Круг без цвета

— Бей этого ублюдка! Бей! Так ему! Отрывай ему руку! Отрывай! Давай! — Отманахай ее по самое плечо. — А потом засунь ее ему в рот, чтоб он жрал, пока не подавится. Именно эти звуки и разбудили Костю. Костя встал и сразу же стал искать глазами Нутро, но его нигде не было видно. Только хорошо проморгавшись Костя приметил кишочную массу в небе. Нутро свернуло свои кишки в кулачки и яро поддерживало кого-то. Когда Костя обратил внимание на то, что происходит вокруг, он увидел сотни толп. Одни толпы были небольшие всего человек с пятьдесят, а некоторые насчитывали несколько тысяч. Несмотря на разные размеры, все эти толпы объединяла форма кольца. Везде и всюду люди стояли в закольцованных кругах и скандировали речи, призывающие к насилию. Костя подошел к ближайшей небольшой толпе, как раз к той, где кого-то принуждали оторвать руку. Было трудно увидеть, что происходит, но Костя четко мог слышать. Сначала был слышен хруст, словно кто-то надломил сельдерей. После этого смех, не истерический и не психопатический, а юмористический. Костя подумал, что он не услышал какую-то шутку, но потом предположил, что в совершаемом акте насилия произошло что-то действительно забавное. После этого до Костиных ушей донеслось мычание, смешанное с попытками набрать воздуха в грудь. — Пусть отведает азиатской плоти, так ему — истошно орал голос где-то с другого конца кольца. — Нехрен так долго носить чужие руки!! — скандировал женский низкий голос откуда-то справа. Чавкающие звуки, кашель. Кажется, он сдался и таки принялся есть то, что ему так усердно пихали в рот. Затем затишье. Два кряхтящих голоса вышли в центр. Что-то с усилием подняли и… Через два моргания Костя увидел, как в пяти метрах от него приземлился безрукий труп. Почти тут же труп встал и как ни в чем не бывало побежал к тому же кольцу, откуда был отправлен в небольшой полет. В кругу зазвучал радостный смех. Снова звуки хрустящего сельдерея, а потом звук резкого склеивания двух предметов, обильно смазанных чем-то, что издало хлюпающий звук. — А теперь начинаем аукцион. У нас тут великолепная рука нациста времен второй мировой! Всех желающих побороться за нее прошу выйти в круг. Вдохов на двадцать в кругу воцарила полная тишина. — В таком случае… Хлюп! Оторванная рука оказалось брошена прям на спину Кости. —… я хочу напомнить победителю, что ношение новой конечности обязывает его снова выйти в круг завтра, иначе он будет поставлен, как и текущий проигравший, с противником гораздо сильнее себя. А теперь я хочу узнать, кто желает выйти в круг побороться или может быть у кого-то есть кандидаты? Костя ощутил, как кто-то схватил его за плечи и чуть ли не закинул в центр круга — А вот и второй наш боец! Поприветствуйте его своими жаркими апплодисментами! Итак, парни, сражаемся, пока кто-нибудь из вас не оторвет сопернику конечность или голову. Разрешены любые приемы, кроме обзывательств, далее по списку: бульбашом, гансом, голубком, гомосеком, дагом, желтокожим, жидом, зеленушником, кацапом, косоглазым, косорылым, лягушатником, майком, макоронником, москолем, нациком, нигером, пакисом, паком, персилом, пидором, пиндосом, пшеком, рашиком, синюшником, скинщиком, снежком, узкоглазым, фашиком, фрицем, хабиби, хачом, хохлом, чернушником, чуркой, чучмеком, шоколадником и их производными. Старт! Месиво! Пока Костя топтался со своей худой памятью в районе "лягушатника", ведущий ловким рывком нырнул в толпу, оставив Костю и его визави в кругу одних. Увидев грозную гору мышц перед собой, Костя смекнул, что тут не до запоминаний. Только он хотел встать хоть в сколько-то боевую стойку, как тут же ему прямо в харю прилетел смачный удар туго сжатым кулаком. Костя просто упал от такого и, кажется, потерял сознание. Но все это "кажется" тут же развеялось, как только он ощутил мощнейшее давление в области грудной клетки. Костя уже представлял, как сейчас его раздавливают, как его конечности разбирают разные люди и как он, аки шлюха, начинает переходить от одного к другому, просто разделанный на части. Может, Костя и был тем еще дном, но хоронить здесь и сейчас он себя не хотел. Хотя чем большее давление оказывалось на его грудь, тем больше ему самому хотелось свернуть себе шею. Памятуя слова Нутро, Костя стал больше думать о своем теле: о том, как он дышит, о том, как течет кровь по его венам. И тут же он снова ощутил ту легкость, с которой уже был знаком. Находясь в ней, он не ощущал никакого давления на грудь. Даже скорее наоборот, он выталкивал своей грудной клеткой ступню, что так пыталась превратить ее в крошево и месиво. Услышав басистое удивление, Костя понял, что это его шанс. Он схватил ногу, что стояла гордо, аки нога первооткрывателя на камне для красивого портрета, обеими руками и попытался вывернуть ее, сломать. Но сил ему не хватало для подобного увечья. Однако энергии в мышцах от веры в свою плоть и внутренности вполне хватило, чтоб опрокинуть оппонента навзничь. По привычке отряхиваясь, Костя встал и принял какую-то нелепую боевую стойку. Признать, других он не знал. Но ему казалось, что сильно выдвинуть корпус вперед, поднять плечи, вжав шею посильнее, и выставить кулаки выше своего лба — очень хорошая идея. Если бы только Костя мог посмотреть на себя со стороны, то он тут же рассмеялся, подметив, что сейчас похож больше на неандертальца, чем на бойца. Противник Кости встал и выругался: — Du bist so ein Arsch! (нем. Ну ты и задница! — прим. автора) — А я думал, тут все по-русски, говорят, — в этот момент в Костиному мозгу послышался голос Нутра. Костя ожидал услышать наставления или слова поддержки, но вместо этого услышал только "Он бы и сказал по-русски, просто автор изъебнуться захотел". Тем не менее Костя нашел в себе силы, чтоб начать сближаться и пытаться атаковать фрица. Да, я назвал его фрицем, запрет на произношение был дан только бойцам, про автора текста там ничего не говорилось. Так вот… пытаться атаковать фрица. Он хотел взять его в расфокус, чтоб контролировать движение всех частей его тела, но не сумел. Костя, если ты это читаешь, прости, что сделал тебя таким немощным. Оппонент Кости без лишних соплей и движений вмазал нашему герою со всей силы. Костя не отлетел от такого, не упал и даже не пошатнулся. Из уст Костиного врага потекло легкое сипение. Костя был напуган и от удара, что логично, закрыл глаза, но когда он их открыл, он чуть не принялся плясать. Его вера в плоть была столь сильной, что Костя своим шнобелем проткнул кулак оппонента. Теперь началось настоящее избиение. Костя все еще плохо дрался, но вера в его плоть превращала его нелепые мотыляния руками в воздухе в настоящие сокрушительные удары, перемалывающие плоть немца не то что в фарш, а скорее в мясной пудинг. — Ээээ, хорош его разъедать, ногу ему рви! Тут Костя вспомнил, что, кажется, цель боя не убить противника, а лишить его самого дорого — ног. Одним щелбаном, да что там щелбаном, безымяночкой, Костя отправил своего соперника в непродолжительный полет на лопатки. Когда тот приземлился, Костя с легкостью оборвал ему обе ноги. Будто два пальца в розетку было сложнее засунуть, чем оборвать почти полтела человека. Но вместо того, чтоб в ликующем экстазе отдать трофей ведущему, Костя бросил обе ноги в разные стороны. Вся толпа просто в раз разбежалась в те стороны, забыв про сражение. В обоих концах началась настоящая кулачная бойня за ноги. Весь этот сброд рвал друг другу конечности, отрывал куски мяса или вырывал органы, а потом приделывал к другим. — Красивое зрелище, — услышал Костя голос Нутра у себя над головой. — Это, получается, какой-то круг разнообразия, верно? — Да. Все, кто дискредитировал других или отделял себя по тому или иному цвету. Будь цвет кожи или ориентации. — А почему они вместе… — Да потому что геи и лесбиянки — тупиковая сеть, они не дадут продолжения плоти, как ни старайся. Чтобы извращенного они там с транс-переходами не придумывали, это все не то, чего я жду от них. А вот нацисты, расисты, или те, кто давал им отпор как правило заканчивают свою жизнь раньше времени и не интересуются плотью, в смысле продолжения жизни. Мне это все неинтересно. А тут они могут быть действительно разнообразными. Первые получают возможность менять пол хоть по сто раз на дню, вторые находят счастье в том, что без цвета кожи можно носить части тела любого другого представителя народа или же нации. Им тут весело и они не стремятся к раю. К тому же они иногда очень удачно хватают идущих к раю с предыдущих двух кругов, что лично меня тоже довольно сильно устраивает. — Лихо ты это придумал. А почему они не поступят как я в сражении? Поверить в плоть, вроде бы не так сложно. — Им это сделать сложнее всего. Они большие адепты своих убеждений и убеждений, навязанных им тут мной. Сколько ни старайся, все будет так, как ты видел. Они будут и дальше драться за плоть. За все время существования мира только тридцать три человека смогли выбраться из этого круга, попав в него изначально. Но это только очень великие люди, например, Чайковский или Уайльд, Цветаева и остальные. Не хочу тратить твое внимание на это. Лучше посмотри, к чему сейчас приведет твоя небольшая шалость. На полотне кровавого купола появилась белая линия. Она двигалась в сторону того сброда, что образовался вокруг двух ног побежденного оппонента Кости. Чем ближе фигура, которая рисовала эту линию, была к точке назначения, тем четче Костины глаза видели крылья за спиной. Причем эти крылья были сделаны из человеческих костей и белой ткани, что для взора Кости в рамках этого мира было вновинку. Существо безмолвно подлетело к одной толпе и направило сильный луч света в мясную гущу. Под действием этого луча мясо всех причастных плавилось словно пластик и тут же остывало, спаивая межу собой плоть людей. На Костиных глазах за десяток морганий толпа людей превратилась в костно-мышечную массу, неистово кряхтящую и орущую. Она почти не могла ходить. Существо схватило своим световым лучом из ладони эту человеческую кучу и бросила ее в сторону, как шарик для боулинга. Само собой куча столкнулась со второй частью толпы и покатилась на пару километров дальше, забирая в себя еще несколько тушек из других колец людей, где шла ожесточенная кулачная битва. Крылатое существо в одно моргание Костиных глаз преодолело все то расстояние, что куча прокатилась за сотню морганий Кости. Еще несколько махинаций лучами и получилась уже до боли знакомая фигура на тридцати трех ногах. Не дав мясисто-костистой куче поймать хоть какое-то равновесие, чтоб научиться двигаться в этой "сборке", крылатое существо очень стремительно унесло это чудище куда-то в сторону от Рая. Позже оно вернулось с очень похожей кучей и бросило ее на пол того круга, где сейчас находился Костя. Принесенная куча тут же рассыпалась на людей. Не все из них были абсолютно целы, но мертвых среди них не было точно. — Это же те самые наказания чиновников. — Когда в народе достаточно ярости, они расправятся с кем угодно, стоит только объединить их общей идеей. Именно это ты сейчас и наблюдал, мальчик мой. Единение людей одной мыслью. Пожалуй, этот круг один из моих самых любимых. Тут споры, драки, перестановки частей тел, ненависть. Да этот уровень живее, чем половина России. — Ты хочешь сказать, что половина россиян сейчас чувствуют себя мертвее, чем эти бескожие нацисты и геи? — Я не сказал россиян, я сказал России. Надо уметь различать. Вы, вроде, бы не глупый молодой человек. — А существо с крыльями это кто? — Всему свое время, Костя. Косте даже захотелось ударить Нутро за очередной его такой ответ, но что-то внутри не то что подсказывало, оно совершенно неприкрыто кричало "Не лезь, оно тебя сожрет!". — Пойдем, дальше. Тебе еще многое надо успеть увидеть. Мы ведь даже и половины не прошли. Нутро сейчас висело в воздухе, наблюдая за очередной кулачной битвой, отчего оно даже не заметило, что Костя сам уже пошел по направлению к раю. Сейчас Костя смотрел по сторонам в поисках еще какой-нибудь кучки негодяев, в которой можно было устроить мясной саботаж. Но те, что попадались ему на глаза, были либо слишком огромные, что нагоняло на Костю чувство страха и подавленности, либо слишком маленькие, отчего внутренне Косте становилось скучно и неинтересно. — А наказания для политиков берут только с этого круга? — Да, я ведь уже говорил про ярость и идею. На этом круге народные массы легче собирать и объединять общим гневом к политикам. Не важно, к какому цвету и кто себя к кому относил, не важно, с каким цветом он боролся, важно то, что всех этих разноцветных товарищей так или иначе притесняла политика. Где-то больше, где-то меньше. Все хватит, пойдем дальше. Нам нужно еще не мало успеть посмотреть и ощутить. Сразу предупрежу тебя, мой мальчик, следующий круг будет пройти сложнее всего, ведь там от тебя может остаться совсем ничего. Поэтому будь готов к самому страшному и худшему. Старайся не особо смотреть по сторонам и говори поменьше, хорошо? — Ладно. Постараюсь. Шагая и наблюдая дальше самые извращенные кулачные бои, Костя старался больше думать о плоти, чтоб очередное восхождение на гору было ему сильно проще. Обстановка впервые способствовала. Где-то девушки душили друг друга чужими трапециевидным волокнами мышц. Где-то люди кусали друг друга и сами себя, поедая плоть и испражнения тут же из прямо кишки склизкие массы, из которых собирались фигурки разных предметов и животных. С каждым шагом легкость наполняла нутро Кости. И вместе с тем Костя отметил кое-что, чего раньше не было. Теперь он будто был счастлив. Счастлив от всего, что происходит вокруг. От той вакханалии в обычной жизни он вряд ли бы испытал хоть какую-то позитивную эмоцию, но сейчас он был очень весел и рад. Так что все эти десятки тысяч шагов до очередного подъема прошлись за дюжину морганий. Снова позвоночник, снова брюхо, снова кишки, снова подъем. И впервые подъем Костю неподдельно пугал. Ведь чем выше он поднимался и чем ближе был к новому кругу, тем отчетливее он слышал сотни тысяч голосов.