Розовый цветок

Нежно-розовая роза осталась последней в этом бескрайнем поле. Остальные цветы люди нещадно вырывали годами. Кому-то они нужны были как украшение для дома, как завершающий штрих красивого букета. Кто-то собирал их шелковистые лепестки для обширной коллекции, а были те, кто вырывал их с корнем из чистой злости. Но чем эти цветы заслужили такое отношение? Над последним бутоном на коленях стоял молодой парень. Он долго думал, срывать его или нет. Когда лезвия ножниц уже зависли над стеблем, его что-то резко остановило. Если он сорвёт цветок, поле окончательно опустеет, а само растение лишится своей первозданной, нежной красоты, и вскоре завянет и умрёт. Он решил оставить его нетронутым. Однако парня одолевали сомнения. Розовый цветок и так был невероятно хрупким и беззащитным. Через несколько дней он бы завял сам собой, а спустя время и вовсе бесследно истлел бы во тьме. Навсегда. На его месте могли бы появиться новые цветы, но сам цветок уже никогда об этом не узнает. ​А если бы он сорвал его? За окном уже было утро. Яркие лучи солнца мягко падали на тёплый плед. Под ним лежал Энтон, крепко обнимающий свою девушку. Её руки спокойно покоились на его голом торсе. Ещё в полудрёме Ханни приоткрыла глаза. Увидев, как он тихо сопит, она тепло улыбнулась. Её рука инстинктивно прошлась по его груди и животу, пока не коснулась бедра. Щёки девушки вспыхнули розовым. Он спит, а значит, это её шанс. Ханни мягко скользнула рукой под резинку его домашних штанов. Её ладонь осторожно коснулась выпуклости на боксерах. Настолько близко к нему она ещё не была. Вдруг Энтон открыл глаза. Ханни машинально отпрянула от него. Она поспешила одёрнуть руку, но было поздно. ​— Ой, прости! — Ханни виновато чмокнула его в нос. — Что ты думаешь… Но не успела она задать вопрос, как Энтон вскочил с кровати и натянул лежавшую на полу футболку. Окинув её грустным взглядом, он вышел из комнаты. И хотя тёплый плед всё ещё укрывал Ханни, внутри её сковал гнетущий холод. Она не могла так долго оставаться без его объятий. ​— Вот блин! — тихо проворчала Ханни. Она встала с постели и подошла к зеркалу. На ней было только нижнее бельё: чёрные трусики, плотно облегавшие бёдра, и такого же цвета лифчик, не скрывавший ложбинку на груди. Она надела это бельё ещё прошлым вечером, надеясь на продолжение, и от этих горьких воспоминаний в горле встал ком. Но так не могло продолжаться вечно. Ханни ободряюще улыбнулась своему отражению и пошла на кухню. У стола уже хлопотал Энтон. Он размешивал сахар в кружке, собираясь заварить персиковый чай... Её любимый. Ханни решила действовать: отодвинув в сторону кружку, она запрыгнула на стол прямо перед ним. Одной рукой девушка коснулась его колена, а другой притянула его ладонь к своей талии, положив её себе на живот. ​— Милый, мне нравится персиковый чай, но... — Она перехватила его ладонь и медленно опустила себе на бедро. — У меня есть кое-что послаще. Энтон лишь скептически приподнял бровь и отстранился, вновь наградив её тем самым нечитаемым взглядом. ​— Чай доделаешь сама, — коротко бросил он и вышел. Ханни тяжело выдохнула и слезла со стола. Она опустила пакетик чая в кружку и залила его кипятком. Когда чай заварился, она выпила его небольшими глотками. Тепло разлилось по горлу, но так и не согрело сердце. ​«Ну что с ним не так?» — Ханни оглядела себя. Нет, она должна попробовать снова. Она со всей решимостью вернулась в комнату. Энтон уже лежал в кровати и отстранённо смотрел куда-то в окно. Ханни натянула улыбку и подошла к нему. Она осторожно опустилась к нему на бёдра и, накрыв его ладонями свои ягодицы, вовлекла Энтона в нежный поцелуй. ​— Теперь ты никуда не сбежишь, милый, — прошептала Ханни и отстранилась от его губ лишь для того, чтобы осыпать поцелуями его шею. ​— Ханни... — Энтон поспешно убрал руки и отвел взгляд. — Прошу... Ты можешь одеться? ​— Одеться? Но... — Ханни возмущенно выдохнула. — Я столько времени выбирала это бельё, чтобы ты снимал его с меня, а не гнал одеваться! ​— Прошу, хватит! — Энтон оттолкнул её от себя. Ханни упала спиной на простыню и закрыла глаза. Она прижала руки к груди в защитном жесте, пытаясь сдержать слёзы. ​— Я... Я не понимаю... — тихо всхлипнула она. — Я всего лишь хочу тебя, Энтон. Позволь мне… Открыв глаза, Ханни увидела, что Энтон обхватил колени руками и спрятал лицо. Он тоже едва сдерживал слёзы. Её сердце болезненно сжалось. Она придвинулась к нему и крепко обняла за плечи. В ответ Энтон положил руку на её талию. ​— Что не так, Энтон? — мягко спросила Ханни, положив голову на его плечо. — Я всего лишь… ​— Мне это не нужно. — Энтон мягко отстранил её от себя и смахнул набежавшие слёзы. Он поднялся с постели и уже направился к выходу, как Ханни резко вскочила вслед за ним и схватила его за запястье, останавливая. Шагнув ближе, она обвила руками его талию. ​— Как это не нужно? — Ханни недовольно посмотрела на него. — Мы же встречаемся. Для нас это должно быть нормально, но… ​— Нормально? — резко перебил её Энтон. — Это только тебе кажется нормальным. От этих слов Ханни ахнула. Переместив ладони ему на плечи, она крепко их сжала. Её взгляд опустился вниз. ​— Кажется? — переспросила его Ханни. — А мне кажется, что с тобой что-то не так. Я уже несколько дней пытаюсь соблазнить тебя, а ты так холоден. Почему? Я всего лишь хочу секса с тобой, как у всех нормальных… Не успела Ханни договорить, как Энтон резко прижал её к стене. Он жадно впился в желанные губы в отчаянном поцелуе. Одна его рука крепко сжала ягодицу, пока другой он прижимал тонкую ладонь к стене, переплетая их пальцы. Каждый новый поцелуй становился всё горячее, они жадно сплетались языками. Его рука скользнула выше, пока не накрыла грудь. Ханни тихо простонала ему в губы, но поцелуй не разорвала. Она наконец-то могла чувствовать всё, чего так жаждала: его требовательные губы, тепло его рук, его страсть и власть. От того, как он собственнически сжимал её грудь, у неё перехватило дыхание. Энтон внезапно разорвал поцелуй и посмотрел на неё горящими от страсти глазами. От этого взгляда сердце Ханни забилось быстрее. Он развернул её и вновь прижал к стене, крепче, чем прежде. Теперь его руки прошлись по её изгибам, пока не остановились на талии. Энтон тесно прижался к ней сзади, крепко удерживая в своих объятиях. В ответ она начала тереться ягодицами о его штаны, чувствуя всё его возбуждение. ​— Я могу дать тебе то, что ты так хочешь, — Энтон поцеловал Ханни в мочку уха и слегка шлёпнул её по ягодице. — Если ты не против. ​— Ах, да... — простонала Ханни и инстинктивно, до дрожи, выгнула спину навстречу его касаниям. — Я так ждала этого, милый. Возьми меня. Ханни завела руку за спину и опустила его ладони себе на бёдра. Всего одно движение вниз отделяло её от долгожданного момента. Пусть она планировала всё иначе, пусть это было слишком дико, горячо и агрессивно для их первого раза, но на её лице расплылась искренняя улыбка наслаждения. В этот раз она уже не могла позволить ему отступить. ​— Ах... Да, вот так... — сбивчиво выдохнула Ханни, пока Энтон вновь шлёпал её по ягодицам. — Трахни меня… Рука Энтона уже лежала на краешке её кружевного белья. Он был готов сорвать эту несчастную ткань, но последние слова Ханни болезненно отрезвили его помутнённое от страсти сознание. Он не мог поверить, что его девушка может быть настолько горячей, а её слова — настолько грязными. Он не мог поверить, что она может настолько сильно хотеть его. ​Всего секунда отделяла Ханни от торжества её любви к нему. Но Энтон остановился, резко приходя в себя. Он сразу отпрянул, оставив Ханни в замешательстве. Однако уже спустя мгновение она соблазнительно подалась бёдрами назад, желая вновь разжечь в нём страсть. Но было уже поздно. Энтон не мог смотреть на неё и закрыл лицо руками. По его щекам покатились слёзы, оставляя мокрые дорожки. Он не сдержался. Услышав тихий всхлип, Ханни резко обернулась. Увидев его слёзы, она сразу шагнула к нему, мягко отвела ладони от лица и нежно коснулась мокрой щеки. Грудь сдавило от щемящей жалости. ​— Милый, ты чего? — жалобно произнесла она. — Если это слишком для тебя, то мы можем перенести наши игры в постель и попробовать что-то более нежное. ​— Я... Я не... — сквозь слёзы пытался выговорить Энтон. — Я не хочу делать тебе больно. ​— Больно? — растерялась Ханни. Взяв его за руку, она мягко повела его к постели. Они сели рядом. Ханни переплела их пальцы, желая утешить его. Она посмотрела ему прямо в глаза, нежно и искренне улыбаясь. ​— Энтон... — тихо произнесла она, чертя круги на его ладони. — Мы ведь любим друг друга. В горе и радости, в нежности и страсти... Ты никогда не сможешь сделать мне больно. Разве любовь — это боль? ​— Да, боль, — тихо, почти шёпотом произнёс Энтон. — Я, пожалуй, пойду. Он встал с постели и вышел из комнаты. Спустя минуту из коридора послышался хлопок входной двери. Ханни осталась в полном замешательстве. Она упала на тёплый плед и в отчаянии уткнулась лицом в подушку. Ханни тихо всхлипывала, но без слёз. Пыталась осмыслить слова Энтона, но пазл никак не складывался. Взгляд остановился на собственных бёдрах. Она так хотела почувствовать его тепло и нежность глубоко внутри себя. И вдруг её пронзила пугающая догадка. Ханни схватила смартфон и поспешила набрать его номер, но ответом ей были лишь бесконечные гудки. Правда оказалась куда глубже, чем она могла себе представить. Нежно-розовый бутон по-прежнему оставался одиноким в бескрайнем поле. Теперь его никто не хотел срывать, но и красоту его больше никто не видел. А ведь когда-то он был вечным символом женственности. Его лепестки были нежны и бархатисты, словно девичья кожа. Они всегда олицетворяли юность, трепетность и невинность. Цветок был воплощением истинного расцвета. Но ничто не вечно. Люди восхищались красотой цветка, но никогда не ценили его по-настоящему. Со временем уходили невинность и нетронутость. А затем его либо нещадно срывали, либо он тихо увядал. Люди даже придумали специальное слово — дефлорация. ​Это слово одновременно и манило, и пугало. Это слово всё время крутилось в голове Энтона, пока он брёл по пустой улице. Он по-прежнему не верил, что мог так потерять контроль над собой. Ещё меньше он верил, что Ханни могла быть настолько горячей и откровенной, ведь она всегда казалась ему такой хрупкой и ранимой. Энтона всё сильнее терзала вина. Он не хотел, чтобы всё закончилось его уходом, но казалось, что уже ничего не изменить. Он не хотел возвращаться домой, не хотел вновь смотреть в её полные желания глаза. Не хотел ранить свой хрупкий цветок. Внезапно Энтон почувствовал капли на голове. Пошёл дождь. Он вышел к мосту. Издали мост казался ярко-красным, но стоило подойти поближе, как парень увидел участки конструкции, где красный сменялся алым, розовым, а где-то и вовсе становился бесцветным. Его одежда насквозь промокла, но возвращаться домой он всё так же не хотел. Если Энтон вернётся, ему придётся вновь столкнуться с Ханни, вновь увидеть её искреннюю улыбку, вновь поддаться её соблазнению. Энтон шёл по самому краю моста, подальше от проезжающих машин. Он остановился, лишь когда дошёл до середины. Его взгляд устремился в бескрайние просторы реки. Глубоко внизу, в тёмной ряби воды, он пытался разглядеть свой силуэт — такой же размытый и блеклый, как и его внутреннее состояние. Положение казалось абсолютно безвыходным. Поэтому он достал смартфон из кармана и положил на мокрый асфальт. Энтон, чьи слёзы теперь смешивались с каплями дождя, тяжело встал на ограждение. Только сейчас он вспомнил все самые тёплые и нежные моменты с Ханни, но ничего уже нельзя было исправить. Ещё день назад Энтон мог, хоть и скрывая, наслаждаться видом своей девушки в кружевном нижнем белье. Ещё пару часов назад он мог со всей страстью прижимать Ханни к стене и настойчиво целовать её губы. Несколько минут назад он даже не подумал бы о том, что сейчас сделает. Всего секунду назад Энтон ещё мог дышать, мог чувствовать и помнить. Спустя минуту его смартфон зазвонил, но он уже не мог его услышать. Дальше были лишь бесконечные гудки. Страшную правду Ханни узнала только спустя несколько дней, когда ей позвонили из больницы с телефона Энтона. Все эти дни в ней ещё теплилась надежда на лучшее, но одна фраза навсегда разрушила её мир. ​Его больше нет. Спустя ещё пару дней Ханни забрала урну с его прахом. Она поставила её на самое видное место на полке и нежно поцеловала холодный фарфор. Рядом она положила их совместную фотографию, где они оба были так счастливы и искренне улыбались друг другу. Ханни больше не чувствовала его тепло, его сильные руки на себе, его неожиданную страсть. Всё сменилось холодом и бесконечным одиночеством. Теперь она непрестанно корила себя за то, что вовремя не поняла любимого и не успела его спасти. Спустя месяц Ханни оставила рядом с урной небольшую записку: ​«Я всегда буду любить тебя, милый, даже когда тебя больше нет со мной. Это ты был моим хрупким цветком, а не я». Нежно-розовый цветок так и оставался одиноким, пока на бескрайнее поле не пришла молодая девушка. Она наклонилась над бутоном и без колебаний срезала стебель ножницами. Бережно подняв цветок, она вплела его в свои волосы. Теперь розовый бутон вечно покоился в её прядях. ​Теперь они больше не одиноки. Бескрайнее поле тоже не могло вечно оставаться пустым. Сорванные цветы оставили свои семена, и те проросли. Поле вновь наполнилось ярко-розовым цветом. Тот самый розовый цветок тоже оставил после себя новую жизнь. ​Но он уже никогда об этом не узнает.