Часть 1

      Дом был старым и ветхим. Влад уже более десяти лет его не видел, да и не горел желанием увидеть вновь. Если бы не померла его старая тётка, то он никогда бы не вернулся сюда.       Дом достался ему в наследство, как единственному близкому родственнику, и теперь Владу пришлось приехать, чтобы проверить своё нежеланное "наследство" и решить все формальности с бумагами и прочим.       Не то, чтобы Влад его ненавидел, или здесь его обижали, - нет, такого не было никогда. Тетка всегда хорошо и с теплотой относилась к Владу и его сестре, с которой они часто находились у нее на период каникул. А последний год, когда Влад и Маша здесь были, то и вовсе жили не выезжая. Потом Влада забрала бабка по отцу, насовсем.       ...Влад стоял напротив дома, за калиткой и пристально рассматривал его и сад, в котором они с сестрой часто играли. Она была той ещё выдумщицей. Губы Влада дрогнули от нахлынувших воспоминаний. Он вздохнул и открыл, наконец, деревянную калитку, со знакомым, вросшим в подкорку скрипом, теперь на старых ржавых петлях, и шагнул на кирпичную дорожку с проросшими в щелях травой и мхом.       Начало осени лишь тронуло красками кроны деревьев и лениво мазнуло кустарники в саду. Многолетние цветы побурели местами и пожухли, кое где торчали самые бойкие, радуя глаз последними раскрывшимися бутонами. Насколько помнил Влад, сад всегда выглядел таким: полудиким и немного запущенным, так как тетка не отличалась тягой к садоводству и не горела желанием превращать такой большой участок в образец садового ландшафта. Но ему и Маше в их совместном детстве всё нравилось: они большую часть времени проводили в саду, выдумывая игры и преобразовывая беседку то в домик, то в корабль, то в кабину воздушного шара...       Влад обошел дом, выходя к террасе и охватывая взглядом задний двор, уже не такой огромный, каким он казался в детстве. В углу участка огромная плакучая ива навалилась на старую деревянную беседку, укрывая ее наполовину длинными ветвями. Здесь они с Машей часто прятались.       Влад моргнул от навалившейся на сердце болезненной тоски и тряхнул головой. Он сунул руки в карманы ветровки и зашагал обратно к крыльцу, не решаясь войти с задней двери. Да и наверняка она была заперта изнутри.       Когда он остановился напротив крыльца, такого же ветхого как и сам дом, то у него возникло позабытое чувство необъяснимой тревоги. Эта лёгкая тревожность корнями уходила в его детство, проведенное в этом доме и врезавшееся в его память. И Влад невольно передернул плечами, однако так и не смог сбросить с себя неприятные ощущения. Он не хотел возвращаться, но не мог же он развернуться и уйти. Так по-детски и трусливо. Как прежде.       На деревянных перилах местами потрескалась и залупилась зеленая краска, и неприятно торчала и недружелюбно колола руку. Ступеньки выглядели изношенными и скрипели протяжно, напоминая, что их давно следовало заменить на новые. Видимо, тётку это не смущало, а новый хозяин не горел желанием здесь жить. Влад хотел поскорее осмотреть дом, чтобы сделать несколько фотографий для продажи и поскорее уехать. Именно с таким настроем он ехал сюда, трясясь в электричке два часа.       Провернув пару раз ключ в замке с характерным щелкающим звуком, он резко открыл взвигнувшую дверь. На него словно вылилась стена затхлого и спёртого запаха с примесью характерного дому духа. Дом почти месяц стоял без хозяев, не проветривался и не отапливался, накапливая затхлость.       Осторожным и внимательным взглядом всмотрелся внутрь и тут же одернул сам себя: кого он ожидал там увидеть? Мышей? Что за глупость. Хотя и их присутствие выдавали черные зернышки экскрементов, оставленные местами, и особенно на кухне, на столе и поверхностях. Влад брезгливо скривил губы.       Это был просто одинокий и брошенный старый дом. Не более того.       Вздыхая больше над своей детской трусливостью, с которой он боролся последние десять лет, Влад скинул рюкзак и бросил его в небольшом зале в старое теткино кресло. Туда же полетела и вязаная шапка. Куртку он не решился снимать, в доме было холодно и сперва его следовало затопить. Котел он обнаружил в сенях, в отдельной маленькой комнатушке, на своём прежнем месте. В детстве они с Машей часто наблюдали, сидя на корточках рядом, бок о бок, как тетка разжигает котёл. Как он постепенно распаляется и гудит всё сильнее.       Вот и сейчас Влад смотрел, как старый котел набирает силы и как и прежде не подводит хозяев. Эмоции притупились и Влад смотрел на огонек, замирая на некоторое время.       "Владусь, осторожнее, обожжешься", - вспомнился ему голосок Маши и ее смех, тихий и нежный. Сестра любила своего "Владусю", а он любил ее.       Сердце Влада сжало от тоски. Он вздохнул, и прокашлялся, будто нарочно выкашливая воспоминания. Он не хотел от них избавляться, но и вспоминать сейчас тоже не горел желанием.       После котла, Влад решил всё же проветрить в доме и прошелся по комнатам, кое-где с трудом открывая скрипучие, набухшие от влаги форточки. Наконец, он добрался до отдалённой комнаты, которая имела дверь с выходом на террасу и внутренний двор. Она была больше прочих комнат, и сейчас Владу это казалось удивительным, что им с сестрой тетка выделила самую лучшую, просторную и светлую комнату в доме. Немного защемило внутри от осознания того факта, что всё же их здесь любили. Прежде он никогда об этом не задумывался.       Трубы от котла опоясывали дом изнутри и тепло уже добиралось до дальней комнаты. Здесь всё оставалось таким же, как и прежде. Словно после его ухода, тетка закрыла сюда дверь и никогда больше не заходила.       Невольно Влад нахмурил брови, ощущая вину за то, что не навещал ее, а лишь изредка созванивался. Сейчас он осознал, что первой всегда ему звонила тётка. Он дистанцировался, погруженный в свои подростковые дела и заботы, желая забыть всё, связанное с этим домом...       Влад пришел к выводу, что здесь он провёл свои лучшие дни, странным образом сочетающиеся с худшими. Но однозначно самые яркие в своей жизни.       Влад стоял замерев посреди комнаты и осматривался, вспоминая прошлое. В комнатке по-прежнему стояла одна кровать несмотря на простор, позволявший поставить еще одну. Но тогда именно он настоял, что будет спать с сестрой вместе. Влад наморщил лоб, пытаясь вспомнить причины, и решил, что это его братская привязанность к Маше сыграла роль.       Маша была старше на год, но ему казалось на все пять лет; не по годам рассудительная, добрая и любящая. Она окутывала Владусю заботой, терпеливо отвечала на все его вопросы, объясняла тихим голосом и успокаивала.       Присев на край кровати, он заметил, что она покрыта тем же покрывалом с черно-синим размытым рисунком, порой пугающим его в детстве. Он перевел взгляд на прикроватную тумбочку с лампой, усмехнулся и потянулся к ней, пробуя включить её. С щелчком лампа вспыхнула теплым желтым светом, еле заметно моргая от перепада тока. Ему вспомнилось, что с электричеством в доме всегда возникали проблемы и иногда свет "шалил", как говорила Маша, и тогда они зажигали свечу, или же тетка приносила им самодельную лампадку с фитильком из старого шнурка. И тогда они с Машей сидели рядом, прижимаясь друг к другу и наблюдали как тени пляшут на стене, превращаясь в причудливые картинки. И всегда это пробуждало во Владе необъяснимый трепет и страх. Маша всегда успокаивала его, а он лишь сильнее сжимал ее руку, замирая от тревоги и жмурился, когда было особенно страшно.       Переводя взгляд на ящик тумбочки, он вспомнил, что именно здесь они хранили свечку в стакане с рисом, насыпанный для устойчивости. Однако, он не проверил, а поднялся и подошел к двери, выходящей в сад. Летом каждый вечер тетка ее проверяла, чтобы она была заперта, а зимой запирала окончательно и утепляла одеялом, чтоб не дуло. Сейчас он с трудом отпер местами ржавую щеколду и открыл дверь. С улицы пахнуло осенней прохладой, пробирая до костей. Только сейчас Влад ощутил разницу температур, что дом прогрелся, а на улице достаточно холодно. Поэтому выходить наружу из соблазнительного тепла не хотелось.       Дом пропитался специфическим индивидуальным запахом, характерным для каждого дома, впитавшего дух своих хозяев и их жизнедеятельности: он пропитался их повседневной жизнью. Владу захотелось закурить, а еще живот напомнил урчанием, что с утра он не перекусывал.       До деревни Влад добирался на электричке и местном такси, а потом еще минут двадцать шел пешком по дороге к самому отшибу, так как таксист отказался везти его по неасфальтированному дорожному полотну. А до этого оформлял необходимые бумаги и получал ключ от дома на руки. По пути к дому он никого не встречал, да и не горел желанием ни с кем общаться.       Разобрав вещи из рюкзака, он решил расположиться в их с сестрой комнате. Затем он выбрался на кухню, где окончательно почувствовал себя хозяином дома. Эта мысль будто мешок с песком по голове ударила его по сознанию. Теперь он хозяин этого дома. Удивительная вещь. Никогда он не стремился к этому, но понимание этого сделало его увереннее: теперь он диктовал правила в этом доме, и этому дому.       Благоразумно прихватив в городе еды в ближайшем магазине, он мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Ополоснул чайник и поставил его на огонь, пустив газ к скромной по размерам плите через с усилием открытую задвижку. После небольшой уборки, Влад присел на табурет и принялся рассматривать кухонку, где тетка часто пекла им с Машей пирожки, пироги и прочие вкусности, которые они с удовольствием уминали. Сейчас он немного успокоился и тревожность постепенно стихла, он понял, что детские страхи это всего лишь детские страхи, а теперь всё иначе. Он не мог пояснить, что именно его пугало и не мог припомнить.       После скромного перекуса, Владу ничего не оставалось, как остаться в доме с ночевой. Идти по осеннему холодку до ближайшей станции желания не возникало, да и к дому он быстро привык, отмахиваясь от прошлого. Он прихватил бокал с чаем в комнатку, предварительно прикрывая форточки и заперев в доме двери, словно следуя традициям тетки, и расположился на кровати, пялясь в пожелтелый белёный потолок с паутиной по углам. Лампу он оставил включенной.       Влад достал телефон и лениво просмотрел сообщения и ленту новостей, не находя ничего нового и интересного. Глаза быстро слипались, а дыхание стало размеренным. Все же свежий воздух сделал свое дело и усталость навалилась на Влада вместе с сонливостью. Он уже прикрыл глаза и сознание затуманилось, как сквозь сон раздался щелчок.       Он мгновенно распахнул глаза, сонливость как рукой сняло. Это был знакомый щелчок. Влад определенно его слышал в детстве. Откуда он раздался? Или ему приснилось? Возможно. В доме было тихо, гудел котёл, где-то на чердаке шуршали мыши, за окном висела глухая ночная темнота, не та, что в городе, а гуще и темнее.       Тёплый свет от лампы едва освещал окружающие предметы изредка помаргивая. Напротив у стены стоял старый ламповый телевизор с выпуклым экраном, прикрытый салфеткой сверху. В углу стоял громоздкий шкаф, рядом с ним - старый письменный стол из массивного дерева, который сколотил дядька, со слов тетки. Дядьку своего они никогда не видели. Невольно мысли перетекли к воспоминаниям.       Влад вспомнил сестру, такую худенькую с двумя хлипкими светло-русыми косичками с бантами и пушистой челкой, и с большими голубыми глазами, смотревшими не по-детски серьёзно. Она носила пёстрые ситцевые платьица, что ей шила или покупала тётка на тот период, что они жили у неё, и сандалии из покрашенной в красный цвет наруральной кожи. Он мог вспомнить запах этих сандалей, едкий и резкий. А вот Маша пахла чем-то молочно-булочным, этот запах он помнил особенно отчетливо.       Вздыхая, Влад повернулся набок, лицом к стене, устраиваясь удобнее на кровати и упрямо закрыл глаза, не желая сейчас думать о прошлом. Щёлк       Резкий и глухой щелчок заставил его замереть, прислушиваясь. Все чувства обострились. Он будто окостенел на кровати, не в силах пошевелиться. Но ещё не позволяя панике охватить всё своё существо. Он даже разозлился на себя. Одёрнул покрывало и сел на кровати, мрачно осматриваясь вокруг, хмуря брови, будто это могло кого-то напугать.       - Что за черт, - Влад выругался вслух и громко. Это также разгоняло его детские страхи. Невольно он стал искать источник звука и взгляд упёрся в ящик тумбочки. На секунду он сжал руки в кулак, но всё же потянулся и открыл ящик. Лампа моргнула, и Влад вздрогнул.       - Иди нахуй, - разозлился он, угрожая невидимому кому-то. Своему же страху.       Он шумно придвинулся к тумбочке. Заглядывая в ящик он заметил поблескивающий круглый предмет с пятирублевую монету. Влад застыл, пялясь на него и позволяя страху проникать внутрь. Этот предмет был ему знаком. Он оставил его в этой тумбочке десять лет назад, и благополучно забыл о нем. Прошло всего десять лет, как он мог забыть? Видимо психика его щадила.       Заставляя себя через силу и страх, взять в руки этот предмет Влад держал его на ладони и не мог оторвать взгляд от его блестящей поверхности. С двух сторон на кругляшке были стекла причем одно из них мутное, а второе увеличительное. А с боковой стороны - металлическая выпуклая кнопка. Влад нажал ее и услышал: Щелк.       Рука дернулась и предмет упал на пол, и Влад не пешался его поднять, пялясь на него с тихим ужасом.       В принципе, ничего страшного в предмете не было, и никаких необычных явлений появление блестяшки также не вызвало: ад не разверзся под его ногами и демоны не полезли со всех щелей. Но необъяснимый ужас из детства парализовал его, овладевая его сознанием. Он знал, что это за предмет.       Это был своего рода проектор, в котором хранились крошечные желтушно-коричневого оттенка старые фото. У Влада они вызывали отвращение, и одновременно с тем, непонятную тягу; он, будучи не в силах оторваться от них, мог часами рассматривать изображения на фото, всё сильнее погружаясь в их странную и непостижимую атмосферу. Сам проектор достался тетке от дядьки, который увлекался фотографией, но скоропостижно помер после последней съемки, оставив за собой только вот этот крошечный и причудливый проектор. И несколько фото в альбоме. Все фото, что были до этой последней съемки он куда-то дел, вроде даже сжег, по словам тетки.       В проекторе было в основном фото Маши и еще несколько посторонних. Тогда он спрашивал у тетки откуда они, но она не могла внятно пояснить; лишь однажды предположила, что возможно его подарили ему кто-то из приезжей съемочной группы. Сама она не была с ними знакома и никогда не встречала, это дядька всё ездил на съемку и изредка показывал фото. Они никогда тетке не нравились и порой она покачивала головой, повторяя, что его сгубила тяга к фотографии.       Проектор угрожающе поблескивал на полу, а Влад не мог решиться его поднять. В сознании всплыли слова Маши:"это всего лишь железка, а в ней всего лишь фотографии, не бойся, Владуся".       Влад заставил себя поднять проектор, напоминая себе, что он давно не ребенок, а взрослый парень, современный городской житель, далекий от всякой паранормальной дичи. Выдыхая он уверенно направил проектор на лампу и посмотрел в стекло. Как и прежде он увидел необычайно четкое фото Маши в саду в ее ситцевом платье, она смотрела серьезным взглядом на фотографа. Влад удивился качеству такой маленькой фотографии и проектору, и улыбнулся сестре. Он нажал кнопку и фото сменилось на другое. На нем было море, фото было коричнево-молочным, а не черно- белым, как обычно. Влад зажмурился на секунду и снова посмотрел в проектор, удерживая его двумя пальцами у глаза и замирая.       На двух последующих фото снова была Маша: в саду, у дома, на террасе, у беседки. Вперемешку возникали фото моря и побережья с мужчиной. Он стоял либо боком, либо спиной, но Влад совершенно точно знал, что он ногами стоит в воде. Прямо в лаковых ботинках. С шарфом и жилетке, с кепи и в очках. Странный образ. В детстве мужчина его пугал. Он не мог понять для чего тот стоит в воде не сняв ботинок, порой по пояс. Иногда рядом плескалась ворона, а на последним снимке ворона лежала на побережье, дохлая с пустой глазницей. Это пугало маленького Влада до жути. Но он раз за разом просматривал фото.       Влад сжал проектор в руке и усмехнулся: неужели он настолько был труслив? Он уже собрался лечь спать, как одна мысль просверлила его сознание: кто снимал Машу? Когда и зачем, если они никогда с ней не расставались? Он резко сел и выпрямился, уставившись на проектор. Лампочка снова мигнула и Влад четко осознал, что сейчас вырубится электричество. Он поднялся и открыл дверцу в тумбочке, доставая стакан со свечой и спички, привычно ожидающие своих хозяев. Спешно поджигая спичку дрожащими руками, Влад тяжело дыша, словно ему не хватало кислорода, разжег фитилек и свет погас, передавая эстафету свече.       - Блядь, - выругался Влад, едва ворочая пересохшим внезапно языком и оглядываясь с тревогой по сторонам. Что за ерунда творилась здесь? Ведь это совпадение и всего лишь предусмотрительность Влада сыграла злую шутку, верно?       Он уговаривал себя, как его уговаривала в детстве Маша. Невольно он сжался в комок на кровати, прижимая к себе коленки и обхватывая их по-детски руками. Он снова стал тем мальчиком из прошлого, испуганным и болезненным. Маша, в отличие от брата, отличалась на удивление крепким здоровьем, несмотря на свой хрупкий внешний вид. И если от кого-то и ожидали затяжной болезни, то любой указал бы скорее на Влада, чем на его сестру. Но умерла Маша.       Однажды она слегла и две недели болела, вроде как воспалением легких, как поясняли врачи, хотя она даже не кашляла. Влада увезли сразу после ее смерти. Через полгода врачи поставили ему диагноз в городской клинике, выяснилось, что у него больное сердце. Он украдкой слышал разговоры взрослых, что удивительным образом здоровый ребенок погиб, а такой чахлый выжил, он и сам себя корил за такую судьбу. Долго переживая смерть единственного родного и близкого в то время человека, Влад всё же выжил и продолжил жить, несмотря на детское необъятное горе, сравнимое тогда с концом света. Его возили в оздоровительные лагеря и санатории, но никогда больше в дом тетки.       Тени плясали на стенах от прерывистого дыхания Влада. С замиранием сердца он припомнил один ужасающий факт, и поднес проектор к глазу, глядя через него на пламя свечи.       Человек на фото улыбался. Издевательски и насмешливо. Его взгляд был пронизывающим до глубин души, словно он видел Влада насквозь. Не в силах оторваться от фото, Влад ощутил холод в висках и отключился от внешнего мира, теряя сознание.       Утром его разбудил уличный лай собак с удаленных от дома дворов и щебетание птиц за окном. Он с трудом разлепил глаза и сел на кровати. Свеча давно потухла. В руке он сжимал проектор. Уставившись на него с удивлением он припомнил, как вчера позорно отключился, испугавшись сущей ерунды - какого-то фото с незнакомым мужиком. Утром страх потерял свою силу и отступил.       Влад усмехнулся и посмотрел на фото в проектор, однако там было другое изображение. Снова Маша. Он прощелкал весь ряд пару раз, но так и не нашел прошлого, того, что он видел вчера ночью. Может ему показалось, воображение разыгралось? Или приснилось? Всё указывало на то.       Решив не заморачиваться, Влад ополоснул лицо в умывальнике, где еще сохранилась не стухшая вода, сообразил на скорую руку завтрак, а после того, как навёл порядок за собой, нашел ведро и отправился к колодцу. Однако тот был заколочен. Удивившись, Влад облазил весь двор и обнаружил, что оказывается тетка организовала себе воду из скважины, которая нашлась в одном из сараек. Разобравшись как это работает, Влад пустил воду в дом. А он-то все удивлялся зачем у тетки раковина с нерабочим краном на кухне и современная стиралка с отключенным шлангом. Из неприятного и древнего оставался туалет на улице.       На подработке Влад взял отгулы и дни за свой счет, а в универе написал заявление по семейным. Поэтому времени разобраться с наследством оставалось достаточно. Он прошелся по комнатам, отмечая внимательным взглядом низкие потолки, аккуратные ажурные салфетки на всех поверхностях, связанные теткой, делали дом уютнее. Конечно, он вряд ли мог конкурировать с современными квартирами и домами, но по-своему располагал к себе. Влад почти уверился в том, что сможет быстро его продать: всё же и пятнадцать соток земли играли свою роль.       Остаться жить в доме он не видел смысла, так как от отца ему осталась квартира в городе, а разрываться между двумя домами он физически не мог. Этому дому нужен был хозяин. И как можно скорее.       Вникать в непонятную ситуацию с фото и прошлым Влад не хотел и потому весь день посвятил генеральной уборке отмывая и отчищая окна, пол, стены и остальное. Ближе к вечеру он добрался до чердака, взобравшись по приставленной к крыше лестнице и обнаружив там теткин хлам, коробки с вещами, несколько альбомов и пару не маркированных древних видеокассет. Влад приподнял брови, в очередной раз удивляясь тому факту, что таковое вообще имело место быть в этом доме. Разогнав веником пауков и сметая паутину, порывшись тщательнее, Влад обнаружил видеомагнитофон с проводом и "тюльпанами". Нечто подобное было у их отца и в детстве им включали какие-то фильмы.       Спустив технику и приволочив ее в комнату к единственному телевизору, он подсоединил провода к видеомагнитофону. Ему показалось странным, что тетка, судя по всему, не пользовалась телевизором и не имела такового в доме нигде, кроме их с сестрой комнаты.       Включая технику, он запустил видеокассету, забывая на время об уборке и оставляя ведро с водой и тряпкой в коридоре. Влад сел на кровать, глядя на дергающийся и шипящий местами экран, и наконец пошла запись. Это была такая же коричневато-молочная картинка, как на фото в маленьком проекторе с морем. Видимо оператор стоял на побережье и снимал край берега. То и дело рваные кадры резко менялись, возникали люди, стоявшие в воде, причем на разном расстоянии, кто по пояс,кто по щиколотки, в разных одеждах, спинами, боком, изредка лицом, в классических костюмах, в костюмах замысловатых зверей. И никто не двигался, кроме воды. Они стояли и смотрели.       Что за странное кино? Влад хотел было встать и выключить этот бред, как на экране появился человек с фотографии. Он стоял также в море, по щиколотку, спиной к Владу. И Влад вздрогнул, когда тот медленно повернул голову вбок. Привыкнув, что люди на пленке стояли без движения, а этот повернул голову вызывало тревогу. Влад подскочил и одним нажатием остановил воспроизведение. Кадр замер, задёргался, и от этого изображение казалось еще более неприятным, так как человек на кадре задергался неестественно.       Влад остановил пленку, но тут же сам себя обругал, и через пару секунд уверенно нажал на воспроизведение. Человек снова стоял спиной к камере. Руки его были в карманах брюк, длинный шарф опоясывал шею, и свисал сзади одним концом, шелковая пестрая жилетка облегала торс.       На вид ему было около тридцати, брюнет с колким взглядом. Пугающий. Влад и сам не знал отчего испытывал ужас при виде этого мужчины, хотя и вся вереница людей на пленке не вызывала приязни. Возникал вопрос, что за странное видео, кем снято и зачем? Что за странный видеоряд и сценарий?       Как-то тетка рассказывала, что ее супруг получил письмо и сразу на следующий же день собрался и уехал, невнятно пояснив, что его пригласили для съемок некоего фильма. Возвращался домой он набегами, вечно спешил с восторженным и загадочным видом обещая пояснить позже. Однако, пояснить ничего не вышло: однажды он вернулся похудевший и понурый, мрачный и молчаливый. Будто совсем другой человек, говорила тетка, все фотографии и видео пропали, а то, что оставалось он сложил на чердак подальше, периодически проверяя их - лежат ли они на месте.       Влад и Маша дядьку не видели ни разу, так как ездить к тетке стали в раннем возрасте после смерти матери. Откуда Влад нашел этот проектор он не мог припомнить. Но сейчас стало ясно, что он несомненно связан с этим видео. Но как им удалось снять Машу? Это вопрос снова терзал сознание Влада и он как мог пытался объяснить это событие. Но ведь дядька умер раньше, чем они с Машей приехали. Что самое интересное, этот вопрос не волновал его в детстве, он особо не задумывался, а просто по-детски пугался необъяснимой иррациональности происходившего. Его до жути пугал тот факт, что Маша уже была на пленке, когда еще даже не родилась. А его, Влада, на пленках вообще не было. Что за цыганские фокусы? Или это розыгрыш? Розыгрыш длиной в десять лет? И кого разыгрывать? Его, ребенка девяти лет?       Проще было закрыть на всё глаза и не вникать, но проектор, что лежал на тумбочке, мрачно поблескивая притягивал к себе внимание. Да и просмотренное видео теперь подстегивало интерес Влада. Он выключил телевизор и в раздумьях уставился на экран. Его взгляд упал на оплавившуюся свечу и он решил поискать новую, которые обычно хранили в кухне. Тем более, что на улице стремительно темнело, а в глубине души зарождался первобытный страх перед тьмой. Оставаться без света на ночь в доме, да ещё и в одиночестве не хотелось, особенно в свете открывшихся обстоятельств.       Сейчас он жалел лишь о том, что не взял с собой Тима, уже лет пять как хорошего друга и приятеля с которым они спелись еще в старших классах и с тех пор везде тусили вместе. Тим, он же Тимофей Левушкин, последние два дня и вовсе крутился лисой вокруг Влада, выпытывая, куда это приятель лыжи навострил, к какой это крале. А Влад упёрся, сам не зная отчего, и промолчал, ничего не рассказывая. Он подсознательно оберегал Тимку от неприятностей, словно знал, что здесь, в этом доме, они точно возникнут. Под конец они рассорились и Тим все эти дни, что они расстались даже не писал.       Глядя на экран телефона, за скромным ужином на кухне, Влад с затаённой тоской и сомнениями размышлял о том, что, возможно, он перегнул палку и следовало Тимке всё объяснить. Но тут он вспомнил о фотографиях и все сомнения улетучились. Возникло непреодолимое желание снова посмотреть в проектор. Он пожалел, что не попробовал это сделать днём, при свете, а дотянул до ночи и теперь не мог сравнить, есть ли разница. Что, если есть некий секрет, или проектор установлен таким образом, что при разном свете искажается картинка? Однако, это не меняло того факта, что на снимках времён дядьки присутствовала его сестра. Этого он объяснить пока не мог, но всё сильнее в нём разгоралось желание выяснить, что за загадку задал ему мужчина.       Он запихал булку в рот, прихлебывая чаем и призадумался, стараясь вспомнить, каким образом в его детские руки попал "проектор"? Как именно он назывался Влад не знал, а название всплыло из памяти: так его называла Маша. Пока он мыл бокал, то невольно прислушивался к звукам, но ничего не менялось: также тихо шуршали мыши над головой, то и дело перебегая по чердаку, котел ровно и почти неслышно гудел, дом поскрипывал тоскливо, и не более того. Но Влад нет-нет да и прислушивался, сам себя пугая. Ничего сверхъестественного не происходило, и он спокойно выдохнул, посмеиваясь над собой.       Прихватив с собой пару яблок, принесенных днем из сада, Влад развалился на кровати и выдохнул, изрядно устав за день. Глаза слипались, он полистал ленту, но вспомнил про свечи, которые так и не поискал. Пришлось вставать и возвращаться на кухню, прихватывая стакан с оплавленной свечой. В кухне он включил свет и стал открывать ящики, которые не успел еще проверить. В самом нижнем оказались свечи. Точнее, ими был забит весь ящик, полностью. Неужели здесь так часто вырубают свет? Неужели тетка, решившая проблему с водой, так и не решила проблему с электричеством?       Хмыкая обнаруженному количеству свечей Влад достал парочку и одну оставил на столе, а вторую сменил на выгоревшую в стакане. Возможно, стоило поставить две свечи. Влад тут же принялся искать рис в шкафчиках, и обнаружил две пачки, одну из которых погрызли мыши:       - Вот заразы, - воскликнул он со смешком, и показал кулак куда-то вверх, воображаемым мышам, что замерли на чердаке, будто поняли, что их ругают, - что, похозяйничали, мерзавки?!       Стало не так страшно. Поджигая фитиль у свечей, он тут же подхватил их и обе потащил в комнату, затем вернулся, запер дверь и погасил свет, переживая за то, что перепады напряжения погубят старые лампочки, а новые достать будет проблематично.       Усаживаясь на кровати, Влад по-хозяйски распланировал следующий день, намереваясь наполнить бочки в небольшой деревянной баньке и искупаться, а также присоединить стиралку и постирать вещи, которые у него были в скромном количестве. Его даже посетила мысль о том, что , пожалуй, здесь не так плохо и можно не спешить с продажей, а изредка навещать дом, как дачу. Он откусил с хрустом яблоко и посмотрел на тени от свечи на потолке. И едва не подавился, так как на потолке сидел огромный паук, черный и противный.       До смерти боявшийся пауков Влад застыл на месте и едва не подавился яблоком, застрявшим в глотке. Он закашлялся до слёз, и осторожно слез с кровати, выбираясь в коридор, чтобы найти теткину тапку и прихлопнуть паука. Тот не двигался, и Влад решительно рванул за спасительным предметом обуви. Тим бы посмеялся его страхам и давно поймал бы зверюгу прямо рукой, но Влад с детства боялся этих ползучих тварей до животной дрожи.       Вооруженный тапкой он вернулся в комнату, но причина его страха исчезла. Это ещё больше напугало Влада и он мигом взобрался на кровать, всматриваясь в каждую щелку и темное пятнышко. Затем ударил себя по лбу и включил свет в комнате. Паука не было.       - Сволочь, - процедил вслух Влад, - давай, выходи, ну же.       Но паук упорно не сдавал своей локации, словно издеваясь. Владу жутко хотелось спать, сон навалился и ресницы смыкались всё чаще и дольше, но сквозь сон ему мерещилось, что паук ползет по покрывалу и он вскакивал с бешенно бьющимся сердцем.       Мучения продолжались до тех пор, пока свет не погас, передавая эстафету свечам. Стало тихо-тихо, так, что даже мыши притихли на чердаке, словно чувствовали приближение чего-то опасного. Или же Владу так казалось. Он потёр лицо, и положил тапок рядом: в нём продолжали борьбу сон со страхом. Щелк       Раздалось в тишине. И Влада будто из ведра окатили ледяной водой, он распахнул глаза и прислушался. Затем обвел пристальным взглядом вокруг, и, не наблюдая опасности, сел на кровати. Вероятно, проектор заедал и периодически щелкал сам по себе, не иначе. Щелк. Щелк.       Влад вздрогнул и протянул руку к проектору, подержал его в руке, ощущая его тяжесть и прохладу, затем, движимый любопытством посмотрел сквозь него на свечу. На фотографии внутри была всё та же Маша со своими смешными косичками, всё также серьёзно смотрела на фотографа. Он прощелкал одну за другой фотографию, но тех, что были с морем стало меньше, в конце снова был человек с шарфом и очками. Он по-прежнему стоял в воде обутый и смотрел на Влада. Он определенно смотрел на Влада, будто знал это. Только теперь в его руке что-то лежало.       Влад отодвинулся и потер глаза, интерес смешался со страхом. Поза человека изменилась, и теперь он сомневался, что вчера видел всё как-то иначе. Может испуг нарисовал ему в воображении больше, чем нужно?       Влад медленно вдохнул и выдохнул, и снова посмотрел в проектор - человек стоял и смотрел на него. Он улыбался. На его ладони лежал раздавленный паук. К горлу Влада подступила тошнота: он хотел заорать, но крик застрял в горле, а тело онемело от ужаса. Не от паука, скорченного на ладони человека, а от осознания иррациональности происходящего. Может он спятил? И не заметил. Влад дрожащей рукой положил проектор на тумбочку и лег в кровать, хотя всё его существо билось в панике, желая вскочить и бежать прочь, куда глаза глядят, только подальше от этого жуткого места. Он снова вырубился до утра.       Когда утром он открыл глаза, то первое, что он увидел так это скорчившийся раздавленный паук у порога его комнаты. Влад потёр глаза и снова посмотрел на паука, тот валялся на прежнем месте.       - Да вы издеваетесь? - пробормотал он, понимая, что снова накрутил себя, и всё произошедшее было игрой его воспаленного воображения. Он перевел взгляд на свечи и нахмурился.       - Так дело не пойдет, - эдак он все свечи изведет, если будет оставлять их на ночь без присмотра. Или вовсе дом спалит.       Вставая с кровати, он посмотрел на проектор и фыркнув сам себе посмотрел сквозь него на свет: на фото в саду сидела Маша. Ничего необычного. Он пролистал все фотографии, на всех была Маша, никакого моря и тем более человека в нем не было.       - Что за чертовщина, - проговорил вслух Влад, словно "чертовщина" могла услышать насколько он сердит и тут же испугаться столь сурового тона. Влад прокашлялся, смущаясь, но продолжая хмурить брови. - Да пошли вы все...       Он умылся, перекусил уже более скромно, решив, что надо бы выбраться в магазин за продуктами, подключил стиралку и холодильник. Заперев дом он отправился по тропинке, все его мысли вились вокруг Маши и человека в очках. Паука он смёл в мусорное ведро.       Минут двадцать он шел до деревенских домов, и еще минут пятнадцать до магазина, на который ему указал один пожилой мужчина, что наводил порядок в своем дворе. Заборы здесь частично сменились на полипрофиль, но по большей части оставались деревянными, и местами перекошенными, в заброшенных домах. Невольно сравнивая свой скромный домик с прочими он отметил, что его жилье было более аккуратным и чистеньким, с резными деталями на окнах и по краю крыши. Вообще, в целом, дом ему стал нравиться больше.       В магазине он отоварился крупами, маслом, хлебом и мукой, яйцами, спичками и лампочками, на всякий случай, приобрел мыло и порошок, носки и всякой всячины. Обратный путь показался ему тяжким и занял больше времени, так как тащить пришлось много всего, но едва добравшись до домика он ощутил некую радость и удовлетворение.       Влад принялся хозяйничать: сперва он решил разгрести срач в бане, и заполнить емкости водой. Затем проверил печку и затопил ее, запустил вещи в стирку, и раздобыл у тетки в шкафу полотенца. Наготовил себе еды, рассовав покупки в старенький холодильник. Туда же он сунул и крупы, чтобы мыши не добрались.       Ближе к вечеру наступило время бани, собрав нужные вещи, он отправился купаться. Во дворе никого не было и темнота стояла такая, что хоть глаз коли. Но над дверью бани горела тусклая лампочка как ориентир, и Влад быстрым шагом направился в купальню. Плескался он долго и с удовольствием, даже посмеялся над собой и своими страхами.       После бани, потушив печку, Влад отправился в дом и заварив чаю с травами, что он откопал в теткиных банках, развалился на кровати, предварительно сменив бельё. Он со стоном выдохнул. Одним словом - блаженство. Влад успел позабыть эти ощущения, да и в детстве никогда прежде он не чувствовал подобного, так как в силу возраста не понимал всей прелести этих славных минут умиротворения. Он мысленно представил, что завтра ему предстоит снять высохшее белье с веревки на улице, погладить, проверить все лампочки, и слазить в погреб; наверняка там остались теткины припасы на зиму.       После чая Влада развезло и он заснул даже не отужинав. Среди ночи он проснулся от характерного щелчка, спросонья нащупал лампу и повернул ручку, включая, но свет не загорелся. Влад заворчал про обнаглевших электриков и нащупал спички на столе, открывая коробок и поджигая одну из них. Затем он подпалил фитилек у свечей, теперь их стояло две штуки свежих. Влад сел на кровати и зевнул. Щелк.       Хмыкнув, Влад потянулся к проектору, снова зевая. Страх отступил, но проектор требовательно щелкал, привлекая к себе внимание. Щелк. Щелк.       - Да слышу, слышу, какой нетерпеливый, - шутканул Влад и не сдержал смешка. Он потёр глаза и осмотрелся, вокруг было тихо и даже тени замерли в ожидании, переставая плясать. Пламя у обеих свечей вытянулось донельзя, словно его сдавило со всех сторон, принудительно вытягивая кверху. Или же Владу это казалось. Он посмотрел в проектор, не испытывая страха, однако фото снова изменились, заставляя Влада всерьёз считать, что это всего лишь сон или выдумки его сознания.       На фотографиях была Маша, теперь будто с печалью она смотрела на младшего брата, не меняя позиций, в отличие от человека с шарфом и очках. Море на фотографиях попалось четыре раза. На четвертой фотографии с морем был еще стул, точнее табурет из теткиной кухни, наполовину погруженный в воду; видимо, это тоже было побережье. На последней человек стоял лицом к Владу и улыбался, но тёмные глаза выглядели неестественно и пугающе, словно его пронзали насквозь, поселяя в душе Влада не просто тревогу, а ужас. Он и сам не понимал, чего боялся. Рука его дрогнула, а фотография сменилась снова Машей у беседки.       К настоящему времени Влад помнил про десять фотографий с Машей, но утром решил их все пересчитать, чтобы выяснить последовательность или код. Ведь должен же был быть некий код во всей этой ерунде? Могло ли это быть некое послание? Вопрос: от кого и зачем? И не сходит ли он с ума? Он выписал все десять фото с описанием в записную книжку в телефоне в их строгой последовательности. Казалось, что он их заучил.       Оглядевшись уже по привычке, он не обнаружил ни пауков, ничего подозрительного и хотел потушить свечи, чтобы лечь спать, как проектор снова издал щелчок.       - Что еще тебе надо? - пробормотал Влад и испугался. Что если на его вопрос ответят? Как тут не спятить? Но он снова взял проектор, замер в сомнениях, но всё же снова посмотрел сквозь него. Мужчина на фотографии сидел на табурете в море и держал чашку с чаем. Проектор выпал из рук Влада. Человек на фото улыбался. Он играет со мной?! Да что, черт возьми, тебе надо?!       Но произнести это вслух Влад не мог, ощущая всей кожей, что ответ может прозвучать в этой комнате и тогда он точно или умрет, или сойдет с ума от страха.       - Оставь меня, уходи, уходи, - зашептал Влад, закрывая руками уши и зажмурив глаза. В кухне упал табурет и Влад заорал что есть мочи, - АААААААААА!       Его сердце билось как бешеное, в висках ощущался холод, тошнило и наконец сознание покинуло его. В очередной раз.       Проснулся он ближе к обеду от вибрации телефона, нащупав рукой аппарат Влад включил "ответить":       - Да, - промычал он. В ответ он услышал:       - Ну и долго ты будешь дуться на меня? - Тимка возмущенно выговаривал другу, - день-два ладно, но пять - ты серьёзно, Влад? Обзавёлся недвижкой и решил вычеркнуть меня из друзей?       - А? В смысле? Тим, ты спятил с утра звонить? - прохрипел он, потирая глаза.       - Проснись, ты серишь! Братан, я звоню тебе с приветом, рассказать, что солнце уже охерело тебя ждать! Два часа дня, дорогой, не слипнется так дрыхнуть? - Тим тараторил не переставая, а Влад всё не мог осознать реальность. Он жив? Что было вчера?       - О, черт! - воскликнул Влад, вспоминая ночь и холодея душой от страха. Это было внезапно, появление на фото человека на ЕГО табурете и с ЕГО чашкой ЕГО чая. Кстати, что там с табуретом? Ночью на кухне что-то грохнуло и он, похоже, вырубился от страха.       Выключая телефон, Влад подскочил и помчался на кухню, замирая в проёме, вцепившись в него руками, так как табурет лежал на боку. Рядом был мокрый след ботинка. Словно обессилев, Влад осел и снова потер глаза, сидя уже на полу.       - Бред! Не может быть, - шептал он осипшим от спазма голосом. Ему стало плохо, но факт оставался фактом, как и наличие следа. Он ухватился за голову, отполз в комнату и нашарил телефон, сбросил звонок и открыл фотокамеру. Затем вернулся на кухню и сфотографировал след. Посмотрел на фото - след был на фото. Посмотрел на пол - след оставался на полу. Он приблизился, вгляделся: может это мыши и случайно разлившаяся вода в форме следа ботинка, тоже совершенно случайной?       Телефон надрывался в руке. Влад принял звонок и молча слушал, как Тим костерит его на чем свет стоит. В конце Тимка спросил:       - Ты вообще меня слушаешь?       - Ага, - тускло ответил Влад. Тим сейчас был единственной ниточкой к его рассудку и поэтому он продолжал его молча слушать.       - Влад, что случилось? - вдруг серьёзным тоном спросил Тим. Влад рассмеялся и прошептал в трубку:       - Тим, я тебе сейчас кое-что пришлю, ты скажи, что на фото? - и Влад отправил фотку Тимофею. - Получил?       - Ну, миленько так, - ответил Тим, смягчившись, - это твоя новая хата что ли? Хвалишься?       - Да нет же, что на фото? - Влад нервно потер шею, и уселся на край кровати, блуждая затравленным взглядом по сторонам. Он ощущал себя в ловушке. - Что на фото, что ты видишь?       - А, ну, кухня вроде, стол, стул, а что? - голос Тима звучал напряжённо.       - Ладно, ладно, - произнес для себя, дыша чаще Влад, прикрывая глаза. - Там табурет есть?       - Влад, у тебя всё норм? - Тим явно был встревожен.       - Там лежит табурет?! - рявкнул Влад.       - Лежит, - удивился Тим, - успокойся, Влад. Ты как вообще?       - Тим, слушай сюда, я просто хочу удостовериться, что не спятил, а ты четко отвечай, что на фото, понял?       - Ну, ладно.       - Табурет лежит или стоит?       - Лежит.       - Там есть разлитая вода?       - Есть.       - На что похожа?       - На воду?       - Блядь, Тим! - Влад рассмеялся. - В форме чего?       - Да хуй его знает, Влад, ты меня пугаешь этими вопросами, - ответил Тим, - слушай, давай я приеду, а? Ты там случаем не бухаешь?       - Я уже и сам не знаю, что тут происходит, - вздохнул Влад, потирая лицо, согнувшись на кровати, - приезжать не нужно, но ты мне звони, хотя бы пару раз в день.       - Ладно, как скажешь, - ответил с сомнением в голосе Тим, - кстати, на след от ботинка похоже. У тебя там кто-то натоптал?       - ...       Влад оглянулся на дверь в комнату и осторожно приоткрыл её, выглядывая в коридор, он прошелся по комнатам и кухне, примечая, что след всё ещё на месте и никуда не исчез. Пока Тим что-то говорил ему, Влад нагнулся и ткнул пальцем в воду, поколебавшись и сомневаясь он смотрел на палец, а затем осторожно слизнул воду с пальца. Соленая.       - Влад? Влад! - гаркнул Тим ему в ухо, - ты вообще меня слушаешь?       - Да, да, извини, задумался, - произнёс Влад. Ему стало страшно до слёз: в запертом доме он не был в безопасности. Кто-то свободно ходил по его дому, оставлял следы и издевался над ним. Угроза уже не казалась такой незначительной и незримой. Подсознательно Влад уже знал, что этот тот самый человек с фото был на его кухне. Но каким образом он попал в дом, проник на кухню и чего он, собственно говоря, добивался? Это было похоже на медленное опутывание паутиной. Опасность словно играла с ним, как кошка с мышкой, подбиралась всё ближе, и выглядела неотвратимой. Влад не знал, что ему делать и как быть. И что с ним может произойти этой ночью? Он был чертовски напуган. Справится ли он в одиночку? Стоит ли звать в это место Тима? Он очень этого хотел, но не мог подвергать друга опасности.       - Влад?        - А? Тим, слушай, ты позвони мне вечерком, хорошо? Только обязательно позвони! Можешь даже ночью.       - Хорошо, - ответил просто Тим, внимательно вслушиваясь с той стороны в тревожный голос приятеля.       - Спасибо, Тим, - и попрощавшись с другом он отключился, пялясь еще с минуту на потухший экран.       Он вернулся на кухню, поставил табурет и задвинул его под стол, вытер лужи, вымыл каждую чашку и бокалы, и приготовил себе завтрак. Привел себя в порядок, отмечая, что его обычно бледное лицо сейчас едва ли не походило на лицо покойника, под глазами же залегли тени, в глубине глаз отражался безумный ужас. Он действительно был напуган.       Чуть позже он облазил каждую щель в доме, во дворе, на чердаке, и в подвале. Нашел генератор, несказанно радуясь находке, и тут же приладил его к делу, тем более, там уже всё было присоединено, и его только оставалось заправить и запустить "в случае необходимости".       Затем он завершил все бытовые дела, ополоснулся в бане, чуть притопив ее, и переоделся в чистое. Еще не стемнело, и Влад запер все форточки и окна, тщательно их проверив, двери в комнаты, проверил полы на наличие люка и убедился в отсутствии такового, проверил лампы и заменил сгоревшие на новые, приготовил свечи и спички.       Затем он сел на кровать и задумался. Взял в руки проектор, повертел и посмотрел все фото, пересчитав их и зазубрив каждую. Выходило десять фото с Машей: три у беседки, две у дома с двух сторон, две у кустов, одна у крыльца, и одна у бани. Фотографии с морем отсутствовали. Как и фото с незнакомцем. Все фото вызывали у него отторжение и неприязнь на подсознательном уровне, и неописуемый страх. И этот тошнотворный гнилостный цвет действовал подавляюще на его психику, вызывая лишь отрицательные, негативные ассоциации. У него было много вопросов и ни одного ответа.       Между тем, ночь приближалась. И никто не мог предсказать, что с ним произойдет сегодня. Может стоило сбежать? Бросить всё и свалить подальше?       "Если ты боишься, то зачем смотришь? Выброси его и всё", - всплыл в памяти простой совет Маши. Он четко вспомнил, что уже боялся в детстве до дрожи чего-то необъяснимого и как обычно цеплялся за Машу, так как с ней было не так страшно.       "Где ты его нашёл? Дай-ка его сюда! Это мои фото. Где ты их взял?"       Маша тоже не знала об этом проекторе. Так как же он оказался у маленького Влада? Он всё ломал голову, не мог вспомнить и найти ответ. Это казалось ему мучительным из-за того, что спросить ни у кого кроме себя самого он не мог, потому как теперь все ответы скрывала лишь одна его память.       За окном почти стемнело, Влад сбегал в подвал и включил генератор, обеспечивая непрерывный свет в комнате, коридоре и на кухне дома на эту ночь. Днем комнаты и дом в целом не выглядели такими давящими со всех сторон, а вполне обычными. Он перекусил ужином, приготовленным наспех и убрался, до блеска натирая раковину после мытья посуды и поверхность стола.       Прикладываясь на кровать, и предварительно проверив - на месте ли свечи и спички, Влад решил вздремнуть. Через какое-то время раздался звонок, точнее телефон завибрировал и на экране высветилось имя друга. Влад зевнул, не разлепляя глаз и с трудом соображая, он нащупал трубку и ответил хрипло:       - Да, на связи, - и в полусне услышал знакомый ответ:       - Влад, ты спишь что ли? Сам же просил перезвонить, - Тим фыркнул насмешливо.       - Тим? А сколько время? Который час?       - Почти полночь, решил тебе попозже звякнуть, ты ж в это время обычно не спишь, - и Тим замолчал, вслушиваясь в хриплый голос друга.       - А? Полночь, черт чуть не проспал, спасибо, что разбудил, - Влад поёжился и залез под покрывало, укутываясь. Он зевнул, чувствуя сонливость. - Давай утром поговорим, ага? Звони мне.       - Ладно, договорились, - в голосе Тима слышалось недовольство, но это меньшее, что могло беспокоить Влада. Они попрощались. И Влад укутался и снова заснул. Щелк.       Раздалось через какое-то время и Влад удивился, что так четко слышал этот звук даже во сне и проснулся, как собака Павлова, реагируя на звуковую стимуляцию.