Чёрный огонь

Удар кулака по столу, нужно успеть сбежать отсюда до рассвета. На рассвете придёт инквизиция и сама смерть. Взгляд янтарных глаз метнулся к двери, затем к подвалу. Подвалы сельчан соединены катакомбами, можно сбежать по ним, главное успеть сделать это до рассвета. Нервы не выдерживали, пора бросать это место. Он сорвался с места, схватил сумку с полезненными травами и единственным гримуаром. В подвале было сыро, зато безопасно. Он быстро чёрпнул из ближайшей бочки вина, схватил кусок хлеба и побежал вглубь подвала, туда, где подвал становился катакомбами. Скорость быстро снижалась, дыхание становилось прерывистым, где тут выход? Тот или этот коридор? Это вообще можно назвать коридором? Сзади уже раздавались чьи-то голоса, и их главный вопрос был таков: "Где этот неверный ведьмак?". Фиолетоволосый оглянулся, развернулся всем корпусом, зашептал гулким голосом, будто он - сам ветер и топнул ногой, потолок коридора обвалился, заваливая проход. Он продолжил бежать, нужно к северу - там много ведьмаков, они примут, поймут. Бежать становилось сложнее, дыхание сбивалось. Он создал очередную преграду, и побежал к выходу из катакомб. Это должно было задержать инквизицию, издалека было видно, как его родное село подожгли, там кружили инквизиторы с красными факелами, с наверняка уродливыми лицами, скрытыми под масками. Очередная колдовская хитрость, и ведьмак стал невидимым, этого должно было хватить, чтобы добежать до леса. Он проскользил на пятках кожаных сапогов в густой траве. С каждой минутой темнело, луна сходила с неба, скоро белая кровь инквизиции наберёт мощь и его точно найдут, на рассвете, нужно сбежать в другой город до рассвета. В лесу слишком темно, но его это уже не смущает, сейчас главное - спастись. Он вновь набирает скорость. Будь проклят этот папа Римский! Будь проклята эта Инквизия! Будь проклят рассвет! Короткие перебежки, и он уже тихо ступает мимо дома лесника - старого отшельника и кажется воскресшего некроманта. На небе выступают сумерки, осталось мало времени до рассвета, на рассвете инкцизиция наберёт силу. Взгляд устремляется в небо, надо бежать быстрее, очередное заклинание частично возвращающее силы уже никак не помогает. Рука рыскает внутри сумки, нашлась полынь горькая, её должна хватить. Всего лишь разбавить вином и выпить. Фиолетоволосый быстро открывает стеклянный сосуд и запихивает внутрь полынь. Вино уже пахнет магией и силой, теперь можно пить. Ведьмак осушает четверть бутылочки и бежит вглубь леса. Глаза мечутся по небу, 30 минут до рассвета, нужно быстрее бежать, иначе найдёт инквизиция. Он поднимает руки к небу, и лес зарастает новыми деревьями. Фиолетовые, грубые, сальные волосы развиваются на слабом ветру от бега. Пора бежать, пора бежать. Сил с каждой секундой становится всё меньше и меньше, лоб намокает, дыхание становится прерывистей, осталось мало времени до рассвета, меньше 20 минуты, нет, меньше 10 минут до рассвета. — Нужно спрятаться — шепчет он вслух. Глаза долго ищут подходящее укрытие, пока не замечают заброшенную медвежью берлогу, лучше переждать день там. Ведьмаки только ночью сильны, зато инквизиция сильна с рассвета до вечерних сумерек. Он проскальзывает в пещеру, быстро изучает каждый угол и плюхается в дальнем углу среди груды камней. Лучше спрятаться там, если его укрытие найдут. 3 минуты до рассвета.... Ведьмак сжался в комок, он постарался слиться с темнотой, закутаться в тёмный плащ так, чтобы его никто не увидел. Рассвет. Янтарные глаза пристально смотрели на вход в берлогу. Вроде никого, можно выбираться и идти дальше. Пускай у него на сердце было тяжело, это не имело значения, нужно было идти. Он поднялся, спрятал лицо шарфом, закрыл лоб капюшоном и продвинулся к выходу на коленях. Он прополз до входа в берлогу, как вдруг его кто-то схватил, зажал рот потной ладонью, и резко надел на голову мешок. Ведьмак отчётливо чувствовал, как ему скручивают руки, как колючая верёвка обвивает его руки. Его вытащили за шкирку и всё что он услышал это сладкое, прозрачное и очень холодное: — Не рыпайся, такова воля божья. Фиолетоволосый хотел было огрызнуться, но ему не дали, грубо зашвырнув его на что-то вроде телеги. Вокруг раздались голоса "Вот это да, Зоннард сам поймал неверного! Обычно он их только выслеживал! Молодец!". А ведьмаку было от этого тошно. Над ним насмехаются. Он - лучший ведьмак! И попался в руки инквизитора без какого-либо опыта в охоте, только выслеживал и всё. Фиолетоволосый попробовал дотянуться рукой до сумки, но чья-то нога резко придавила ногу, вокруг все противно рассмеялись. Они ехали долго, сумку в итоге у ведьмака забрали. А когда доехали, Гика грубо швырнули на землю, сдёрнули грубый мешок с головы и за волосы потащили к алтарю. Янтарноглазый с трудом открыл глаза и всё что увидел это то, как плыл его мир, вокруг что-то выставляли, а сзади его касались холодные руки, обтянутые кожаными лентами, руки привязывали его к алтарю. Наконец спереди к нему подошёл инквизитор, кажется тот, который его поймал. Инквизитор заправил прядь волос Гика за ухо, почему-то на нём не было маски инквизиции, видимо принято снимать. Инквизитор оказался совсем молодым: юное лицо, волосы светлые, но холодные казались голубыми, глаза голубые, по-детски наивные, но хитрые, умные, от скулы до переносицы тянулся длинный шрам. Парень загадочно улыбнулся. — Все собрались? — спросил он у стоящего рядом инквизитора в маске. Его товарищ кивнул, голубоволосый поднялся, взял в руки жертвенное огниво и тихо им чиркнул, поджигая деревяшку. — Я освобождаю эту грешную душу от ноши дьявола, огнём я очищу его намерения, я очищаю этот мир от этого несчастного. Да будет Воля Божья исполнена! — с последним словом парень кинул деревяшку в сено под Гиком. Последнее, что видел ведьмак, умирая это то, как голубоволосый смущённо улыбаясь помахал ему рукой, мол "Прости, Воля Божья" и наконец умер. Конец