~

      Слабый солнечный луч пробивается сквозь приоткрытые шторы больничной палаты, освещая одну из ваз с множеством жёлтых бутонов. От солнца цветы тоже начинают светиться, как фонарики.       В больнице Гравити Фолз витает атмосфера тоски. В прочем, как и в любой больнице любого города. Новенькая медсестра спешит к заведующему врачу, которая заполняет бумаги в своём кабинете.       – Там девочка, в тринадцатой палате, с жёлтыми розами. Сколько ей лет?       Тучная женщина нехотя отвлекается от своего занятия на пару секунд, а после снова начинает писать.       – Девочка с розами… Восемнадцать.       – Такая молоденькая… Нам в университете говорили, что ханахаки обычно подвержены люди в возрасте от двадцати четырёх лет и старше. Потому что начиная с этого возраста люди более серьёзно и вдумчиво любят другого человека, а в юном возрасте присутствует больше влюблённости, которая быстро проходит.       – Везде бывают исключения.       Медсестра растерянно бегает взглядом по кабинету.       – Неужели ничем нельзя ей помочь?       – Нет. Мы можем только облегчать её приступы.       – Может, попробовать найти объекта её любви и рассказать ему обо всём? Я читала статью, что в некоторых случаях это помогает. Человек начинает испытывать жалость к больному и на фоне этого тоже влюбляется, а больного постепенно отпускает. Или…       Врач тяжело вздыхает, шумно кладёт ручку на стол и, наконец, смотрит на свою новую работницу. Смотрит устало и с сочувствием. Как же ей надоели эти вчерашние студенты.       – Дорогая, в жизни всё намного печальнее того, чему тебя учат в университете и пишут в статьях. Объект её любви – демон, который хотел уничтожить наш город шесть лет назад. – медсестра меняется в лице – И поверь мне: он знает. Это билет в один конец. Мы ничем не можем ей помочь. ***      Всё началось с того, что спустя много лет Демон Разума смог высвободиться из заточения. Но последствия для него были не самые приятные – человеческое тело и малая часть тех сил, что были ранее. Силы со временем должны окрепнуть и восстановиться, но на это потребуется немало лет. Сейчас же Биллу остаётся только ждать, и он решает провести это время с пользой. В конце концов, он обязательно устроит новый странногедон, и нужно к этому событию заранее подготовиться. Ему по-прежнему нужна формула от этих несносных Пайнсов. А несносные Пайнсы очень дорожат друг другом, и этим определённо стоит воспользоваться. Демон, на глазах у родственников Мейбл, заключает её в розовую сферу и сообщает, что забирает с собой и готов обменять их драгоценную девочку только на формулу.       – Советую вам решаться быстрее. – протягивает Сайфер, проводя пальцем по оболочке едко-розового шара – Кто знает, что мне может захотеться с ней сделать?       Он ухмыляется и кидает взгляд на взбешённого Диппера. У демона хватает сил создать для себя защитный барьер, и никто из родных его пленницы не может ему совершенно ничего сделать. Он сумашедше-громко смеётся и исчезает вместе с Мейбл, покидая их измерение.       Девушка приходит в себя в просторной комнате с причудливыми стенами. Как ни странно, без цепей и чего-либо, сдерживающего её передвижения. Увиденное в окне повергает Мейбл в шок – земля и небо совершенно не тех цветов и оттенков, что она привыкла видеть. Поверхность какая-то выпукло-странная и по ней расхаживают различные монстры. Она в плену в другом измерении у демона разума, что может быть хуже?       – Я хочу домой! – Пайнс с ненавистью смотрит на Билла, как только он появляется.       – Дорогая, на ближайшее время твой дом – здесь.       – Отпусти меня, недоеденный ты кусок дорито!       – Разве тебя кто-то держит? Иди куда хочешь.       Мейбл с опаской оглядывается в окно. Эти монстры.. они же сожрут её живьём! Бежать некуда. Она скатывается по стене на пол, обнимает колени руками и от беспомощности просто плачет. Билл равнодушно окидывает её взглядом и выходит из комнаты.       Спустя две недели пленница понимает, что её положение не такое плохое, каким могло бы быть. Биллу до неё нет дела. Она видела за эти дни его всего несколько раз, он постоянно занят чем-то важным, либо же просто отсутствует в особняке, разбираясь с делами где-то в других местах. Сайфер периодически припугивает её. Кажется, чисто ради забавы. Силы, которых и так немного, он понапрасну тратить не хочет. Поэтому, за это время, он пугал её оленьими зубами и кричащей головой всего пару раз. И она, по правде говоря, не сильно то и испугалась. Всё это она уже видела. Больше раздражают его внезапные пугания в виде слов и физических действий. Периодически в нём просыпается желание поиздеваться над своей жертвой, и он начинает говорить ей всякие гадости.       – Что-то твои родные не торопятся возвращать тебя. Может, ты не так уж и нужна им?       – Они делают всё возможное, чтобы меня вернуть, я уверена! И формулу ты не получишь! Они обязательно найдут другой способ меня спасти!       Билл злится. Он думал, что на это уйдёт меньше времени. Пытается сделать ей неприятно. Больно хватает за запястья и прижимает к стене. Наклоняется над ухом и шепчет.       – Не найдут. Рано или поздно я убью вас всех, и вы больше не будете мельтешить у меня под носом.       – Я ненавижу тебя! – шипит Мейбл, пытаясь высвободиться из его крепкой хватки. Ей не нравится чувствовать его дыхание у своей шеи. Демон усмехается.       – Это взаимно. – он отстраняется, отпускает её и уходит – Ещё поболтаем.       Подобное происходило уже несколько раз, и Пайнс не нравится, что он так бесцеремонно внедряется в её личное пространство. Однако, даже несмотря на это, она не может не признать того, что Билл очень снисходителен к ней. Каждый день подданные демона приносят ей еду. И хотя эта еда существенно отличается от земной, она весьма вкусная. У неё есть возможность помыться, переодеться и свободно перемещаться по особняку. И, зная Сайфера, можно сказать, что с его стороны это даже щедро.       Мейбл неоднократно слушала рассказы дядюшки Форда о том, как демон разума пытал его. Это были очень изощрённые, очень болезненные и жестокие пытки. Более того, девушка прекрасно понимает, что пока она находится в этом измерении, он может делать с ней всё, что захочет. И, как бы ей этого ни хотелось, она не сможет ему противостоять. Звучит очень страшно, но Сайфер, по какой-то неведомой ей причине, не причиняет ей вреда. Только лишь пугает, но ничего всерьёз жестокого не делает. Поэтому, эти неприятные моменты чрезмерной близости можно перетерпеть и всё равно считать, что Билл её не трогает. Можно даже сказать, что она благодарна ему. Ведь те мучения, что достались Форду, она не смогла бы вынести. Жаловаться на что-то в таком положении – глупо. Приходится только терпеть и ждать, когда её, наконец, найдут.       А найти её совсем непросто. Диппер и Стен сразу же были готовы выложить демону любую формулу, лишь бы только им вернули их Мейбл. Но формулы они не знали, а Форд был категорически против такого решения проблемы.       – Биллу нельзя доверять! Нет никаких гарантий в том, что он отпустит девочку, когда получит желаемое, а вот всему миру в этом случае будет грозить опасность! Давайте думать рационально! Он не убьёт её, потому что она – его козырь. Мы обязательно вернём её домой!       Форд непреклонен. И много времени начала отнимать ещё и ругань между Пайнсами, которая стала постоянной с исчезновением Мейбл. Они пытались подсунуть Биллу фальшивую формулу, но его не проведёшь так просто. В итоге все сошлись на том, что нужно тратить все силы на поиски измерения, в котором находится девушка и способы перемещения в него.       А время шло, и пленница начала привыкать к своему положению.       Она выходит из комнаты и тихо проскальзывает в гостиную. Демон, сидя в кресле, держит в руке бокал вина и читает книгу. Мейбл с опаской подходит к нему.       – Билл… Где-то здесь есть пряжа и спицы? – Сайфер отвлекается от чтения и с недоумением глядит на неё. – Я совсем не знаю, что тут делать.. Я так скоро с ума сойду!       – Чудесно. Ты на кружок «умелые ручки» пришла, что ли?       – Но мне нужно хотя бы что-то делать!       – Может, мне самому тебя развлечь?       Он склоняет голову набок и расплывается в похабной ухмылке. Мейбл всё никак не может понять, почему его этот человеческий облик настолько привлекательный. Она недовольно выдыхает, закатывает глаза и быстрым шагом направляется к выходу.       – Пряжи нет. Но у Эрики есть холсты и кисти. Она иногда рисует. Можешь у неё попросить.       Пайнс останавливается. Эрика – это фиолетовая демонесса с большущими зубами, что прислуживает Биллу.       – А она… Не убьёт меня? – Сайфер усмехается и подносит бокал к губам.       – Нет. Если только я не прикажу.       На удивление, Эрика оказывается совсем не такой пугающей, как выглядела внешне. Она любезно делится с девушкой холстами, одалживает краски и перекидывается парочкой фраз. Холсты тоже отличаются от земных – они сделаны из кожи какого-то существа, но выбирать не приходится. Так Мейбл начинает с утра до ночи сидеть с кистью в руках.       – Нравится здешняя растительность? – интересуется Билл, разглядывая одну из её картин.       – Она весьма необычная. Это вон то дерево. – девушка тычит пальцем в окно – Оно мне понравилось.       – Из его плодов, кстати, и делают твои краски.       – А какой цвет?       Он усмехается.       – Все цвета. Плоды разноцветные.       У Мейбл восторженно загораются глаза, и она прислоняется лбом к стеклу, чтобы посмотреть на дерево ещё раз.       – Хочешь выйти наружу?       – Боюсь это будет слишком небезопасно для меня.       – Могу сопроводить.       Она с недоверием и удивлением косится на Сайфера.       – С тобой мне будет ещё более опасно.       Но Билл игнорирует это высказывание и через несколько минут они уже выходят из особняка. Оказавшись снаружи, он сильно сжимает её запястье, пока та изумлённо оглядывается по сторонам.       – Я не собираюсь сбегать. Здесь же некуда.       – Знаю. Это для того, чтобы тебя случайно не сожрали.       Мейбл вздрагивает и бросает взгляды вокруг себя уже не с восхищением, а с тревогой. Сайфер с интересом наблюдает за её испугом. Они идут по причудливой дорожке. Проходящие мимо существа не отрываясь пялятся на неё, но не трогают. Она делает шаг ближе к Биллу и понимает, что с ним действительно безопаснее, как бы странно это не ощущалось.       – Это твоё измерение?       – Нет. Я уже говорил, что моё измерение уничтожено. Это временный вариант. Надеюсь, в скором времени моим измерением станет ваше.       На его ухмылку Пайнс хмурит брови, но решает, что спорить бессмысленно. Искать собеседника в своём враге – странная идея, но ей становится слишком любопытно узнать о том, что происходит вокруг.       – Расскажи что-нибудь об этом месте.       И он рассказывает. Много, красочно, в подробностях. О жителях, о порядках, о природе и возникновении этого измерения. Можно сказать, проводит личную экскурсию своей пленнице. Она слушает, задаёт множество вопросов и восхищается происходящим вокруг буйством красок, текстур и странностей. Ей так интересно, что она была бы готова вот так гулять и слушать его хоть целыми днями подряд, даже несмотря на то, что рука давно начала неприятно ныть.       Теперь она изредка приходит в гостиную вечером, садится у камина, рисует и задаёт Биллу вопросы об измерениях и вселенных. Если у него не возникает желания поиздеваться над ней, то вечер проходит даже неплохо. Весьма легкомысленный поступок, но Пайнс хочется хотя бы с кем-то, хоть иногда разговаривать. А каждый рассказ Билла – крайне интересный. Она не понимает, как относится к нему. Любой их диалог выглядит странно, ведь она либо показывает свою враждебность, либо заинтересованно задаёт вопросы.       Мейбл рисует каждый день и в процессе этого начинает много думать. Наверное, даже слишком много.       Думать о том, почему она сидит в отдельной ото всех комнате за холстами, а не висит в какой-нибудь грязной серой темнице в кандалах, как было с дядей Фордом. За всё время Билл похищал её дважды. И ни в один, ни во второй раз ей не было плохо. Тоскливо, может, неприятно, тревожно, но не невыносимо больно. Почему? Она никак не может найти ответа. И наивное девичье мышление против воли начинает шептать всякие глупости. Приписывать похитителю совсем не характерные ему качества. Додумывает то, что определённо не может быть правдой.       Демона разума напрягает, что Пайнсы позволяют ему держать Мейбл в заложниках так долго. Он рассчитывал на то, что нужную ему информацию доставят практически сразу. Но они начали искать обходные пути решения. Сайфер понаблюдает за тем, как у них совершенно ничего не выходит и успокаивается. Решает, что рано или поздно они сдадутся и сообщат ему формулу. А пока можно просто ждать и решать другие вопросы. Времени у него в запасе как раз достаточно.       В какой-то момент Билл начинает замечать перемены в поведении своей заложницы. После тяжёлого загруженного дня ему нравится доставлять ей дискомфорт, припугивать, намеренно делать неприятно. Нравится смотреть на то, как она пытается храбриться перед ним, вырывается, выкрикивает оскорбления, но ничего не может сделать. Это забавляет. Но спустя какое-то время он замечает, что она перестала так сильно сопротивляться. Стала более послушной, что ли. Ещё немного понаблюдав, он понимает, что румянец на её щеках совсем не от злости.       – Неужели у Звёздочки начал появляться стокгольмский синдром? – размышляет демон, сидя у камина с бокалом вина поздним вечером.       На следующий день он решает проверить свои догадки и принудительно тащит пленницу танцевать. Включается красивая музыка, где-то под потолком загораются свечи. Мейбл сопротивляется от силы пол минуты, а после смиряется и начинает вторить его движениям. Он крепко держит её за талию, прижимая к себе как можно ближе и плавно переходит от одних движений танца к другим. Девушка старается не смотреть ему в глаза и опускает взгляд. Он наклоняется ближе, опаляя её правое ушко своим горячим дыханием.       – Выходит, любишь танцевать?       – Точно не с тобой. – огрызается Пайнс, пытаясь не забывать, кто перед ней.       – Точно? – он переходит на шёпот и чувствует, как её дыхание становится сбивчивым.       – Да. – слишком тихо, слишком робко.       – Уверена?       Демон чуть отстраняется, смотрит в её большие карие глаза, а после переводит взгляд на губы. Мейбл сильнее сжимает ткань его рубашки и не может отвести взгляда от горящих во полумраке зала, таких притягательных глаз. В них словно разлито жидкое золото. По спине пробегают мурашки. Билл наклоняется ближе, застывая в паре сантиметрах от её лица. И смотрит на реакцию. Мейбл прикрывает глаза и подаётся вперёд, желая ощутить прикосновение чужих губ к своим. Но этого не происходит. Она открывает глаза и видит, как Сайфер, отстранившись, наблюдает за ней с такой самодовольно-сладкой улыбкой, что ей тут же становится стыдно.       – Оставь меня в покое!       Она отталкивает Билла так резко и сильно, что ему приходится отпустить, и убегает к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Он остаётся стоять в зале, неспешно поправляя ворот рубашки.       – Игра становится интереснее.       С этого момента демон начинает интересоваться своей заложницей в несколько раз сильнее. И если раньше он пересекался с ней не чаще нескольких раз в неделю, то теперь это начало происходить каждый день.       Мейбл злится, Мейбл не хочет его видеть, Мейбл кричит о ненависти. И с каждым разом всё покорнее позволяет внедряться в своё пространство. Теперь с ней можно играть: прижав к стене водить пальцами по шее и наблюдать за тем, как она замирает, боясь спугнуть момент, не отрываясь смотреть в глаза до тех пор, пока её лицо не станет красного цвета.       Она снова ведётся даже на "поцелуй", словно забыв, чем это закончилось в пришлый раз. Билл всегда останавливается в последний момент, расплывается в обворожительной ухмылке и произносит что-то вроде "дела не ждут, Звёздочка". А после исчезает так же внезапно, как и появился. Он дразнит её. Играет, наслаждаясь неравнодушием и такой абсурдной влюблённостью. Демон для каждого придумывает свою особенную пытку, и для неё – пусть будет эта.       – Чего ты от меня хочешь? – спрашивает Мейбл, когда он в очередной раз подходит к ней сзади, обхватывает вокруг талии и держит так крепко, чтобы она не вырвалась. Она и не вырывается.       – Правды. – его бархатный голос рядом каждый раз заставляет её сердце биться быстрее.       – Какой ещё правды?       – Ты ненавидишь меня?       – Да.       – Разве?       Когда он так близко, всё тело начинает гореть. Ей становится жарко, она понимает, что Билл тоже чувствует это. Пайнс глубоко вздыхает и пытается привести мысли в норму.       – Ты сделал слишком много зла моим родным. Конечно, я тебя ненавижу.       Он насмешливо хмыкает, опуская ворот её свитера вниз. Приближается к нежной шее и кусает. Больно, до крови. Мейбл вздрагивает и стискивает зубы от боли, но молчит.       – Ответ неправильный.       Он слизывает с губ терпкий вкус металла и испаряется. Девушка опускается на пол, прижимает руку к кровоточащему участку кожи и закрывает глаза. Ей плохо и хорошо одновременно.       Биллу кажется, что захоти он зайти дальше, она позволила бы ему и это. Позволила бы абсолютно всё. Но ему это не нужно.       Демон разума, совсем как в прошлый раз, недооценил семейку Пайнс. Они, спустя несколько месяцев и приличное количество попыток, всё-таки находят лазейку и прокрадываются в нужное измерение. Пока он занят делами в другом месте, им удаётся найти Мейбл и вернуться в Гравити Фолз вместе с ней.       Она безмерно рада вновь встретиться с родными ей людьми и вернуться домой. Теперь она чувствует облегчение. И… тоску. Билл чувствует только злость от того, что его план провалился.       – Не подходи к ней! – грозно кричит Диппер, заслоняя сестру собой, когда Сайфер вновь нарисовывается у Хижины.       "Пожалуйста, подойти ко мне ближе" – читается в глазах Мейбл, как только он ловит на себе её взгляд.       – А вы знаете? У Звёздочки теперь есть се-кре-тик!       Этот "секретик" она надеялась унести с собой в могилу в глубокой старости и вспоминать только как глупую юношескую влюблённость, не несущую за собой никаких последствий. Но судьба распорядилась иначе.       Она начинает скучать. Сильно скучать. А Билл всё не появляется. Его план сорвался и теперь ему снова нет до неё никакого дела. Ведь надо выдумывать новые способы получения нужной ему информации. И на игры с его послушной куклой теперь не остаётся времени.       Ухудшение состояния Мейбл чувствует почти сразу, как возвращается домой. Поначалу это была просто лёгкая слабость и першение в горле. Она решает, что это связано с резкой переменой климата и перемещением из одного измерения в другое. Ещё пара недель и стоит родственникам упомянуть Сайфера, как начинаются внезапные приступы кашля. Тогда ей закрадываются в голову мысли о том, что что-то не так.       После первых жёлтых лепестков, выплёвываемых вместе с кровью в ванной, ей приходится признать, что проблема серьёзная. Ещё немного времени и острые шипы царапают горло изнутри, не давая нормально вздохнуть. Ну почему розы? Почему не что-то более безобидное? Ответ находился просто: потому что Билл сам такой же. Ядовитый, опасный, «с шипами», но с такой притягательной улыбкой, с таким глубоким выразительным взглядом, с таким красивым смехом. Несмотря на колючки, розы – самые известные и любимые цветы многих. И Мейбл всегда их любила. Но в этот раз шипы оказались слишком острыми.       Когда приступы начинают проявляться сильнее и чаще, родные принимают решение поместить её в больницу Гравити Фолз, в платную палату. Чтобы за ней был обеспечен лучший уход. Процедуры и уколы облегчают приступы, но помогают через раз. Состояние девочки только ухудшается.       – Я думал, что знаю тебя. Что понимаю. Думал, что могу понять всё. Но, кажется, ошибался. Мейбл, почему он? Почему грёбанный Билл Сайфер? – спрашивает её близнец, сидя напротив на стуле в больничной палате. Спрашивает без осуждения. С опустошением и горечью в голосе.       – Диппер, если бы я знала почему. Но я ничего не могу с собой поделать.       Он сильнее сжимает её холодные руки в замок своих тёплых и опускает к ним голову, касаясь лбом. Горячие слёзы разбиваются о холодный кафель больницы.       Постепенно палата Мейбл начинает заполняться цветами. Ей по-прежнему нравятся эти жёлтые розы, даже несмотря на то, что они приносят ей такую сильную боль. Даже несмотря на то, что когда-нибудь она из-за них умрёт. После каждого приступа она просит медсестёр отмывать бутоны от крови и класть их в пиалы с водой, а целые цветы ставить в вазы. Когда хватает сил – делает это сама. Медперсонал с большим сочувствием относится к девушке и не против выполнять эту небольшую просьбу. А ещё с удивлением: все пациенты, болеющие ханахаки, обычно терпеть не могут цветы, растущие в их груди и уж точно не захотели бы оставлять их в своей палате. Пайнс, как и всегда, исключение из правил.       Демон разума с интересом оглядывает коридор больницы. В человеческом обличии его практически никто не знает и можно спокойно разгуливать везде, где захочется. Открыв дверь палаты, он видит ослабевшую, бледную Мейбл, взгляд которой сразу же оживляется, как только она смотрит на него. Сайфер медленно проходится по палате, разглядывая цветы.       – Ммм… Как вкусно пахнет. Соскучилась?       – Нет. – слишком неравнодушно откликается девушка, садясь на кровати – Зачем ты пришёл?       – Да вот, подумал, что давно не бывал в цветочных оранжереях. – он вдыхает сладкий аромат, с полуулыбкой наклонившись над одной из ваз.       – Очень смешно.       – К тому же, ты здесь знаменитость! О тебе перешёптывается вся больница! Таких юных пациентов с ханахаки у них ещё не было. Поздравляю, ты оказалась первой!       – Спасибо. – со вздохом выдавливает из себя Мейбл.       – Надо же, какая ирония! Мне даже не пришлось ничего делать, а скоро на одного из Пайнсов станет меньше! Ты сама вырыла себе могилу, дорогая.       – Я ненавижу тебя! – в очередной раз срывается с губ Мейбл, в ответ на это Билл смеётся.       Даже сквозь эту ядовитую насмешку она не может перестать думать о том, какой же красивый у него смех.       – Да что ты?! Розы, растущие в твоей груди, говорят об обратном!       Её так сильно хочется возразить, но слов не находится. Что бы она сейчас не сказала будет звучать слишком глупо. Ведь он прав. Она мельтешит глазами по стенам, стараясь на него не смотреть.       Сайфер подходит ближе, подносит руку к её подбородку и задирает его вверх, заставляя девушку смотреть ему в глаза.       – Давай, скажи мне правду. Хотя бы сейчас.       Конечно, он знает. Знает эту чёртову правду. Но ему слишком нравится тешить своё самолюбие.       У Мейбл в уголках глаз собираются слёзы, нет смысла скрывать то, что и так очевидно. Этот проигрыш будет стоить ей жизни.       – Я люблю тебя, Билл. Очень люблю.       Горячие слёзы стекают по побелевшей коже, его ухмылка становится шире.       – Умница. – одобрительно протягивает демон. Он присаживается на кровать, наклоняется ближе к её лицу, продолжая придерживать рукой подбородок и смотрит в глаза — Облегчить твои страдания?       Нет, он вовсе не хочет их облегчать. Это действие только усугубит ситуацию. Он хочет поиздеваться над ней ещё немного. И Мейбл это понимает. Она же не глупая. Но когда ещё она сможет получить от Билла этот несчастный поцелуй? Поцелуй, в котором она всё это время так нуждалась и который никогда не был доведён до конца. Плевать ей хочется на усугубление ситуации и на всё остальное.       Она прикрывает глаза, подаваясь вперёд, ближе к нему. Билл касается её прохладных губ своими тёплыми. Внедряется во всё её пространство, не давая и шанса отступить. Пайнс и не пытается, жадно вдыхая запах чужого парфюма, ощущая привкус терпкого вина на его губах, путает его, такие мягкие, волосы и ощущает тепло от его тела.       Но это тепло обманчиво. Ведь под внешней оболочкой Сайфер по-прежнему холоднее льда. Он её не любит. И не любил никогда. Мейбл ощущает это всем своим нутром и чувствует, как в груди в момент разрастается целый сад этих гребанных цветов. Ему нравится играть с ней. Нравится, что она, как послушная кукла, вторит всем его движениям. Нравится издеваться, дразнить, подчинять себе. Нравится чувствовать своё превосходство.       После долгого поцелуя демон отстраняется, облизывая губы. На них остался привкус её крови. А Мейбл еле сдерживает новый приступ, подступающий к горлу. Закрывает рот руками и пытается дышать глубже. Этот раз будет намного сильнее всех предыдущих, она уже чувствует это.       – Прощай, Звёздочка.       Выйдя в коридор, он слышит её сильный кашель и жадные попытки вдохнуть воздух, которого не хватает.       Цветы вперемешку с кровью один за другим вырываются изо рта, всё никак не заканчиваясь. Сдавливают сердце, обжигают лёгкие, раздирают шипами горло. Как они все вообще поместились там? Она судорожно нащупывает на стене кнопку вызова помощи.       У Билла спокойное выражение лица с лёгкой полуулыбкой. Как и всегда. Звук от его лакированных туфель разносится эхом по длинному коридору. Он идёт к выходу больницы ни разу не остановившись и не обернувшись.       Сегодняшняя ночь для его Звёздочки будет последней.