану, а молодая женщина просто коснулась ее руки и сказала, что они могут учиться вместе, что никогда не поздно.       Серкан проследил за тем, чтобы о его матери заботились, и когда ее состояние позволяло это, она присоединялась к их семейным встречам и проводила большую часть своего времени, играя с внуком под присмотром.       Тем временем господин Фарук решил уйти в отставку в возрасте пятидесяти восьми лет, чтобы сосредоточиться на своей семье, проводя время с Серканом, чтобы наверстать упущенные годы, и получая огромное удовольствие от баловства своего внука, который любил прыгать на коленях своего деда.       Учитывая, что Эсме скоро должна была выйти замуж, Эда планировала попросить его переехать к ним на виллу и, возможно, пригласить молодоженов тоже присоединиться к ним. Семья делала ее и Серкана счастливыми, и они планировали максимально использовать свои возможности.       Поприветствовав всех, Серкан, Волкан и Энгин пошли к грилю, а женщины собрались посмотреть на места проведения свадеб. Они ели, любуясь видом на море и Эмиром, в котором души не чает его дед, и по обе стороны от них стояли телохранители, чтобы он не сбежал от господина Фарука и не бросился к бассейну.       После матча мужчины с довольным видом вернулись в сад.       "Кто победил?" - спросила Мело, которая с тех пор вышла замуж за своего бойфренда Мехмета.       "Мы, конечно", - ответил Серкан, поднимая маленький кулачок своего сына в знак победы.       "Ему нужно поспать", - напомнила ему Эда, жестом подзывая сиделку Эмира, чтобы та отвела его, но Эфе успел выхватить племянника из рук брата и запечатлеть долгий поцелуй на щеке мальчика.       "Пусть он побудет с ним еще немного, Эда, дорогая", - взмолился он.       "Да, пожалуйста", - поддержал его Серкан. "Я хочу поиграть с ним подольше, я буду скучать по нему".       Эда уступила с покорным вздохом после того, как он умоляюще поцеловал ее. "Хорошо, у тебя есть тридцать минут".       Она снова сосредоточила свое внимание на свадебных площадках, которые Джерен просматривала на планшете.       "Почему бы нам не устроить свадьбу прямо здесь?" - предложила она Эсме. "Или в особняке дяди Ихсана, в зависимости от того, что ты предпочитаешь".       "Мы могли бы", - ответила молодая невеста. "Но Волкан не хочет ничего слишком экстравагантного".       "Тогда подберем что-то попроще".       "Не то чтобы Волкан имел право голоса во всем", - пошутила Мело. "Ты невеста, милая. Делай, что хочешь".       Эсме рассмеялась и потянулась за коктейлем.       "Кстати, как идут его дела?" - спросила Мело.       "Все идет очень хорошо, брат Серкан поначалу не хотел отпускать его с работы в отеле, но когда он увидел, что тот действительно хочет встать на ноги, он согласился".       "Бедняжка очень много работал", - протянула Эда.       "Да", - согласилась Эсме. "Едва ли осталось энергии на что-нибудь еще".       "Мне он сейчас кажется довольно энергичным", - насмешливо сказал Мело и повернулся к Эде. "Ты позволишь им вот так играть в волейбол с твоим сыном?"       Молодая женщина повернулась на сиденье стула, и сердце ее подпрыгнуло. Восторженный Эмир летел в воздухе, едва пойманный дядей Эфе, который пару раз крутанул его и вернул Серкану. Ее муж уткнулся лицом в живот мальчика и пару раз подбросил его в небо, к величайшей радости Эмира.       "Серкан!!!" - тревожно позвала она, и он остановился, чтобы посмотреть на нее. "Сколько раз я должна это повторять? Перестань так с ним играть, ты его уронишь".       "Конечно, не уроню", - не согласился Серкан. "Ему это нравится, посмотри!"       Он пробежал пару шагов и сделал вид, что подбросил его в воздух, но в последнюю минуту передумал и отдал его Энгину.       Эда со вздохом поднялась и пошла за сыном, но Энгин крепко обнял его и повернулся к ней спиной.       "Давай спрячемся от мамы", - сказал он малышу, украдкой.       "Отдай его мне, Энгин".       "Не волнуйся, мы будем нежны".       "Отдай мне моего сына".       "Нет".       Он убежал от нее, а она пошла за ним, обходя мангал. Мело и Эсме подошли поддержать ее, и все восьмеро побежали по саду, а Эмир громко смеялся.       "Ладно, хватит", - прервал их через некоторое время господин Фарук. "Отдайте мне моего внука, и вы можете продолжать бегать, если хотите".       Эфе со смехом подчинился, а Волкан тяжело дышал, упершись руками в колени. Эда едва успела заметить, как Эсме прыгнула ему на спину, чтобы он потерял равновесие, как ее зрение затуманилось, и в глазах внезапно потемнело. Она протянула руку вверх в поисках поддержки и обнаружила пустоту.       "Эда!!!" - раздался испуганный крик Серкана, когда она упала на траву.       "Эда!!!"       "Боже мой, Эда!" - воскликнул Серкан, подбежав к ней и посадив к себе на колени, несколько раз окликая ее.       "Эда, Эда!" - сказал он с замиранием сердца. "Эда, что случилось? Эда, проснись".       Она не шевелилась, несмотря на его настойчивые призывы, и оставалась без сознания, окруженная морем встревоженных лиц.       "Давай отвезем ее в больницу", - настоял Эфе.       "Позвоните доктору Дилек", - крикнул Серкан, стоя с ней на руках.       Он бросил короткий взгляд на Эмира, сидевшего на коленях у деда.       "Мы позаботимся о нем, просто поезжайте быстрее".       "Мустафа", - крикнул он, пробегая через сад в сопровождении Мело и Эфе. "Подгони машину".       Меньше чем через минуту они уже были на пути в клинику. Эда пришла в себя, когда ее положили на кровать в приемном покое, рядом с ней расхаживала доктор Дилек.       "Что случилось?" - спросила она, пытаясь сесть. "Эмир?"       "Он в порядке, он дома", - заверил ее Серкан и обхватил ладонью ее щеку, его собственное лицо было белым как полотно.       Он оставался с ней, пока ее осматривали, и заставил пройти все тесты, несмотря на ее протесты о том, что она чувствует себя намного лучше.       Только когда доктор Дилек вернулась с результатами, она перестала жаловаться.       "Итак, госпожа Эда..." - начала доктор. "Вы нас здорово напугали".       "Ближе к делу, доктор", - нетерпеливо перебил ее Серкан. "Что случилось с моей женой?"       "Все в порядке, как таковое", - ответила рыжеволосая. "Госпожа Эда беременна, господин Серкан. Поздравляю".       Эда села на кровать, а у Серкана от удивления отвисла челюсть.       "Я беременна?" - спросила она.       "Так и есть", - подтвердила доктор Дилек. "Около четырех недель, судя по тестам".       Эда подняла голову и увидела, что губы Серкана медленно изгибаются в счастливой улыбке. Их глаза встретились, и она увидела в них гордость, когда он наклонился и обнял ее, не говоря ни слова. Он взял ее руку и поднес к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на ее кольце, прямо над сапфиром.       "Вы знаете правила, госпожа Эда", - продолжала доктор. "Побольше отдыхайте, не делайте резких движений и не поднимайте тяжести в первые недели".       "Да, спасибо".       "Я оставлю вас наедине, еще раз поздравляю".       "Спасибо, доктор", - улыбнулся Серкан, не сводя глаз с Эды.       Как только они остались одни, он снова обнял ее. "Я не могу в это поверить", - прошептал он ей в шею, прежде чем нежно поцеловать.       "Ты счастлив?" - спросила она.       "Не передать словами", - сказал он и наклонил голову, чтобы поцеловать ее, его губы задержались на ее губах, не желая отпускать. "Как ты себя чувствуешь?"       "Я в порядке".       "Ты напугала меня до смерти", - прошептал он, чувствуя, как сильно бьется его сердце.       "Мне очень жаль".       Он наклонился и нежно поцеловал ее в подтянутый живот, не в силах избавиться от переполнявшего его чувства счастья.       "Ты ведь понимаешь, что это значит?" - спросил он с хитрой улыбкой.       "Что моя грудь станет больше?" - спросила она, вспомнив, как он наслаждался ее первой беременностью из-за этого.       "Да, это тоже, но я не это имел в виду", - рассмеялся он, играя пальцами с золотой цепочкой, которую подарил ей, когда родился Эмир.       "Что тогда?"       "Это значит, что две монеты есть, осталось четыре".       "Ты ведь не серьезно, правда?" - спросила она, слегка волнуясь. "Я ни за что не стану рожать шестерых. Двух достаточно".       "Шесть".       "Два".       "Шесть".       "Два", - сказала она ему в улыбающиеся губы, прежде чем поцеловать их. Она занимала его рот, ее язык кружился вокруг его в медленном, дразнящем танце.       "Шесть", - настаивал он, когда она отстранилась.       "Три, и это мое последнее предложение".       "Договорились".       "Договорились".

💎💎💎💎💎

      Пятнадцать лет спустя.       "Дядя Мустафа, ты был рядом, когда мама и папа встретились в первый раз?" - спросила четырнадцатилетняя Эджэ в машине, которая в пятницу утром везла ее и младшего брата Аслана в школу.       "Да, был", - ответил он с ностальгической улыбкой. "Я был там с самого начала, а что?"       "Тогда они тоже были такими?" - с любопытством спросила она, и ее низкий хвостик мягко упал на спину.       Она была точной копией Эды, ее волосы были темно-каштанового цвета, а ресницы тянулись на многие мили. Она тоже была умна, как и она, и прекрасно знала, как играть на струнах сердца своего отца, чтобы получить то, что она хотела.       "Какими?" - спросил Мустафа.       "Все... муси-пуси", - объяснила она за неимением лучшего слова, вызвав смех у развеселившегося телохранителя.       Эдже, ее восьмилетний брат Аслан и Нур - младшая дочь Мустафы, которая училась с ним в одном классе, сидели на заднем сиденье внедорожника, ожидая его ответа.       "Можно и так сказать. Твой отец влюбился в твою мать с первого взгляда, как только увидел ее".       "А она?"       "И она тоже. Они любили друг друга так сильно что чуть не умерли в разлуке".       "Когда они были в разлуке?"       "Очень давно, еще до того, как вы оба родились".       "А брат Эмир?"       "И до его рождения тоже. Твоя мать почти уехала в Испанию восемнадцать лет назад. Она бы ушла, если бы не твой дядя Эфе".       "Почему она собиралась уехать?"- спросила Эдже, заинтересовавшись.       "Я точно не знаю. Все, что я помню, это то, что нам с твоим отцом пришлось мчать в аэропорт на рекордной скорости, чтобы догнать ее. Она и твой дядя Али не отвечали на звонки".       "Она сбежала с дядей Али?" - потрясенно выдохнула Эдже, и Мустафа рассмеялся, сворачивая на школьную подъездную дорожку.       "Нет, он просто помогал ей".       "Так вот почему папа его ненавидит?" - резко спросил Аслан.       "Он не ненавидит его", - со смехом ответил Мустафа. "Он просто любит поддевать его".       Он остановил машину, и другой телохранитель, который ехал на пассажирском сиденье, поспешил открыть дверь для детей. По настоянию Эды вся охрана должна была оставаться у дверей, пока они были в школе, поэтому две другие машины, которые следовали за ними, припарковались у ворот, когда Мустафа поцеловал свою дочь и помахал детям Эды и Серкана на прощание.       "Не забудь про школьный спектакль сегодня днем", - строго напомнила ему дочь.       "Не забуду, милая. Мы все там будем".       Успокоившись, она взяла у него школьную сумку и побежала к Аслану в класс. Дети Мело, дочь Эсме и Волкана, десятилетняя дочь Эфе и Джерен тоже ходили в одну школу, но у всех было разное расписание, и они обычно приходил отдельно.       Мустафа вернулся за руль и взял телефон.       "Дети в школе, господин Серкан".       "Все в порядке?"       "Да".       "Прекрасно, спасибо", - ответил он. "Я еду в офис на встречу, встретимся там".       "Хорошо, господин Серкан".       Через полчаса он уже был в "Кайя Дизайн" и шел через широкий вестибюль к лифту, когда к нему присоединился молодой человек в элегантном коричневом костюме с портфелем. Он нажал кнопку исполнительного этажа и подождал, пока лифт доставит их туда.       "Доброе утро, я пришел к господину Серкану", - объявил он Лейле, сидевшей за столом. "У меня назначена встреча".       "Господин Синан?" - спросила она, сверяясь с календарем.       "Да".       "Сюда, пожалуйста", - сказала она, вставая. "Господин Серкан ждет Вас".       Она кивнула Мустафе и открыла двери кабинета, пропуская молодого человека.       Серкан, президент "Кайя Дизайн" и самый богатый человек в стране, встал навстречу ему, одетый в черный костюм. Рядом с ним стояла его прекрасная жена Эда. Она была известной художницей и дизайнером, а также главным креативным директором ювелирной компании своего мужа.       На ней было короткое лиловое платье, обтягивающее талию, и ярко-синие туфли в тон внушительному сапфировому камню на безымянном пальце. Ее волосы спадали каскадом по плечам, а макияж был простым, но элегантным. Если не считать крошечных морщинок вокруг глаз Серкана и ее изменившейся прически, она и ее муж выглядели точно так, как он помнил, поскольку не прошло и восемнадцати лет с его последней встречи с этой парой.       "Добро пожаловать, господин Синан, - сказал Серкан с хитрой улыбкой. "Как ты?"       "Я в порядке, спасибо", - ответил он, слегка испугавшись. "А как Вы сами?"       "Очень хорошо, спасибо. Помнишь мою жену, Эду?"       "Конечно, но, похоже, она меня не помнит".       Эда пожала ему руку и виновато улыбнулась. "К сожалению, не помню", - сказала она. "А разве должна?!"       "Давайте сначала присядем", - предложил Серкан и, нежно обняв ее за плечи, повел в комнату для гостей, где они все заняли свои места. Он широко улыбался, с нетерпением ожидая ее реакции, когда она узнает, кем был этот молодой человек.       "Господин Синан недавно узнал, что на следующей неделе ты проводишь художественную выставку, и связался со мной", - сказал Серкан.       Эда приоткрыла губы: "О, ты тоже художник, господин Синан?"       "Хотел бы им стать", - ответил он с улыбкой. "Вот, может быть, это освежит Вашу память".       Он открыл свой портфель и достал папку, которую положил перед Эдой. Затем открыл ее, и ее взгляд упал на рисунок улыбающегося мальчика примерно того же возраста, что и Аслан. Еще не прочитав свою подпись внизу, она узнала и портрет, и модель.       Она подняла потрясенные глаза на молодого человека, который вместе с Серканом пристально наблюдал за ней. "Я... Это... это ты?"       "Да, это я", - подтвердил он. "Вы нарисовали этот портрет восемнадцать лет назад в кафе у моря, помните?"       "Конечно. Я даже помню, что ты приходил ко мне в больницу несколько недель спустя".       Синан был невероятно рад, что она не забыла об их сладкой встрече. Она встала и тепло обняла его.       "Я очень рада тебя видеть, спасибо", - растроганно сказала она.       "Я же говорил, что Вы станете знаменитым художником".       "Ну конечно же. Не могу поверить, что ты хранил это все эти годы", - протянула она, глядя на портрет.       "Я обещал, что не продам его", - напомнил он. "Когда я услышал, что Вы устраиваете выставку, я подумал, что было бы неплохо принести Вам рисунок, на случай, если Вы захотите его включить в выставку".       "О нет, я не могу. Он твой".       "Пожалуйста", - сказал он. "Я был бы очень счастлив, если бы он стал частью Вашей коллекции. Я всегда восхищался Вами. И Вами, и господином Серканом".       Эда оглянулась на Серкана, который любовно положил руку ей на плечо. Он слегка сжал его и подмигнул ей, призывая согласиться.       "В таком случае, как насчет этого?" - предложила она. "Я выставлю его на всеобщее обозрение, но как только выставка закончится, ты получишь его обратно".       Молодой человек, казалось, был удовлетворен компромиссом. Он перевел взгляд на Серкана и поблагодарил его за предоставленную возможность встретиться с ними.       "Так расскажи нам о себе", - попросила Эда. "Чем ты зарабатываешь на жизнь?"       "Я бухгалтер".       "Действительно?", - с интересом заметил Серкан. "А как ты смотришь на то, чтобы работать здесь?"       Молодой человек выглядел удивленным, но Серкану не потребовалось много времени, чтобы убедить его работать в компании. Он ушел через двадцать минут, глядя на луну.       "Какой милый молодой человек", - сказала Эда со счастливым вздохом. "Я действительно не ожидала встретить его после стольких лет".       "Я тоже удивился, когда он протянул руку. Он выглядит как хороший молодой человек".       Серкан схватил рисунок, чтобы изучить его, а Эда обняла его за талию и прижалась щекой к его спине.       "Любовь моя?!" - позвала она.       "Хм".       "Знаешь, кого он мне напомнил?"       "Кого?"       "Эмира", - печально прошептала она. "Я скучаю по своему маленькому ребенку".       С легким вздохом Серкан повернулся и посмотрел на нее. Она слегка застонала и с грустным видом уткнулась лицом ему в грудь.       "Я тоже по нему скучаю", - сказал он, целуя ее в волосы.       "Ты думаешь, он тоже скучает по нам?" - спросила она.       "Он уехал в колледж всего пять недель назад", - напомнил ей Серкан, и она застонала от разочарования.       "Почему мне кажется, что прошло три года?"       "Я знаю, детка", - сказал он, быстро поцеловав ее в нос. "Но он отлично справляется. Он завел много друзей, и его сосед по комнате хороший, ты с ним встречалась".       "Разве он не сказал, что хочет приехать?"       "Он приедет на выставку в следующие выходные".       "Почему не в эти выходные?" - надулась она, и ее глаза наполнились слезами.       "Хорошо, не плачь, моя принцесса. Вот что мы сделаем: мы полетим к нему завтра".       "Сегодня!"       "Сегодня школьное шоу талантов", - напомнил он ей, но она уже приняла решение.       "Мы отправимся к нему после шоу. Мы поужинаем с ним, проведем время в Анкаре и вернемся завтра".       Ее волнение было заразительным, хотя у Серкана все равно не хватило бы духу сказать ей "нет".       "Хорошо, сегодня вечером мы увидимся с нашим сыном".       Он отправил сообщение Эмиру, что они приедут, на случай, если у него есть какие-то планы на вечер, и вернулся к работе. Вскоре после обеда он, Эда, Энгин и Эфе направились в школу, чтобы посетить шоу талантов, организованное для демонстрации художественных навыков учеников.       Их приветствовала директриса и усадила в первый ряд. Джерен, Мело и ее муж, затем Мустафа и Асли присоединились к ним и, поприветствовав друг друга, заняли свои места в темном зале, ожидая начала представления.       "У тебя есть фотоаппарат?" - спросила Эда, и Серкан гордо помахал им перед ней.       Директриса вышла на сцену, чтобы представить первый акт, пьесу класса Аслана. Появился маленький мальчик, одетый в красный костюм османского султана, с поддельной короной на голове. Он сразу заметил родителей и застенчиво помахал им рукой.       "Любовь моя!" - восторженно сказала Эда. "Посмотри какой он красивый".       Серкан сидел на краешке стула, держа камеру и улыбаясь, как идиот. Он поднял большой палец вверх, чтобы обозначить безмолвное "Я люблю тебя" маленькому мальчику, который сел на бумажный трон и начал выкрикивать свои реплики, заставляя их хихикать.       Через несколько актов, настала очередь Эдже. Она вышла на сцену и сделала небольшой реверанс, прежде чем сесть за рояль. Ее пальцы легко скользили по клавишам, когда она играла "К Элизе" Бетховена под гордым взглядом Эды и Серкана.       "Моя принцесса", - со слезами прошептал он Эде.       "Наша принцесса", - поправила она и встала, чтобы поаплодировать дочке, когда та закончила.       Когда шоу талантов закончилось и в зале зажгли свет, все дети присоединились к родителям, на одном дыхании спрашивая, нравятся ли им их выступления.       "Anne!"(Мама) - крикнул Аслан, подбежав к матери и обняв ее за талию. "Ты видела меня там, наверху?"       "Видела, милый. Ты был великолепен", - похвалила она, поглаживая его по щеке.       Затем он подошел к отцу, который поднял его на сильные руки и поцеловал в щеку.       "Лев мой", - восторженно произнес он. "Ты отлично справился".       "Я играл Султана Сулеймана, ты его знаешь?" - спросил он и, прежде чем Серкан успел ответить, с энтузиазмом продолжил: "И знаешь что? Мисс Айла сказала, что плащ тоже останется у меня".       "Это чудесно, милый", - ответил Серкан со вздохом, затем поставил мальчика на ноги и тот побежал, чтобы повторить ту же самую речь своему дяде Эфе.       Когда Эдже появилась, он был более спокоен, но не менее взволнован. Она бросилась в объятия отца и потянулась к рукам матери.       "Ты замечательно играла, милая", - сказала Эда. "Ты напомнила мне твою бабушку".       Покойная мама Эды - Илайда была учительницей музыки, и грация, с которой Эдже играла, была естественной, так похожей на ее бабушку по материнской линии, даже если они никогда не встречались.       "Тебе понравилось, папа?" - спросила она, желая узнать его мнение.       "Как я могу не любить то, что ты делаешь, моя принцесса?" - спросил он, нежно поглаживая ее по щеке.       Она встала на цыпочки и крепко обняла его, довольная. "Ты снял все это на камеру?" - спросила она.       "Конечно, завтра посмотрим. Сегодня вечером мы едем в Анкару".       "Правда? Почему?"       "Повидаться с твоим братом", -радостно вмешалась Эда. "Разве ты не скучаешь по нему?!"       "Он просто уехал, как и на прошлой неделе", - сказала Эдже, и оба ее родителя закатили глаза. "Можно мне остаться?! Я обещаю, что не доставлю никаких хлопот".       Эда подняла бровь. "Нет", - отказалась она. "В прошлый раз, когда мы оставили тебя с тетей Эсме, у нее два дня была мигрень".       Девочка повернулась к отцу.       "Папа, пожалуйста, позволь мне остаться", - умоляла она с нежными глазами, надув губы. "Я буду молчать, обещаю".       Серкан поднял глаза на Эду и пожал плечами. "Ты же знаешь, это всего на один день. Мы вернемся завтра утром, не нужно беспокоить детей".       Эдже подскочила на своем месте, уже празднуя.       Эда подняла глаза к потолку и сдалась. Когда эти двое набросились на нее, победить было невозможно. "Хорошо, я спрошу у Мело, сможет ли она присмотреть за ними".       Через три часа частный самолет Эды и Серкана приземлился в Анкаре. В аэропорту их ждала машина, чтобы отвезти в университет, где учился их сын на первом на первом курсе.       "Добро пожаловать, господин Серкан, госпожа Эда", - приветствовал их президент у входа.       "Мы рады быть здесь, господин Умут".       "Это большой сюрприз", - сказал он.       "Благодарю. Пожалуйста, не обращайте на нас внимания", - объяснил Серкан. "Мы приехали неофициально, чтобы навестить Эмира".       "Конечно, у него все хорошо", - похвалил его господин Умут. "Пройдемте ко мне в кабинет, я вызову его туда".       "Все в порядке, спасибо", - вежливо отказалась Эда. "Он ждет нас в своей комнате".       С этими словами они направились через переполненный университет к общежитию, где они уже были однажды, когда привезли Эмира на учебу, шесть недель назад.       "Это номер 12, верно?" - спросила Эда Серкана, который кивнул.       "Оставайтесь здесь", - сказал он охране и вошел в здание. Комната Эмира была на первом этаже, и он делил ее с другим первокурсником по имени Альп.       Эда взволнованно улыбнулась, когда они подошли к его комнате, и после быстрого стука Серкан толкнул дверь и пропустил ее вперед.       "О Боже!" - вскрикнула она от открывшегося ей зрелища и закрыла лицо обеими руками, но не без того, чтобы не увидеть полностью обнаженного Эмира, двигающегося сверху на блондинке с ее громкими стонами и руками, сжимающими его голый зад.       Он с ужасом посмотрел на дверь и рванулся вверх, схватив подушку, чтобы прикрыть наготу.       "Боже мой, мама!!! Папа!!!" - завопил он. "Выйдите!!!"       Серкан запнулся и с гримасой повернулся к нему спиной. "Извини", - сказал он неловко, когда Эда спрятала голову в ладонях. "Мы не хотели прерывать".       Эмир занимался сексом? Уже?!       "Просто выйдите!" - снова крикнул он, стоя голым посреди комнаты, в то время как девушка полностью спряталась под простыней.       "Хорошо, хорошо", - уступил Серкан и вытолкнул Эду наружу, закрыв за собой дверь.       "О Боже, Серкан", - простонала Эда. "Мои глаза, мои глаза. Что я только что видела?!!"       "Ш-ш-ш, все в порядке".       "Пожалуйста, скажи мне, что он не делал того, что я думаю", - умоляла она, нахмурив брови.       "Конечно, делал. Ты тоже его видела".       Она прислонилась к стене и в отчаянии потерла виски. "Уфф, я видела!" - воскликнула она. "Мой малыш, что она с ним делала?"       "Я думаю, это больше то, что он делал с ней", - усмехнулся Серкан, и она смерила его смертельным взглядом.       "Ты знал, что он занимается сексом?" - спросила она, поморщившись, когда слова слетели с ее губ.       "Нет, но слава ему!"       Дверь внезапно распахнулась, и светловолосая девушка поспешила наружу, проходя мимо них, опустив глаза и пряча лицо за волосами.       Эмир появился в дверном проеме, полностью одетый, и Эда всячески избегала смотреть на него или куда-либо рядом с его паховой зоной.       "Папа, что вы здесь делаете?" - смущенно спросил он.       "Мы приехали повидаться, я оставил тебе сообщение", - ответил Серкан самым естественным голосом.       "Я его не видел", - сказал он. "Добро пожаловать".       Он повернулся к матери и быстро обнял ее. "Мама", - сказал он, и она обняла его в ответ.       "Милый", - сказала она и быстро отстранилась. "Как ты?!"       "Хорошо, заходи", - предложил он, но она заставила себя улыбнуться. "Все в порядке, мы просто зашли поздороваться, правда, любимый?"       "Верно", - согласился Серкан.       "Хорошо".       "Я вернусь к машине", - сказала она. "Почему бы вам с отцом не поболтать, пока я поговорю с вашим дядей Эфе? Он постоянно звонит по поводу выставки. Я люблю тебя, милый, пока".       Она поцеловала сына в щеку и он наклонился, чтобы сделать тоже самое.       "Поговори с ним о презервативах", - прошептала она Серкану, прежде чем развернуться.       Оставшись одни, отец и сын проследовали в комнату общежития. Эмиру захотелось заползти под камень и остаться там навсегда. Его родители только что застали его за сексом!       "Ну и?" - спросил Серкан, усаживаясь на стол. "Где твой сосед?"       "Он уехал домой на выходные".       "Я вижу".       Последовало короткое молчание, в котором Серкан тщательно обдумывал свои следующие слова.       "Так ты занимаешься сексом?" - спросил он, изо всех сил стараясь говорить спокойно.       "Это было в первый раз", - ответил Эмир. "И последний".       Он был травмирован на всю жизнь, никогда больше не посмеет приблизиться к девушке.       "Не перегибай палку", - настаивал отец. "Это была твоя подружка?"       "Вроде того".       "Как ее зовут?"       "Лале".       "Ладно. А вы с Лале используете меры предосторожности?"       Молодой человек поднял глаза к потолку. "Уфф, папа. В этом нет необходимости, я знаю".       "Знаешь что?"       "Что я всегда должен пользоваться презервативами".       "Да, всегда", - настаивал Серкан. "Даже если ты торопишься, или если она принимает таблетки, или если ты планируешь закончить... внутри".       "Папа!" - потрясенно воскликнул Эмир.       "Я просто хочу убедиться. Нет причин, по которым ты не можешь наслаждаться сексом, но ты должен быть осторожен".       "Хорошо".       "Ладно, у тебя есть вопросы?!"       "На самом деле нет", - сказал Эмир и бросился обнимать отца. "Было приятно увидеть тебя, папа".       Серкан подавил улыбку и крепко обнял сына. "Я люблю тебя".       "Я тоже тебя люблю".       Он вернулся к машине и увидел, что Эда с нетерпением ждет его.       "Ну что?!" - спросила она. "Что он сказал?"       "Это был его первый раз".       "О Боже. Что мы наделали?"       "Успокойся, с ним все будет в порядке. Кстати, о защите он тоже знает".       "А кто была эта девушка?"       "Лале, очевидно, его подружка".       "Лале? Звучит как имя проститутки".       Он бросил на нее покровительственный взгляд. "Эда!!!"       "Ну, она мне не понравилась", - сказала она, слегка хмыкнув.       Они прибыли в отель, где должны были провести ночь. Они заказали еду в номер, пообщались по видеосвязи с детьми, которые развлекались со своими двоюродными братьями в доме Мело, и в конце концов отправились спать.       "Я размышлял" - начал Серкан, притягивая ее к себе в темноте. "Мы должны взять небольшой отпуск и поехать на остров, как только ты закончишь с выставкой".       "Я думала о том же", - сказала она. "Мне определенно нужно сменить обстановку после травмы, которую я получила сегодня вечером".       Он широко улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее плечо. "Значит, договорились. Я дам знать Лейле".       "Отлично".       Он протянул руку, исследуя ее плечо, к шее и двинулся, чтобы взять ее мягкие губы в долгом поцелуе.       "Что ты делаешь?" - спросила она, когда его руки стали смелее и начали блуждать по ее телу.       "А ты как думаешь?" - поддразнил он.       "Ты это не всерьез".       "Совершенно серьезно".       Сказал он и перевернул ее на спину, чтобы накрыть ее сверху. Он снова завладел ее ртом и погладил ладонью ее грудь, давая ей понять, как сильно он хочет ее, прижимаясь своими бедрами к ней.       Эда ответила на несколько секунд, но перестала целовать и застонала у его рта.       "Нет, не могу", - сказала она. "Мне очень жаль".       "Что?"       "Я не могу перестать думать об этом", - в отчаянии объяснила она. "Это все, что я вижу".       "Просто заблокируй это!" - сказал он и наклонился, чтобы продолжить, но Эда покачала головой.       "Нет, я действительно не могу. У меня шрамы на всю жизнь".       "Эда..."       "Я серьезно, Серкан. Мы не будем заниматься сексом, это слишком странно".       "Просто забудь о нем, притворись, что это был кто-то другой".       "Я не могу. Его...образ застрял здесь", - она постучала указательным пальцем по лбу. "Секса больше не будет, пока я это не забуду".       "Что?"       "Я сказала, sex-уок!"       Серкан застонал и упал на бок, его лицо исказила отчаянная гримаса. "О нет, Эда, пожалуйста. Только не sex-уок снова!"       "Ш-ш-ш, просто спи".       "Но..."       Она прижалась к нему и поцеловала его ладонь.       "Спокойной ночи".       Он глубоко вздохнул и притянул ее ближе. "Ладно, посмотрим, сколько ты сможешь продержаться".       "Заткнись и обними меня".       Он улыбнулся, и после последнего поцелуя они оба заснули, уставшие от напряженного дня, который только что провели, но счастливые закончить его, как всегда, в объятиях друг друга.

💎💎💎💎💎

      Выставка прошла успешно.       Серкан, Эда и трое их детей присутствовали на церемонии открытия, которая состоялась в старом особняке господина Ихсана. Когда госпожа Айдан скончался пять лет назад, они превратили резиденцию в официальный выставочный зал "Кайя Дизайн". Они выставили там все старинные ювелирные украшения Ихсана и использовали его, как сегодня, в качестве зала для мероприятий.       В субботу вечером вся семья собралась на выставке, и, вернувшись в особняк, дети пожелали дедушке, тетям и дядям спокойной ночи, прежде чем разойтись по своим комнатам, по крайней мере, так думали Эда и Серкан.       В полночь маленький Аслан прокрался в спальню к родителям, надеясь занять свое обычное место между ними. Вскоре к ним присоединилась Эдже и устроилась рядом с братом.       Несмотря на все попытки Эды, она не смогла усыпить их, и суматоха в конце концов привлекла и Эмира, который лег на живот в ногах кровати и подпер кулаками свое чисто выбритое лицо.       "О чем вы, ребята, говорите?" - спросил он.       "Мы пытаемся усыпить твоих брата и сестру".       "Почему бы вам ... Эй, кто меня пнул?"       Эдже и Аслан хихикали из-под одеяла, а Эмир вставил руку, чтобы ущипнуть их за ноги.       "Хорошо, прекратите все это и послушайте меня", - прервал его Серкан. "Я расскажу вам одну сказку".       "Мы слишком взрослые для сказок", - сказала Эдже.       "Какая сказка?!" - с любопытством спросил Аслан.       "История жемчужины Стамбула".       "Мы уже знаем, папа", - пожал плечами Эмир. "Вы с мамой рассказывали нам ее миллион раз".       "Мы рассказали вам только начало", - загадочно произнес Серкан. "Разве вы не хотите знать остальное?"       Эда улыбнулась в темноте, когда они все согласились. Они все теснее прижались друг к другу и ждали, когда Серкан начнет свой рассказ.       "Значит, вы знаете о синем сапфире, который стражник украл у дочери султана, чтобы подарить своей возлюбленной, верно?"       "У Султана Сулеймана?" - спросил Аслан.       "Нет, у другого султана", - прошептала Эда.       "Сотни лет спустя один богатый человек услышал об этом прекрасном камне. Он перевернул каждый камень, ища его, но не мог найти, пока однажды не встретил красивую женщину и не влюбился в нее. Она тоже полюбила его, поэтому он купил для них большой дом и собирался сделать ей предложение. К счастью для него, старый купец услышал, что он ищет сапфир. Он нашел его и продал за большие деньги. Мужчина был так счастлив, что сделал из него красивое обручальное кольцо для любимой женщины. К несчастью, он тяжело заболел и узнал, что не может иметь детей. Ему стало так грустно, и он решил пожертвовать собой и своей любовью, чтобы его возлюбленная нашла счастье с кем-то другим".       Рука Эды нашла руку Серкана над маленькими телами их детей, и они соединили пальцы, вспоминая прекрасную жертву, которая свела их вместе.       "И что же произошло потом?" - спросил Эмир, завороженный.       "Они прожили порознь тридцать лет, и эта женщина умерла, так и не выйдя замуж. Она слишком сильно его любила".       "Это так печально", - с грустью прошептала Эдже.       "Не совсем", - ответил Серкан. "Перед смертью этот мужчина передумал. Он искал свою возлюбленную и узнал, что она умерла и что ее единственной оставшейся родственницей была молодая племянница. Он попытался найти девушку, но, к сожалению, у него не было времени. Он умер одиноким человеком, но не раньше, чем оставил завещание, в котором велел племяннику жениться или потерять наследство. Он провел всю свою жизнь в одиночестве и не хотел, чтобы его племянника постигла та же участь. Поэтому племянник нашел случайную женщину и заплатил ей кучу денег, чтобы она вышла за него замуж на полгода. Судьба распорядилась так, что он влюбился в нее, а она в него. Он подарил ей кольцо своего дяди и сказал, что хочет быть с ней навсегда. Чего они оба не знали, так это того, что она была племянницей давней любви его дяди, и кольцо, которое он подарил ей, было тем же самым, которое его дядя сделал для ее тети".       "Жемчужина Стамбула?"       "Да".       "Это замечательно!" - воскликнул Эмир.       "Это как сказка о принцессе", - вздохнула Эдже в объятиях матери.       "А знаете, что еще чудеснее?" - спросила Эда. "Кольцо сделал ваш двоюродный дедушка Ихсан".       В комнате раздался общий вздох, вызвавший мягкую улыбку Эды и Серкана.       "Подождите?" - растерянно переспросил Эмир. " Это значит что ... папа ..."       "Племянник из сказки, да", - подтвердила она. "А я ее племянница. Тетя Айфер и дядя Ихсан были возлюбленными".       Она подняла левую руку и показала им свое обручальное кольцо. Даже в темноте великолепный камень величественно сиял, давая повод тому, кто говорил, что это камень, не похожий ни на какой другой, совершенный по форме, цвету и душе.       "Я не могу в это поверить", - вздохнула Эдже, схватив маму за руку, чтобы рассмотреть ее кольцо.       "Бедный дядя Ихсан", - сказал Эмир. "Знаешь, мне всегда казалось, что он выглядит немного высокомерным на той картине, которую ты нарисовала в особняке, я никогда не думал, что у него такая печальная история".       "Так и было", - с грустью кивнул Серкан.       Он погладил младшего сына по волосам и обнаружил, что тот уже крепко спит. Его сердце взорвалось в груди, как всегда, когда он прижимал к себе одного из своих детей. Серкан снова поискал руку Эды и нашел ее, когда их дети засыпали, слишком занятые мыслями о только что услышанной истории, чтобы говорить снова.       Если бы не дядя и его печальная жертва, он никогда не получил бы того благословения, которое получил сегодня. Его прекрасная жена, его драгоценные дети, семья, которая пришла, чтобы залечить его раны и сделать его снова цельным.       Поэтому Серкан сделал все, что мог, чтобы хоть немного отплатить дяде. Он привел его возлюбленную к нему, где она и должна была быть. Он сделал картину из фотографии Айфер и повесил ее рядом с картиной Ихсана в особняке, который предназначался для нее, где они могли бы быть вместе навсегда, где они могли бы вечно присматривать друг за другом, как это делали влюбленные.

КОНЕЦ!!!