Часть 1

— Какаши! — разрезал тишину дома громкий и звонкий голос Сакуры. — Ну как так можно? Ты совсем с ума сошел! Тонкая девичья ладонь коснулась его не на шутку горячего и пышущего жаром лба, Сакура буквально закипела от возмущения. Этот жар по-настоящему пугал её, заставляя злиться еще сильнее. Она видела много тяжелых травм, но такая безответственность со стороны близкого человека просто выводила её из себя. — Ты чем вообще думал?! Почему не сказал мне сразу? — продолжала громко кричать она, пока её пальцы заметно дрожали, пытаясь как можно быстрее достать нужные таблетки из домашней аптечки. Он лишь тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Вид у него был помятый: кожа казалась намного бледнее обычного, а веки были свинцовыми, очень тяжелыми от сильного жара. Было заметно, что роль «беспомощного больного» давалась ему с огромным трудом — привычка всегда быть в строю и не обременять других своими лишними заботами сидела в нём слишком глубоко, даже сейчас, когда силы окончательно его покинули. — Ну чего же ты шумишь... — тихо отозвался он, и его голос прозвучал непривычно хрипло и почти неузнаваемо. — Это просто легкая простуда, Сакура, ничего такого, с чем бы я не справился сам. Не хотел, чтобы ты зря тратила на это свое драгоценное время. Он попытался приподняться на локтях, чтобы сесть в кровати чуть ровнее, но тут же поморщился от резкого головокружения. Комната перед глазами предательски поплыла, и он замер, ожидая, пока мир снова станет стабильным. — Ты вообще знаешь, чем это всё могло обернуться? Между прочим, сейчас вирус ходит крайне опасный! — продолжала свою тираду Сакура, совершенно не желая слушать его нелепые оправдания. Она параллельно со словами быстро ушла на кухню, чтобы принести стакан прохладной, кристально чистой воды. Её голос продолжал доноситься оттуда, наполненный яростью медика и искренней тревогой за этого упрямого человека, который снова решил проигнорировать болезнь. Она была вне себя от того, что он так долго молчал. Ну правда, как так можно? Сидеть с такой огромной температурой и ничего не говорить! Глупости! Какие же это несусветные глупости, полннейшяя тупость! Думала Сакура, стараясь унять внутреннюю дрожь, пока протягивала едва сидящему на кровати Какаши маленькую белую таблетку и тот самый стакан с водой. Она молча смотрела, как он послушно, без единого возражения выпивает горькое лекарство и до самого дна опустошает стакан, и это его непривычное смирение раздражало её ещё сильнее, чем если бы он начал спорить. Сакура резко отошла к окну, тяжело облокачиваясь о деревянный подоконник. Она плотно скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то отгородиться от собственного беспокойства, которое всё ещё бурлило внутри неё. — Подействует примерно через пятнадцать минут, — глухо пробормотала она, глядя куда-то в сторону, лишь бы не сталкиваться с ним взглядом прямо сейчас. Какаши к этому самому моменту уже обратно лёг, издав тихий, совершенно измученный вздох. Он выглядел таким слабым и беззащитным, что Сакура не выдержала и всё-таки подняла на него свой взгляд. В ту же секунду в её сердце что-то болезненно и остро сжалось. Весь её недавний боевой запал мгновенно исчез, и на смену ярости пришло совсем другое, тяжелое чувство. Ей стало безумно, просто невыносимо стыдно за то, что она так сильно и громко на него кричала всё это время. Почему-то в тот момент она была так сильно зла, что будто совершенно не понимала, что именно она сейчас творит и как это, наверное, ранит его. Она так сильно разпереживалась за него, так испугалась этого жара, что её мозг просто выбрал крик как единственную возможную защиту. Но теперь, глядя на его бледное лицо и плотно закрытые глаза, её накрыло липким стыдом даже гораздо больше, чем недавней злостью. Она стояла у окна, чувствуя себя виноватой в том, что добавила ему лишней боли своими нотациями. Она понимала, что должна подойти и как-то загладить эту вину.... Сакура подошла ближе к кровати, почти вплотную. В её голове будто что-то щелкнуло, и вся недавняя злость окончательно сменилась жгучим желанием искупить свою вину. Она хотела, чтобы ему сейчас стало по-настоящему, безумно хорошо, и она точно знала один проверенный способ это устроить... Сакура аккуратно потянула за край одеяла, раскрывая его разгоряченное тело. – Нельзя слишком сильно укрываться с такой высокой температурой, – тихо произнесла Сакура, наваливаясь на него и оказываясь лицом прямо напротив его паха. Её рука мягко скользнула под его футболку, осторожно поглаживая по животу и ребрам, чувствуя каждый его вдох. Затем она плавно спустилась ниже, к резинке штанов, аккуратно стягивая их вниз. Какаши замер, не в силах вымолвить ни слова; он явно находился в полном замешательстве, но не пытался её остановить. Освободив его, она бережно обхватила пальцами горячую плоть и мягко, почти невесомо коснулась её кончиком языка. Сакура продолжала медленно и трепетно ласкать его, и с её собственных губ сорвался тихий, едва слышный вздох, в котором смешались её волнение и нежность. Она аккуратно взяла его в рот, стараясь быть максимально деликатной, и начала плавно, ритмично посасывать. В каждое это движение она вкладывала всё своё желание загладить вину за недавнюю вспышку гнева. — Сакура... — хрипло и надломленно выдохнул он, и в этом звуке было столько измученного наслаждения, что у неё потеплело внутри. Его ладонь, всё еще немного дрожащая от жара, легла ей на затылок. Пальцы запутались в мягких розовых волосах, чуть надавливая вниз и без слов давая понять, что он хочет почувствовать её еще глубже. Она послушно исполнила его желание, принимая его в себя полностью, безмерно бережно и самоотверженно. Сакура продолжала эти тягучие, ласковые движения, каждой клеткой чувствуя, как его дыхание становится всё более сбивчивым. На мгновение она отстранилась и подняла на него взгляд, полный преданности. Какаши мирно прикрыл глаза, отдаваясь захлестнувшему его удовольствию, и чуть сильнее сжал её пряди, направляя. Видя, как он тает в её руках, Сакура начала действовать активнее, заставляя хриплые, низкие звуки, которые он издавал, звучать всё громче в тишине комнаты. Она стала двигаться еще интенсивнее и смелее, кожей чувствуя, что он уже совсем близок к финалу. Когда наступила разрядка, Какаши крепко, почти судорожно сжал её волосы, не в силах сдержать резкий выдох. Она покорно приняла его в себя до самого конца, не прерывая близости ни на секунду. Когда всё закончилось, она мягко поднялась выше и, прежде чем поправить его штаны, запечатлела на его бедре мимолётный, ласковый поцелуй. Сакура немного отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Сейчас Какаши выглядел явно лучше: дыхание выровнялось, а на бледных щеках проступил слабый, здоровый оттенок. Температура точно начала спадать, а сам он, казалось, ещё пребывал в приятной полудреме, не до конца отойдя от недавнего оргазма. Сакура осторожно легла рядом, стараясь не задеть его, и нежно обняла, уткнувшись носом в изгиб его шеи. — Прости, что накричала... — тихим, почти невесомым шепотом сказала Сакура. — Я просто так сильно разпереживалась. В голове не укладывалось, почему ты сразу мне не сказал... Мне стало страшно, что я могла не успеть помочь и... Она ласково погладила его по плечу, а затем её пальцы осторожно нырнули под ткань его домашней футболки. Сакура медленно вела ладонью по его спине, вырисовывая невидимые, успокаивающие узоры, чувствуя, как под рукой расслабляется каждая его мышца. — Ты же не обижаешься? Какаши... Пожалуйста, скажи мне, — пробормотала она, замирая в ожидании. Тёплая рука Какаши нашла её талию и собственническим, но очень мягким движением притянула Сакуру ближе. Он буквально вжал её в себя, даря всё своё тепло. — Глупенькая, конечно же я не обижаюсь... Единственный, на кого я злюсь — это на эту простуду. Но ты её, кажется, уже не просто ослабила, а почти победила, — он тихо хмыкнул ей в волосы. — Да и после таких извинений... Разве я вообще способен на тебя злиться? Сакура судорожно выдохнула, чувствуя, как внутри всё тает. Она всхлипнула, прижимаясь к нему ещё крепче, до боли в ребрах. — Какаши... — выдохнула она, и её тело пробила мелкая дрожь от переизбытка чувств и уходящего стыда. Он услышал этот всхлип и, чуть отстранившись, взял её лицо в свои ладони, бережно вытирая большими пальцами влажные дорожки на щеках. Какаши нежно накрыл её губы своими в долгом, бесконечно теплом поцелуе. В этот момент в их мыслях на двоих осталась всего одна фраза: «Как же сильно я тебя люблю»