Часть 1

Сидя на подоконнике гостиной отчего дома, Рин, чуть съёживаясь от лёгкого сквозняка, образовавшегося из-за высокой теплопроводности стекла, наблюдал за тем, как с неба падает снег, кружась в свете уличных фонарей. Зимнее солнце озаряло всё вокруг теплым светом, придавая снегу сияние. Снежные хлопья мягко ложились на землю, укрывая её белым одеялом, а ветки деревьев покрылись хрупким льдом. Всё вокруг залито белым, на улице стоял лёгкий мороз, заставляя прохожих кутаться в свои куртки и зарываться носом в шарф, мечтая побыстрее добраться до дома, дабы понежиться у тёплой батареи с кружкой горячего чая или какао в руках, отогревая розоватые от холода пальцы. Раньше Рин любил, даже обожал зиму — она напоминала ему о ледяном и неприступном характере старшего брата, что также излучал безжалостный холод. Теперь же он её ненавидел: именно в это время года Саэ разрушил их мечту, оставив младшего брата ни с чем, кроме жгучей ненависти ко всему окружающему миру. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь противным тиканьем старинных часов и шумом холодильника. Родители уехали к старым друзьям в загородный дом, оставив младшего сына одного, наедине с самим собой, душевными метаниями — ну и со старшим братом. А Саэ тренировался, даже сейчас, находясь в Японии, он, кажется, умудрялся пропадать на тренировках даже чаще, чем в Испании. Последняя неделя прошла для младшего Итоши отсутствующе, после той злополучной ночи он словно лишился смысла жизни, не зная, что ему делать дальше. И только сейчас Рин заметил, как болезненно горели мышцы во всём теле после недавней тренировки: в последнее время он выкладывался на полную, преодолевая пик своих возможностей, — всё только ради того, чтобы в будущем отомстить, доказать старшему брату, что он не никчёмный таракан под его бутсами, а талантливый футболист, способный затмить даже сокровище Японии. Заставить Саэ завидовать, утереть ему нос. Но было ли это тем, чего младший правда хотел? Рин не знал, он слишком устал, чтобы включать самокопание сейчас и думать о том, что он чувствует и чего хочет. Всё вдруг перестало иметь какой-либо смысл — к чёрту теперь весь этот футбол, зачем он ему, если они с Саэ не будут вместе? Оказывается, Рин всего лишь хотел быть рядом с братом, а не играть в футбол по-настоящему. При таких мыслях в груди расползлась ноющая боль — не от интенсивной тренировки, а от осознания того, что теперь он и правда не знает, что ему делать. Продолжать играть в футбол или заняться чем-то другим. А может, просто отдохнуть ближайший месяц и ждать, пока на него снизойдёт озарение, — но тогда это станет лишь подтверждением обидных слов старшего брата о том, что он, Рин, жалок и всё, на чём построилась его пародия на личность, — это копирование старшего брата, его характера, желаний, целей. Всего, лишь бы быть как он. Рин устало выдохнул, прислонившись затылком к прохладному деревянному откосу. Сейчас хотелось наплевать на всё — бросить футбол, учёбу, саморазвитие, зарыться с головой под одеяло и слушать грустные песни, размышляя о том, как ему не повезло в жизни и сможет ли он когда-нибудь её изменить. Хотелось позволить себе побыть слабым и выплакаться — но нельзя. Если Саэ узнает об этом, он разочаруется ещё больше, хотя старшему, скорее всего, было бы всё равно на то, что происходит с, как он выразился, надоедливым младшим братом. И почему Рину не плевать? Его ведь бросили, ему плохо, он должен ненавидеть того, кто в одно мгновение разрушил его жизнь и амбиции, но он не может отрицать, что, если бы Саэ сейчас вошёл в комнату и всего-навсего спросил, как дела, даже не извинившись, но без привычного яда, Рин всё равно простил бы его, тут же забыв про все обиды, ненависть и прочие негативные чувства, снова став тем одержимым фанатом своего футбольного Бога. Какая-то амбивалентность. Но хуже всего было то, что Саэ правда мог бы бросить что-нибудь ядовитое — просто для того, чтобы подкинуть дров в и без того всепоглощающий костёр. Или же наоборот — сказать что-то лестное, чтобы вернуть былую зависимость младшего и вновь сделать из него своего верного фаната, чья аддикция станет регулярно подпитывать его и без того раздутое до небес эго. Теперь неясно, чего от него ожидать: грубого пинка или мимолётной ласки, а может, и вовсе холодного равнодушия. Полная неизвестность. Вдруг в прихожей раздался звук открывающейся двери, а следом характерный хлопок, и до гостиной донёсся лёгкий уличный холодок, проскользнувший через открытую дверь. Родители у друзей до поздней ночи — мама сама сказала, пока готовила очазуке и заваривала чай из комбу, чтобы сыновьям было чем питаться на время их отсутствия, — значит, единственный, кто мог вернуться домой, это Саэ. Поёжившись от холодка —и возможно от чего-то еще — Рин замер, ожидая, когда брат войдёт в гостиную, одарит его этим своим взглядом, в котором так и читается превосходство над всеми живыми существами, а затем включит трансляцию на телевизоре и начнёт анализировать игроков из разных команд, а Рин демонстративно уйдёт в комнату, чтобы показать, как ему неприятно общество старшего, хоть они оба знают, что всё как раз наоборот, и если бы не их недавние разногласия, то он сел бы рядом и откровенно пялился на старшего с восхищённым огоньком в глазах, что сохранился даже после той ночи. Сначала всё шло по привычному сценарию. Саэ и правда прошёл в гостиную, поправляя уложенную наверх чёлку — ещё одна деталь, которая бесила Рина, прямая чёлка шла Саэ намного больше, делала его чуть мягче, — и опустился на мягкий тёмный диван, но вместо того, чтобы включить запись какого-нибудь матча, сидел не двигаясь, оставляя руки сложенными на коленях, и, кажется, думал о чём-то. Рину так и хотелось спросить, о чём он так усердно размышляет, — как поинтересовался бы он из прошлого, — но сейчас оставалось лишь грызть губу в ожидании, когда же старший включит телевизор и темноволосый сможет уйти к себе, громко хлопнув дверью напоследок. — Что-то не так? — всё же вырвался вопрос у младшего, против его воли. Как-то само собой выскочило, правда. Саэ чуть вздрогнул, словно вырвавшись из глубоких размышлений, незаметно для любого человека, но только не для Рина, что знает о брате всё вдоль и поперёк, но младший решил никак не комментировать своё наблюдение, а то покажется обеспокоенным. — Ничего, просто вспоминал, во сколько пройдёт матч Бастард Мюнхена, — уже перелистывая каналы, как обычно нейтрально ответил старший. Рин, стиснув зубы, слез с подоконника и спешно побрёл в собственную комнату, хлопнув дверью, как хотел изначально, и скользнул на кровать, с головой зарываясь под одеяло. Почему-то холод пробирал до костей.