Часть первая (и единственная)

Посвящается тем, кто просыпается уставшим и не помнит почему       Надо сказать, что раньше Учитель никогда не злоупотреблял поговорками. Он выражался коротко, ясно и по делу: «Сделай», «Не ной», «Денег нет». Вэньвэнь даже гордилась тем, что ей достался самый лаконичный наставник во всей Поднебесной.       Но примерно полгода назад они наткнулись на странствующего книгоношу, который торговал запрещёнными трактатами. Учитель, как обычно, полез проверять — вдруг там что-то полезное для заклинаний.       Книгоноша, кстати, оказался тем ещё проходимцем. Позже выяснилось, что он торговал не только поддельными запрещёнными трактатами, но и «уникальными рецептами бессмертия» (которые сводились к совету пить больше чая и меньше есть), «подлинными картами сокровищ» (которые вели на базарную площадь) и «амулетами от всех болезней» (обычные каштаны, нанизанные на нитку). Но среди барахла нашлась одна тоненькая книжица в потрёпанной обложке: «Тысяча и одна мудрость для изящной речи».       — Возьмите, господин заклинатель! — уговаривал книгоноша, уже собиравшийся удирать. — Это сделает вашу речь цветущей, как сад в пору цветения персиков! Вы будете говорить как мудрец древности!       — Мне это не нужно, — ответил Учитель.       — Всего за один цянь!       — У меня нет денег.       — Тогда просто заберите! Ради ваших красивых глаз!       Учитель тогда закатил глаза и всё-таки взял книжонку, чтобы не вступать в дальнейшие препирательства. Книгоноша испарился быстрее, чем рис в пустом котле. А Учитель с тех пор — пропал в другом смысле.       Сначала он просто бормотал мудрости себе под нос, разбирая печати. Вэньвэнь не придавала значения. Потом начал вставлять их в разговоры с ней — редко, к месту, даже забавно. А потом…       А потом Учитель, видимо, решил, что настал его звёздный час.       Вэньвэнь уже начинало казаться, что книгоноша подсунул книгу Учителю не просто так, а чтобы отомстить всему миру за свою неудавшуюся карьеру мудреца. Или отомстить всему миру просто так, из вредности.       — Только бы он не начал говорить ими постоянно, — пробормотала Вэньвэнь.       Судьба, как назло, её не услышала.        ***       Всё началось с того, что Вэньвэнь не выспалась.       Это было необычно, потому что Вэньвэнь всегда высыпалась. Она могла спать на камнях, под дождём, на корнях деревьев и даже — однажды — на спине у медленно бредущего буйвола. Буйвол, правда, был недоволен, но это уже совсем другая история, (да и буйвол сам виноват — нечего было стоять на месте).       Однако сегодня утром Вэньвэнь проснулась и поняла: она уже устала.       Не просто «не хочется вставать» — это с ней случалось часто. А по-настоящему, глубоко устала, будто всю ночь бегала от демонов или перетаскивала мешки с рисом. Или — что ещё хуже — слушала нравоучения Учителя.       — Учитель, — пробормотала она, не открывая глаз. — Я спала?       — Судя по храпу — да, — ответил Учитель из темноты. Они ночевали под крышей заброшенного храма, и Учитель, как обычно, встал раньше неё. Он вообще вставал раньше всех. И жутко этим раздражал.       — Я не храплю.       — Храпишь. Как старый торговец рыбой.       Вэньвэнь наконец открыла глаза и села. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом. Она зевнула, потянулась — и чуть не упала обратно на циновку.       — Учитель, мне кажется, я заболела.       — Забудь. Ты не болеешь, — Учитель даже не обернулся. Он собирал хворост для костра, и его голос звучал леденящим спокойствием. — Болеть — это дорого. А у нас нет денег на лекарства.       — Но я правда плохо себя чувствую!       — Это потому, что ты много ноешь. А нытьё истощает Ци. Древние трактаты подтверждают.       — Никакие древние трактаты этого не подтверждают! — возмутилась Вэньвэнь, но спорить дальше не стала. Она знала: пытаться Учителю что-то доказать — это всё равно что уговаривать кота искупаться в проруби.       Они позавтракали пресным рисом (Вэньвэнь, к своему удивлению, даже не захотела паровую булочку с мясом — а это был верный признак того, что с ней что-то серьёзно не так) и отправились в путь.       Дорога вела через небольшой городок. Назывался он Аньнин — «спокойствие и покой». Название, как быстро выяснилось, было оптимистичным до глупости.       — Ты слышала? — спросил Учитель, когда они проходили мимо чайной.       Вэньвэнь прислушалась. Изнутри доносились голоса — громкие, взволнованные. Кто-то стучал кулаком по столу. Кто-то всхлипывал. Кто-то явно не выспался и был готов это обсудить.       — ...уже пятый за эту неделю!       — А у моей свояченицы соседка — тоже. Встаёт — а сил нет. Будто всю ночь мешки ворочала.       — Говорят, это проклятие!       — Какое проклятие? Это всё крысы! Крысы не дают спать!       — Крысы-то тут при чём? Моя жена спит как убитая, а просыпается — хуже покойника! К ней даже кот боится утром подходить!       Вэньвэнь остановилась и посмотрела на Учителя. Учитель замер, задумчиво поглаживая подбородок.       — Падает Ци, — сказал он тихо. — У всех. И никто не понимает, почему.       — Ты думаешь, это демон?       — Думать — бесплатно, — усмехнулся Учитель. — А проверять — накладно. Но давай глянем. Вдруг заплатят       — Ты только о деньгах и думаешь!       — А ты только о булочках, — холодно заметил Учитель. — У каждого свои недостатки. Мои хотя бы полезны для кошелька.       Вэньвэнь закатила глаза. Она начала вести счёт своим закатываниям ещё утром. И это было уже в третий раз. ***       В чайной было шумно и душно. Пахло жареным луком, дешёвым чаем и людским отчаянием. Отчаяние, кстати, пахло примерно как прокисший суп.       Вэньвэнь устроилась на лавке у входа. Во-первых, оттуда было лучше видно. А во-вторых, в случае чего было быстрее и проще унести ноги. Учитель тем временем подошёл к группе жалующихся и задал всего один вопрос:       — Скажите, а кто в городе спит хорошо?       Наступила тишина. Люди переглянулись.       — Никто! — Проскрежетал толстый старый торговец в синем халате. — Никто здесь не спит хорошо! Я же говорю — проклятие!       — Не может быть, чтобы никто, — спокойно возразил Учитель. — Проклятие, демон или болезнь всегда действуют выборочно. Кто-то должен быть не затронут. Среди тысячи человек обязательно найдётся один счастливчик, — добавил он, и Вэньвэнь внутренне застонала. Опять началось…       Горожане зашептались. Кто-то вспомнил, что его брат из соседней деревни не жаловался. Кто-то — что настоятель местного храма по-прежнему бодр и весел. Кто-то предположил, что Учитель просто хочет сэкономить на постоялом дворе.       — А вот господин Ли! — воскликнула вдруг тощая женщина в засаленном переднике. — Господин Ли всегда свеж! Каждое утро его лавка открывается раньше всех, и он такой... такой…       — Какой? — подсказала Вэньвэнь, уже догадываясь, куда ветер дует. Впрочем, ветер мог дуть и в сторону булочной, но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Такой бодрый, будто выспался!       — И давно это продолжается? — нахмурился Учитель.       — Да с тех пор, как всё началось! — женщина всплеснула руками. — Вот уже две недели! Раньше он тоже жаловался, а теперь — хоть бы что! Прямо как лотос в пруду — свежий и чистый!       Учитель и Вэньвэнь переглянулись.       — Подскажите, как нам найти лавку господина Ли, — попросил Учитель. Голос его был спокоен, как у буддийского монаха, который только что узнал, что у него украли последнюю лепёшку.        ***       Лавка господина Ли находилась на главной улице. Торговал он… снами.       Ну, не буквально. Господин Ли торговал подушками. Разными: маленькими и большими, из хлопка и из шёлка, с вышивкой и без. А ещё — травяными сборами «для крепкого сна», повязками на глаза и прочей дребеденью, которую Вэньвэнь считала бесполезной. Настоящий заклинатель спит на камнях (или на буйволах) — и рад.       — Заходите-заходите! — господин Ли оказался кругленьким, румяным и до ужаса жизнерадостным. — Какие чудесные гости с утра пораньше! Вам подушку? Травы? Или, может быть, новое средство — «Сладкий сон за три цяня»?       — Мы не за товаром, — сказал Учитель, разглядывая лавку. — Мы хотели спросить... как вам удаётся так хорошо спать в последнее время?       Улыбка господина Ли дрогнула. Прямо как тофу, в которое ткнули палочкой.       — Что вы имеете в виду? — спросил он, побледнев.       — Город полон людей, которые просыпаются разбитыми. А вы — цветёте и благоухаете. С чего бы такая удача? — Учитель вопросительно поднял бровь.       — Я... я просто хорошо высыпаюсь! — господин Ли отступил на шаг. — У меня качественные подушки!       — Покажите.       — Что?       — Покажите ваши подушки. Особенно те, которые вы продаёте за три цяня. За такую цену даже риса не купишь, а вы — сон обещаете.       Господин Ли побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Вэньвэнь залюбовалась — так менять цвет мог только хамелеон на ярмарке.       — У меня нет ничего... я не знаю, о чём вы... вы не имеете права…       — Мы имеем право, — вмешалась Вэньвэнь. — Потому что мы заклинатели. А заклинатели имеют право проверять подозрительные товары. Это в уставе написано. Где-то. Наверное.       — Заклинатели?! — господин Ли схватился за сердце. — Но вы... она же ребёнок!       — Лучшая ученица величайшего заклинателя эпохи! — гордо объявила Вэньвэнь. — Ну, почти величайшего. Или просто заклинателя. Но очень талантливого!       Учитель вздохнул — тяжело, как человек, который уже тысячу раз пожалел, что связался с этой ученицей — и начал осматривать лавку.       Подушек было много. Сорок три штуки — Вэньвэнь пересчитала, пока Учитель щупал, нюхал и подносил к свету каждую. Сорок две были обычными. А вот сорок третья…       — Вот эта, — сказал он наконец, указывая на маленькую вышитую подушку в углу. — Откуда она?       Господин Ли затрясся. Мелко, как лист осины на ветру.       — Я... я купил её у проезжего торговца…       — Когда?       — Недели две назад…       — И с тех пор вы спите только на ней?       — Да... — господин Ли всхлипнул. — Но я не знал! Честно! Торговец сказал, что она делает сон сладким! Он не говорил, что... что…       — Что крадёт чужие сны? — закончил Учитель. Спокойно, как будто речь шла о погоде. Или о том, что рис снова подорожал.       В комнате повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.       Господин Ли рухнул на колени. Шлёп! — громко, как мешок с мукой.       — Я не хотел! — завопил он. — Я просто уставал! Я не спал по ночам! А эта подушка... на ней я спал как младенец! Я не знал, что она крадёт сны у других!       — А что ты думал? Что волшебная подушка берёт энергию из воздуха? — спросил Учитель безжалостно.       — Я... я…       — Учитель, — тихо сказала Вэньвэнь. — Он правда не знал. Посмотри на него — он же не демон. Он даже на демона не похож — у демонов хотя бы физиономия умнее. Просто глупый жадный торговец.       Учитель взглянул на ученицу. Перевёл взгляд на плачущего господина Ли. Посмотрел на подушку. Вздохнул в четвёртый раз за последние десять минут — а это был рекорд даже для него.       — Беда приходит от того, что не подумал заранее, — изрёк он. Вэньвэнь закатила глаза — четвёртый раз за день. — В следующий раз, когда купите волшебный предмет у проезжего торговца, сначала проверьте, не крадёт ли он сны у соседей. Это просто человеческое сострадание.       — Д-да…       — А теперь — штраф. Три цяня.       — Что? — не понял торговец.       — Штраф. За распространение опасных артефактов без разрешения. Нет закона — нет порядка. — Вэньвэнь вздохнула. Пятый. — И подушку мы забираем.       — Но я…       — Хотите, чтобы я отдал вас в руки городской стражи? Там штраф будет тридцать цяней. И ещё — позор на весь город. Ваша лавка станет известна как «Место, где продают краденые сны». Думаете, покупатели повалят?       Господин Ли быстро закивал, вытащил из кошеля три монеты и протянул их Учителю. Пальцы у него тряслись.       Учитель с невозмутимым видом взял монеты, хмыкнул и сунул подушку в мешок.       — Пошли, — сказал он Вэньвэнь. ***       Когда они вышли на улицу, солнце уже поднялось высоко, и город Аньнин показался Вэньвэнь почти мирным. Почти — потому что из чайной всё ещё доносились крики про крыс.       — Учитель, — спросила Вэньвэнь, — а что теперь будет с теми, кто потерял сны?       — Они восстановятся. За пару ночей. Время лечит. Даже глупость.       — А господин Ли?       — А господин Ли будет спать на обычных подушках и, может быть, наконец поймёт, что чудес не бывает. Даром только сыр в мышеловке. Хотя нет… — Учитель ненадолго задумался. — Мышеловка тоже стоит денег. Даром — только неприятности, — выкрутился он.       Вэньвэнь почти застонала вслух. Шестой.       — А ещё даром бываем мы, — добавил она. — И чудеса.       Учитель усмехнулся       — Это не чудо. Это работа. За которую нам, между прочим, нам так и не заплатили.       — Как это не заплатили?! Ты взял три цяня!       — Это был штраф, а не плата за услуги. Глаза видят одно, а руки делают своё — одно другому не мешает, но и не заменяет.       Вэньвэнь нахмурилась.       — Это сейчас вообще не подходит.       — Не умничай, — обиделся Учитель.       — Но у тебя стало получаться гораздо лучше! — искренне похвалила его Вэньвэнь. — А ещё мы помогли людям. И это важнее денег.       — Сытый не разумеет голодного, — вздохнул Учитель. — Это очень наивно. И совершенно непрактично. Ты бы ещё сказала, что паровые булочки с мясом растут на деревьях.       В этот момент Вэньвэнь поняла, что перестала считать.        ***       Вечером они развели костёр за городом, на берегу реки.       — Учитель, а почему мы не уничтожили подушку сразу?       — Потому что я хотел посмотреть, как она устроена. — Учитель достал злополучную подушку из мешка. — Такие артефакты не появляются сами по себе. Их кто-то делает. По когтям узнают льва. По подушке — жулика.       — Ты думаешь, тот проезжий торговец — демон?       — Или заклинатель-недоучка. Не важно. Важно — как это работает. И где он взял талисман. Такие вещи на дороге не валяются.       Он разрезал подушку ножом. Из неё посыпались какие-то травы, сухие лепестки и... маленький, свёрнутый в трубочку листок бумаги.       — Талисман, — сказал Учитель, поднося листок к огню. — Грубый, плохо нарисованный, но работающий. Как телега на глиняных колёсах — едет, но долго не протянет.       — Что он делает?       — Перекачивает Ци. От тех, кто спит рядом, к тому, кто спит на подушке. Примитивная, но эффективная магия. Как кража риса из чужого мешка — ничего сложного, но подло.       — И кто это сделал?       — Не знаю, — Учитель бросил талисман в огонь. Тот вспыхнул синим пламенем и рассыпался в пепел. — Но если этот «торговец» ещё где-то появится... мы его найдём. Нет дыма без огня. Будет дым — будет и огонь. Будет жулик — будут и жалобы.       Вэньвэнь смотрела на огонь и думала.       — Учитель, а я сегодня высплюсь?       — Должна.       — А если нет?       — Тогда завтра будем искать другого виноватого, — пожал плечами Учитель.       — Учитель, — сказала Вэньвэнь осторожно. — А можно у тебя кое-что спросить?       — Спроси.       — Ты... ты сейчас специально так разговариваешь? Или это та книжка про мудрости на тебя так подействовала?       Учитель замер. Помолчал. Потом сказал с достоинством:       — Знание — сила.       Вэньвэнь покачала головой и легла спать.       Сон пришёл быстро. И был он глубоким, спокойным. Без краж. Без подозрительных торговцев. А утром она проснулась довольная и отдохнувшая.       — Выспалась? — спросил Учитель, уже собиравший вещи. Он вообще собирал вещи быстрее, чем Вэньвэнь просыпалась. Это был один из его многочисленных талантов.       — Да! — Вэньвэнь подпрыгнула. — Учитель, а можно сегодня паровую булочку с мясом?       — Нет.       — Ну пожалуйста!       — Ты забыла? У нас нет денег.       — Но ты получит три цяня от того торговца!       — Что упало — то пропало, — строго сказал Учитель. — Как и всё, что попадает в мой кошелёк.       — Учитель, — вздохнула Вэньвэнь. — Может ты уже перестанешь?       — Не понимаю, о чём ты, —невозмутимо произнёс Учитель.       — Ну Учите-е-ель…       — Старый пёс не выучит новые трюки, — с каменным лицом ответил он.       — Какая ерунда! — в сердцах воскликнула Вэньвэнь. — Ты уверен, что это точно народная мудрость?       — ...Возможно, я её немного адаптировал. А теперь вставай. Нас ждёт дорога.       — А куда мы идём?       — Искать того торговца подушками. Если он продал одну такую подушку — продаст и вторую. В другой деревне. Другим людям. Один раз — случай, два раза — закономерность. Три раза — пора браться за кисть и писать жалобу в Гильдию Заклинателей.       — То есть мы будем... расследовать? — воодушевилась Вэньвэнь. — Как настоящие сыщики?       — Как настоящие заклинатели, — поправил Учитель. — Сыщики берут деньги за расследования. А мы... — он вздохнул, — ...мы берём только штрафы. Хороший человек всегда в убытке.       — А разве чистая совесть стоит меньше денег? — хитро прищурилась Вэньвэнь.       Учитель замолчал. Солнце поднималось над дорогой, и день обещал быть долгим, интересным и, может быть, даже сытным.       — Учитель! — крикнула Вэньвэнь уже на ходу. — Я тоже могу придумывать мудрости. Это совсем не сложно и никакие заумные книжки для этого не нужны. Смотри: семь раз отмерь, один раз отрежь.       — ...Вэньвэнь, не испытывай моё терпение.       — Тише едешь — дальше будешь.       — Я тебя оставлю на обочине.       — Лучше синица в руке, чем журавль в небе.       — Единственный шанс получить сытный обед — это способность вовремя промолчать. Запомни. Это мудрость, которую я сам только что придумал и собираюсь теперь всегда ей следовать.       Вэньвэнь расхохоталась, и эхо её смеха долго летело вслед по дороге. КОНЕЦ