Я хочу быть твоей удачей каждый день...

      И как только это могло произойти? Пальцы медленно, почти лениво в придуманном ритме постукивали по столу, взгляд с доски то и дело скользил в сторону окна, туда, где сейчас занимались второгодники. И взгляд туда падал из-за одной особенной второгодницы, что на Акааши не обращает никакого внимания. Да и он-то особо не подходил. Трусость это была или, как он пытался убедить себя "Не тот момент", он не знал, а потому довольствовался тем, что наблюдал за ровесницей со своего класса, пока её класс находился на физкультуре. Как же повезло что поле прямо рядом с их кабинетом! А ещё повезло, что Бокуто не с ним в классе, уже и так хитро поглядывает на него, стоит предмету воздыхания пройти мимо.        Тёмные волосы, что за последний год выросли уже ниже лопаток, взметнулись, ловя лучи яркого, жаркого солнца. Резинка слетела с её мягких, пахнущих ванилью, локонов. Кейджи стал замечать, что сразу оборачивается, когда чует этот аромат. И не важно, от человека он или нет. Второгодница устало опёрлась на колени, шумно и тяжело дыша. Грудь вздымалась быстро и глубоко, пытаясь восстановить дыхание, щёки раскраснелись — реакция организма на долгую активность, что Акааши находил в неком роде милым, — блестящие глаза, когда кто-то из одноклассниц подзывает к себе, помогая связать волосы в аккуратный хвост. В груди, мелкой, тонкой иглой колет зависть.        Приходится отвлечься, когда учитель повышает голос на его одноклассников, которые вместо того, чтобы слушать тему урока — регенерация в человеческом организме, кому это надо вообще? — сидели в телефонах, играя в игры и шушукаясь. Взгляд опускается на тетрадь. Аккуратные иероглифы недавно выводимые им же, на полях нарисован небольшой ёж с черными бусинками глаз. Иголки торчали в разные стороны, как у небольшого вязаного брелока на сумке Мизухара Юны.        Мизухара Юна... Акааши помнил, как на первом году обучения в старшей школе Фукуродани впервые услышал это имя. Такое мягкое, ласковое, идеально подходящее его обладательнице. Помнил, как лежал в своей комнате поздней ночью и глядя в потолок тихо шептал имя, чувствуя как оно растекается негой, но языку, а во рту появляется мягкий привкус ванили. Помнил как впервые встретил её в кукольном магазине, не как покупателя, а как работницу. Она делала куклы. И тот вязаный ёж тоже был одним из изделий её маленьких, по сравнению с Акаашиными, мягких рук. Как же хотелось коснуться их, мягко переплести пальцы, что были исколоты иглами и закрыты пластырями, коснутся острых костяшек губами, благоговейно, почти воздушно, провести большим пальцем по тыльной стороне тёплых ладоней.        Но он молчал. Смотрел издалека на то, как она улыбается рядом с подругами, а на одной щеке появляется ямочка, как в уголках глаз собираются морщинки, а тихий, похожий на колокольчики смех едва прорывался сквозь толпу к его ушам. А пробивался ли? Может одно из ярких воспоминаний с её смехом просто фантомно приписывало этот звук каждый раз, стоило увидеть радостную улыбку.        Тёмные волосы, что обычно были распущены или на половину спрятаны под шарфом, который она часто повязывала на шею. Во время работы, как он пару раз видел через витрину магазинчика, Юна связывала волосы светлой лентой в пучок, чтобы те не мешались. Вместо привычной белой рубашки на ней был уже большой, домашний свитер, широкие штаны вместо школьной юбки и очки на носу или висящие на шее.        Кейджи порой казалось, что с каждым днём ему становится всё хуже и хуже. Почему никто не говорил, что тайная любовь — а была ли она тайной, когда его глаза загорались, и это видели все, стоило услышать её голос или увидеть в толпе? — такая тяжёлая? Колючая. Сердце каждый раз словно режут ножом или протыкают иглой. И каждый раз, каждый день он надеется на взгляд в ответ, на тихое, будничное "привет", да даже на молчаливый кивок.        — Эй, Кейджи-сан, там Бокуто-сан пришёл к вам, — одна из одноклассниц мягко толкнула его в плечо, выводя из мыслей. Взгляд, в первую очередь, упал на окно и уже пустое спортивное поле, а потом уже в сторону капитана волейбольной команды. Поднявшись и спрятав всё со стола в сумку, Акааши подошёл к другу который, привычно обхватив того за шею рукой, повёл в сторону выхода во внутренний дворик.        — Что, снова молча страдаешь, глядя на неё? — Бокуто понимает всё без слов. Смотрит на друга, что только отводит взгляд что-то недовольно бормоча в сторону Бокуто, — Я позвал её на тренировку.        — Ты... Что?! — Кейджи тормозит, резко, дёргано. Смотрит на Котаро настолько ахуевшим взглядом, что тот невольно переступает с ноги на ногу.        — Ну... Я заказал у неё игрушку пару дней назад и она, вроде как, должна всё уточнить и точно записать... А я сказал, что занят после уроков и она может подождать пока мы тренируемся.... — тут же залепетал светловолосый точно провинившийся школьник, которым он и был. Акааши шумно втянул воздух через зубы, выдохнул, прикрывая глаза, — Прости...?        — Посмотрим, — коротко отрезает темноволосый и Бокуто, уже не столько заряженный как пару минут назад, плетется за ним следом — в столовую.        — Да ладно тебе! — протягивает Котаро, идя вровень с ним, — всё не так уж и плохо! Ты, может, наконец с ней поговоришь! А то смотришь ей вслед и больше похож на щенка потерянного, нежели чем на охренительного игрока в волейбол!        — Щенка...? — под нос повторяет себе Акааши и махнув головой, вытряхнув из неё появившуюся картинку, входит в шумную столовую.        Гул стоял соответствующий. Подростки сновали от поварихи, что раздавала еду, до пустых или почти заполненных столов. Акааши, вместе с Бокуто, отправился за едой, набирая лапшу, мясо и салат. Развернувшись, он направился к столу где уже заметил ребят с волейбольного клуба. Усевшись на пустое место, Акааши принялся есть, краем глаза заметив, как друг уселся напротив.        — Простите, Бокуто-сан, — женский голос раздался совсем рядом. Такой знакомый и такой… её. Кейджи поднял голову, сразу натыкаясь взглядом на Юну.        Блять.        — Привет, — забившим ртом махнул рукой Котаро.        — Во сколько тренировка начинается? — задала она вопрос и вдруг светловолосый указал на Кейджи, жестом дав понять, что сказать не сможет, — Акааши-кун.        — В три, — коротко ответил Кейджи, чувствуя что колени мелко трясёт. Какое счастье, что он сидит! — Но можешь прийти позже, мы будем разминаться.        Он сказал больше трёх слов? Его что храбрость в жопу ужалила?        — Хорошо, спасибо, Акааши-кун, — улыбнулась девушка и махнув рукой Бокуто на прощание, ушла обратно к подругам. Кейджи проводил её взгляд, после чего резко обернулся на Бокуто.        — Ты… знал! — ворчит и шипит одновременно. Пальцы сжимают палочки так сильно, что те натужно хрустят.        — Ну зато ты сказал ей что-то больше чем “Привет”! — протянула Каори, закидывая в рот кусок мяса.        · · • • • ✤ • • • · ·        Тренировка подходила к концу. Юна действительно пришла и почти всю игру просидела на лавке возле менеджеров, тихо общаясь. Акааши постоянно ловил себя на том, что смотрит на неё, отчего и выдергивал себя, едва не пропуская мяч. Она пришла уже не в форме – видимо успела прибежать домой – в широких темных брюках, светлом свитере в замысловатых узорах, белых кроссовках и шарфом на шее.        Бокуто время от времени прибегал к ней, как начинались перерывы, что-то активно рассказывал, жестикулируя так яро, что пару раз чуть не заехал девушке в лицо. Юна записывала, что-то уточняла и снова склонялась над тетрадью в клетку.        Луна медленно поднималась, а тренировка только закончилась. Она перекинула сумку через плечо, стоя на крыльце зала Юна поглядывала на темное небо, перекатываясь с пятки на носок.        — Всё хорошо? — темноволосая обернулась натыкаясь взглядом на Акааши.        — Да, — кивнула медленно, устало. Снова перекатилась с пятки на носок.        — Давай я тебя провожу, — выпаляет на одном дыхание, чувствуя как всё тело напрягается, а сердце замирает, ожидая ответа.        — А тебе в одну со мной сторону? — склоняет голову в сторону и чёлка мягко падает на глаза. Акааши подавляет желание заправить её волосы за ухо.        — Да, — отвечает и сглатывает. Юна опускает взгляд на землю, перекатывается с носков на пятку.        — Тогда я не против, если проведёшь, — улыбается мягко, поднимает взгляд и смотрит прямо в синие глаза Акааши.        Юна начинает идти первой. Кейджи идёт на шаг позади, видит как волосы мягко развеваются по легкому ветерку, аромат ванили наконец достаёт его носа. На груди становится легче. На телефон пришло сообщение, но смотреть не хочется – потом.        — Как тебе тренировка? — спрашивает Акааши и Мизухара чуть замедляется, чтобы идти шаг в шаг. Изредка они трогают руки друг друга локтями из-за того, что ладони спрятаны в карманах.        — Мне понравилось… Вы неплохо играли, — произносит тихо. Голос её приятно сливался с ночными звуками улицы – стрекотание цикад, шелест листьев из-за ветра, редкое мяуканье голодных кошек и далекий лай собак. Мимо изредка проходили другие люди, переговариваясь, кто-то выгуливал своих четырёхлапых друзей, а кто-то гулял в одиночку, — Ты тоже… хорошо играл.        — Спасибо… — Кейджи отводит взгляд, щёки алеют, но в темноте это не особо заметно. Взгляд цепляется за брелок ёжика на сумке девушки, — Почему ёж?        — Ну… они мне нравятся… И он приносит удачу… Мне так кажется, — произносит она, забинтованными пластырями пальцами теребит игрушку.        — Вот как…        — А у тебя есть животное, что приносит удачу? — Юна повернула голову в сторону Акааши, встречаясь взглядом.        — Я об этом не думал никогда… Думаю что, возможно… кот? — выдыхает парень. Юна понятливо кивает, думая, что парень, наверное, выбрал этого зверя по привычке. В Японии кошки считались теми, кто приносит удачу.        Они смолкают. Дом Юны оказывается куда ближе, чем Акааши казалось раньше. Девушка остановилась у ворот, ненадолго задержала взгляд на горевших в доме окнах. Обернувшись к второгоднику она улыбнулась.        — Спасибо, что провёл, — она мягко поклонилась и добавила, — хорошего вечера Акааши-кун.        Мизухара обхватывает пальцами ручку, надавливает, отпирая дверь, уже хочет ступить во двор, как Кейджи вдруг хватает её за запястье. Мягко, аккуратно.        — Юна-чан, ты… Не хочешь прогуляться? — выдыхает он. Девушка замирает, смотрит на парня удивленно, а после улыбается.        — Боюсь сегодня уже поздно… Что насчёт… завтра? — снова склоняет голову. Акааши невольно засматривается, кивая на автомате. Чувствует мягкость чужой ладони в своей. Она действительно куда меньше чем у него.        — Да… хорошо… — выдыхает брюнет. Он отпускает руку Юны медленно, до последнего оттягивая момент, когда ладони снова коснётся вечерняя прохлада, — Хорошего вечера, Юна-чан…        — Взаимно, — девушка скрывается за забором. Через пару мгновений слышится хлопок входной двери. Акааши ещё мгновение стоит перед её домом, замечает как загорается до этого тёмное окно, а в нём мелькает женская фигура. Выдохнув, он направляется дальше по улице, домой. Идёт, сжимая кулаки в карманах, всё ещё ощущая жар кожи девушки на них. · · • • • ✤ • • • · ·              Время летело незаметно. Прошёл месяц, Кейджи сидел на лавке в школьном дворе, держа в руках баночку купленного в автомате молока. Юна сидела рядом, в руках — крючок и темная пряжа, что медленно, но верно обретала форму круга. Акааши взглянул на работу девушки с нескрываемым интересом и восхищением.        — Ты так легко это делаешь... — выдыхает тихо, боясь нарушить атмосферу, возникшую вокруг них. Мизухара подняла взгляд на парня, на мгновение задумалась, бросив взгляд на будущую игрушку.        — Это дело практики... — ответила она и добавила, — Бабушка меня лет с семи учила вязать и вышивать... Хочешь я тебя тоже научу? — улыбнулась Юна, склонив голову к плечу.        — А я смогу? — не веря спросил Кейджи.        — Не попробуешь, не узнаешь, Акааши-кун, — чуть шире улыбнулась девушка и полезла в сумку, что-то там рассматривая, — Пойдём. Я знаю одно местечко.        Тёмноволосая поднялась, сложила рукоделие в сумку и, схватив волейболиста за ладонь, потянула за собой. Акааши послушно последовал за девушкой, нравилось ему видеть как загораются глаза Мизахуры, когда она начинала вспоминать или говорить об вязании. Кабинет для клуба вязания находился в отдаление, одной из самых тихих частей школы.        — У нас ещё примерно минут двадцать, думаю, я успею показать хотя бы азы вязания крючком, — усадив парня на стул, улыбнулась Юна. Акааши не успел ни слова сказать, как в его руках оказался моток пряжи и яркого цвета крючок. Юна встала позади, своими ладонями обхватив руки Кейджи так, чтобы она могла направлять. Как мать, что держит ладонь ребенка, в которой зажата ручка, и помогает писать. Связующий на мгновение даже замер, а после "включился" полностью обратив внимание на тихий, успокаивающий голос девушки. Через пару минут он смог сделать пару рядков воздушных петель, — Ты молодец...        Юна улыбнулась, глядя на первую работу Акааши. Взглянув на него, она заговорила снова.        — Если хочешь, мы можем ещё потренироваться.        — Я не против, — ровным голосом протянул волейболист и девушка кивнула.        — Пойдём, скоро уроки начнутся, у меня сейчас урок химии будет, а ты сам знаешь какая карга ведёт этот предмет, — вымучено пробормотала Мизухара.        Акааши наблюдал как она сложила всё обратно в сумку и, дождавшись его, вышла из клубного кабинета, чтобы закрыть его. Через неделю Акааши пожалеет что вообще влез в такое место как вязание. А через ещё неделю будет аккуратно пытаться связать хвост для игрушки.        Ночной воздух проникал, казалось, в каждую клеточку организма, заставляя шумно вдыхать и улыбаться. Кейджи взглянул на Мизухару, что шла рядом с ним, тихо напивая мелодию английской песни Until I found You.        Они вновь подходили к дому девушки, что заметно замедлилась у самих ворот, а после остановилась, обернувшись на парня.        — И вот мы снова... прощаемся... — как-то даже печально протянула она. Кейджи на мгновение замер, ладонь сжала сумку где лежал его подарок.        — Юна, у меня... Кое-что есть для тебя, — пробормотал парень. Он открыл сумку, под заинтересованный взгляд девушки, прежде чем смущенно, с красным лицом, достать небольшую, вязанную игрушку. Мизухару замерла. На ладони Акааши лежала маленькая, вязанная игрушка его же, только без лица и в костюме кота, — Кхм... Мы... в первую прогулку, говорили о животных, что приносят нам удачу... И я подумал, что... Что я хочу приносить тебе удачу.        Девушка перевела взгляд с парня на игрушку и вдруг хихикнула, потянулась рукой к сумке, доставая маленькую, вязанную игрушку.... себя. Только в костюме ёжа. Мягкие вязаные иголки торчали в разные стороны, делая игрушку более милой и смешной.        Юну прорвало на смех, что звонким колоколом разлетелся по округе. Акааши улыбнулся, глядя на девушку и сам не смог сдержать тихого смеха.        — Удивительно, но я вязала её с такой же целью для тебя, — улыбнулась она как только смогла отдышаться. Мизухару подняла взгляд на парня, и вдруг ей на нос упала капля дождя. Потом ещё одна на парня. А через пару секунд и вовсе начался ливень. Схватив парня за руку, Юна затянула его во двор и вскоре в дом, запирая дверь. Взглянула на мокрого парня — наверняка она была не лучше, — а после снова хихикнула, — Пойдём…        Сняв обувь, Юна обхватила руку парня и потянула за собой на второй этаж. Акааши сразу понял — в свою комнату. Войдя внутрь, тёмноволосая щёлкнула выключателем и яркий свет озарил их обоих.        — Ты проходи, а сейчас дам одежду поменять, чтобы эта высохла... И полотенце принесу, — она вышла, оставив парня наедине с самим собой. Он сел на кровать, заваленную игрушками — старыми, новыми, маленькими и большими.... Все они были вязаные, старые более неумело, а новые уже аккуратно, понятливо и изучено. Юна пришла через пару минут, с большой, вероятно, отцовской, футболкой и пижамными штанами. На плечо было закинуто полотенце, — Вот. Ванная дальше по коридору, последняя дверь справа.        — Хорошо, спасибо, — парень ушёл, а Юна, пока было время, быстро переоделась в пижаму и, взяв своё полотенце, наспех вытерла голову. Взглянула на Акааши, вязанного чуть неумело, но очень старательно. Взяв его в руки, девушка тепло улыбнулась, большими пальцами скользнула по тушке игрушки, пригладила ушки и хвостик. Щёки мягко заалели, когда она, поднявшись, поставила его на рабочий стол, у ноутбука. Потом обязательно пришьёт брелок и прицепит на любимую сумку, а пока пусть сидит на столе, наблюдая как она будет вязать маленьких и не очень игрушек. Ведь за столом она проводит больше всего времени, — Я вернулся.        — Чудно, садись, помогу голову вытереть, — тоном, не принимающим возражений, Юна усадила парня на стул, беря в руки полотенце и начиная аккуратно вытирать его волосы. Её руки двигались мягко, нежно. Почти ласково. Заканчивая Мизухару сложила полотенце на спинку стула и наклонившись, оставила поцелуй на щеке парня, — Спасибо за подарок, Кот.        Акааши заалел, обернулся на девушку. Поднялся так резко и неожиданно, что та даже встрепенулась. Его ладони обхватили её щеки, почти невесомо, он наклонился ближе, почти касаясь губ второгодки, но замер, заглядывая в тёмные омуты глаз напротив. Юна поддалась вперёд сама. Коснулась влажными губами губ парня, мягко и быстро, а после так же быстро отстранилась. Даже если и на пару сантиметров. В следующую секунду расстояние оборвал Кейджи, целуя уже дольше, выпуская все те чувства, что бабочками взлетали каждый раз при виде неё. Всё то долгое ожидание и тоску, что клубились в нём, когда она находилась так близко и далеко одновременно. Это не было как в книгах, поцелуй не был яростным, страстным, жарким. Нет. Акааши целовал её нежно, медленно, словно смакуя каждое касание, щёки горели, а в груди мягко разливалось тепло. Сердце стучало точно отбойник в груди и Кейджи, он был уверен, что девушка в его руках наверняка это слышала. Дыхания не хватало, пальцы скользнули по скулам девушки, заставив ту поднять взгляд.        — Я... Я хочу приносить тебе удачу каждый день... — выдохнул парень, — Хочу... гулять с тобой, обнимать тебя, целовать, дарить подарки, быть рядом и... Хочу любить тебя...        — Кейджи... — она затаила дыхание и, вместо ответа, поддалась вперед, целуя его в щеку. Пальцы сжали его голову, не давая парню сдвигаться, пока её губы оставляли невидимые касания-бабочки на его лице: щеках, носу, лбу, уголках губ, — Я тоже тебя люблю... И хочу приносить тебе удачу...        — Это так мило, я сейчас расплачусь! — раздался голос со стороны двери. Юна дрогнула вместе с парнем, оглянувшись на вход в комнату, где вытирая слезы, стояла взрослая женщина, — Юна, если ты его потеряешь, я тебя прибью!        — Маам!