Часть 1

– Я вот даже не знаю, имеет ли это хоть какой-то смысл… – Сэм лежал поверх покрывала в очередном безликом отеле очередного города, название которого он забудет раньше, чем оно появится в зеркале заднего вида. – Какой ты скептик, Сэмми… – Дин, арахны обитают на Крите… А мы… – Сэм запнулся. Он реально не помнил, как называется этот город… – Мы явно не там! – Бобби позвонил… Сказал, что какой-то охотник уже поехал разбираться. И больше не выходил на связь… – Так бывает, Дин… И мы порой пропадаем с радаров. – Ага… Пропадаем… Но не всех потом находят в виде кровавых ошметков в огромной паутине… – Что? – Сэм уставился на Дина, чуть прищурившись. – Ага… Шериф был “из своих”, прикормленных. Поэтому он просто слил информацию охотникам, переложив, что называется, с больной головы на отрубленную… ** До места, где пару недель назад нашли останки человека, они добрались уже в собирающихся сумерках. Самые задворки города. Довольно большой пустырь, а дальше – старые корпуса заброшенного завода, что мертвым скелетом невиданного чудища возвышался над линией горизонта. Впрочем, пустырь не был так уж “необитаем”. Там нашелся остов сгоревшего фургона – покореженный, изуродованный. Чуть дальше уже врос в землю старый морской контейнер. Как он тут оказался – было загадкой. Но больше всего поражала ветхая, но все еще “живая” детская площадка. Тихая сейчас, в отсутствии своих маленьких посетителей. Облупившаяся краска, проржавевшая до дыр металлическая горка, согнутый по центру буквой “v” турник. Песочница, угол которой основательно прогнил, и ветер выдул остатки песка. Но зато там каким-то чудом удержалось детское ведерко. На нем даже сохранилась наклейка, которая была отклеена наполовину, но все еще держалась на месте. Производителям надо было продать патент на используемые ими материалы дорожно-строительным фирмам… Легкий ветерок заставлял край наклейки трепыхаться, порождая непрерывный шелест: истеричный, будто бы молящий прекратить это издевательство, продолжающееся изо дня в день… И качели. На толстых цепях были закреплены довольно мощные перекладины-сидушки. Единственные, кто (или что?) еще сопротивлялся течению времени. Ветер снова дунул. И качели заскрипели пронзительно и страшно. И этот повседневный ужас разнесся по пустырю, крыльями охватывая всю его огромную территорию. Скрип забрался в тот самый контейнер и, отразившись эхом, вылетел обратно. – Как будто в хоррор-фильме, – нервно передернул плечами Дин. Сэм ощутил очередной порыв ветра и почувствовал, как между лопаток пробрало холодом. Предсмертный скрип качелей, которые должны были давно умереть от дыхания природы, но никак не умирали окончательно, особенно напрягал. И если подобное он видел на экране телевизора, когда Дин добирался до ужастиков, было привычно и даже забавно – ведь они, охотники, в жизни видели гораздо больше ужасных штук, чем показывали по ящику, причем, еще не достигнув совершеннолетия – то сейчас… когда это все происходило вот так, в реальности, на задворках города… на задворках самой жизни… Они оба были вооружены, что называется, “до зубов”... Конечно, предполагалось, что это арахна, которую не возьмут ни пули, ни отрава, ни сожжение, только обезглавливание. А если это все же не она? Тогда вышеперечисленные способы вполне подойдут. Поэтому, помимо идеально острых мачете (Дин) и хопеш (Сэм), у них был с собой и пистолеты, и ножи, и обрезы, и соль…       Дин закрыл машину и, не поленившись, обошел кругом, проверяя, что ни одна день не откроется сама по себе. Провел рукой по капоту и, поправив пистолет за поясом, пошел вперед. Туда, где темным провалом зиял вход на территорию завода.       – И почему мы не дождались рассвета… – пробурчал он.       – Потому что могут пострадать люди, Дин, – закатил глаза Сэм. – Тут частенько ищут убежище бомжи… Это как раз та категория людей, которая в зоне риска. Их не будут искать, за них некому переживать… А арахне – если это именно она – такое на руку.       – Кстати, в этом районе почти нет бездомных… Что удивительно для такой фактурной окраины с огромными заброшенными цехами… Как минимум, тут должны проводиться рейвы! На постоянно основе, вообще… И сюда должно притягивать всяких фриков… а тут… тишина…       – Может, слухи о том, что это – гиблое место, просочились много дальше, чем нам сказал Бобби… Надо было не доверять только его словам, а сперва поговорить с местными, – задушнил Сэм.       – Ладно, идем дальше, – махнул рукой Дин.       Ближе к корпусам завода появился кустарник и даже деревца, которые становились все выше с их приближением к монументальной стене. Видимо, эта стена защищала растения от непогоды и давала им необходимую защиту, чтоб они могли развиваться и расти.       Один из кустов, еще без листвы, был покрыт небольшими цветами. В свете фонаря их цвет казался чрезмерно алым, уходящим в фиолетовый. Едва они подошли ближе, как запах – резкий, непривычный – заставил дернуться. Ветки обломились при их приближении, и лепестки кроваво-красными каплями опали на землю. За их спинами заплакали-захохотали качели.       – Это какой-то пиздец, – передернул плечами Дин. Сэм, хоть и промолчал, был полностью согласен.       Завод встретил их тишиной, гулом сквозняков, которые приносили и сюда плач недобитых качелей, и исписанными стенами. И, если некоторые надписи были мазней, то другие… Оооо… целые произведения искусства покрывали огромные стены помещения: лаконичность линий, точность штрихов и проработанные детали. У одной такой картины и замер Сэм. Здесь мастерски была изображена та самая мертвая детская площадка. Только с весьма ироничными, но очень точными “замечаниями” в виде мелких, даже, вроде бы, незаметных деталей, которые, тем не менее, цепляли, притягивали взгляд. Легкая тень там, где ее быть не может… Штрихи, что выходят за пределы необходимых контуров.       Они проверили цех, обошли по кругу сперва первый этаж, после поднялись на балкончик второго. Тут было страшно… Завод давно не работал, никто не следил за его сохранностью. Поэтому они шли, молясь про себя, чтоб вся эта конструкция выдержала .       – Гляди… На стене, где была нарисовала детская площадка сейчас, при смене ракурса, просматривался совсем другой узор. Три слова: – Сейчас все мертвы.       – Это какой-то пиздец, – поделился Дин. ** Они обследовали несколько помещений, выходивших окнами на пустырь. Ничего страшного, кусачего, проклинающего им не встретилось. Приборы тоже молчали. Во всяком случае, пока… – Поиграй со мной… Поиграй-поиграй-поиграй… – слова эхом прокатились по безжизненному цеху. Детский звонкий голосок, не понять, девчачий или мальчишеский. В ноздри вбился запах прогретого солнцем песка, только что купленных сланцев и нового пластмассового ведерка с совком. Откуда такая ассоциация – Дин не знал. Он даже не помнил, была ли у него эта самая пресловутая песочница в детстве и играл ли он с маленьким пластмассовым ведерком. Но он был абсолютно уверен, что новых сланцев с этим самым запахом вспененной резины у него точно не было. Прибор не фонил, и что же это такое было – непонятно. Сэм заметил только, как Дин целенаправленно пошел в сторону выхода. Не говоря ни слова, ни зовя за собой. И Сэм рванул следом. **       – Тут нет песка, – заметил Дин, устраиваясь на том уголке песочницы, что еще не осыпалась прахом от времени. Качели заскрипели.       – Именно…       Казалось, качели скрипели, хохоча над чужими страхами.       – А я хочу сделать куличик из песка… – голос зазвучал по-детски требовательно и в то же время просительно.       Дин, больше не говоря ни слова, сыпанул соли в уголок песочницы. Сэм, который, стараясь не шуметь, подошел ближе, тоже высыпал почти всю припасенную соль, оставив, впрочем, горсть себе: на всякий случай. Его соль попала и на ведерко, и на невесть откуда взявшуюся лопатку.       – Поиграй-поиграй!!       Дин, зачерпнув ладонями соль, насыпал ее в ведерко. Оно зашипело, запенилось. Сэм бросил сверху зажигалку.       – Поиграй, поиграй… Спасибо, что поиграл…              Несколько минут стояла тишина. Жуткая, страшная, сковывающая. Качели безжизненно обвисли и, казалось, никакая сила их больше не сдвинет с места. Горка обвалилась.       Только по песочнице перекатывался искореженное детское ведерко. И ни звука больше.       – Ты был прав, Сэмми… Это не арахна… А паутина, видимо, осталась с прошлого Хеллоуина…       Ветерок метнул им под ноги осыпавшиеся алые лепестки.       – Поехали отсюда, Дин….