Часть 1

      Я пришла в себя от ужасной головной боли. Ощущения были настолько сильными, что я не сразу смогла открыть глаза и попытаться пошевелиться. Я совсем не чувствовала облегчения, которого так ожидала. Ни рая, ни ада, куда я должна была попасть с большой вероятностью. Перед глазами всё плыло, не могла нормально разглядеть всё вокруг, и эта жуткая боль в затылке после удара головой никак не прекращалась. Оставаться в постели было самым лучшим решением.       Я провалилась. Мой план разрушился. Иначе чувствовала бы я боль? Даже этого нормально сделать не смогла, какая жалость. Но как? До прихода матери с отчимом было много времени, неужели вселенная решила и дальше продолжать мучить меня и послала их обратно домой? За что мне всё это? Где я провинилась? По совету бабушки я ходила в церковь каждое воскресенье, сначала с ней, а когда мать решила переехать со своим Дмитрием в другой город, уже одна посещала ближайшую церковь в новом для меня месте. Просила прощения за грехи в этой жизни и в другой. Также просила простить моего папу. Он не заслужил ада, ненадо ему туда. Это самый добрый, самый дорогой человек. Он никогда не совершал зла, помогал людям в силу своих возможностей. Он - само воплощение света. Прожитые годы с ним - это всё моё детство, самые тёплые и радостные, что были у меня в жизни. Пожалуй, это самое лучшее детство, многие о такой счастливой жизни могли только мечтать. Были и те, кто сочувствовал отсутствию матери, но нас это не слишком волновало. Они развелись, когда мне было около трёх лет, и я воспитывалась папой. Бабушка тоже к нам частенько приходила, мы могли проводить вечера втроём. Мать навещала раз в месяц, однако я всегда оставалась равнодушна к этим встречам.       Не знаю, сколько я пролежала, кажется, будто время остановилось. Превозмогая боль в голове, я всё же решила подняться. Я ошиблась, на больничную палату это совсем не похоже. Повсюду светлые тона, лишь одна особенность: стены наполовину чёрные, ближе к середине плавно переходящие в белый. Рядом с кроватью устройства, но ни одно не подключено ко мне. На тумбе рядом множество различных фигурок из моих любимых мультфильмов, а чуть поодаль стоял книжный шкаф, украшенный различными карточками с персонажами и другими забавными декорациями. На стенах висели картины с весенним пейзажем и большой полянкой, усыпанной цветами. Нравится мне такое. Напротив кровати слегка поскрипывало мягкое на вид качающееся кресло, а прямо над ним - новогодние гирлянды, горящие жёлтыми огоньками. Эта комната казалась такой уютной.       К большому счастью и величайшему удивлению, рядом с подушкой лежал плюшевый кот, купленный папой. У нас был пухленький серый котик, я назвала его очень банально - Пушистик. И как-то раз, прогуливаясь по детским магазинам, мы увидели на полке котёнка, точную копию нашего Пушистика. Много лет это была моя самая любимая игрушка. Я даже в школу носила её, правда, из сумки не доставала уже после шестого класса. Этот подарок папы не сравнится ни с какими дорогими подарками от матери и её мужа.       — Целый... — На глаза навернулись слёзы. — Тебя починили. Даже не видно швов, очень умело зашили.       Прижав игрушку к груди и подтерев намокшие глаза, я принялась вновь осматриваться. Больше в комнате не было ничего привлекательного, разве что окно почему-то очень выделялось. Ярко-красное, оно совсем не подходило этой комнате, однако именно этим и привлекало. Я медленно поднялась, ожидая головокружения, но не почувствовав ничего, приблизилась к запертому окну. Ручки там не оказалось, по другому никак не открыть. Стало ясно: находилась я на третьем этаже. Здание имело полуквадратную форму и окружало небольшой дворик с ёлками и кустами. Знакомая картина. Я была здесь, это та самая больница куда мать меня часто приводила. Палаты, конечно, очень изменились и нельзя сказать, что в худшую сторону. Но осознание, где я, вызывало волнение. Одно не понятно: во всём здании, что удалось разглядеть, окна белые, лишь у меня отличается. На улице ни единой души, оно и понятно, глубокая ночь на дворе. Что со мной будут делать в этой больнице? Явно ничего хорошего. Я не должна была выжить, но в который раз убедилась в своей никчёмности. Теперь придётся пожинать плоды своих действий. Наверняка ещё больше напичкают таблетками, от которых толку нет. Хочется выплюнуть на ружу все свои органы.       С глубоким вздохом я прижала к себе плюшевого Пушистика ещё сильнее и обернулась на дверь. До невозможности странная открылась картина. На двери висел замок с моей стороны. Почему дверь заперта с моей стороны, зачем это сделали? И главное, как человек выбрался из окна? Не на первом этаже всё же. Ничего не понимаю. В этой больнице, видимо, все больные, и не стоит искать в их действиях логику.       Как и ожидалось, замок был маленьким, но крепким. Без ключа не открыть. И окно не открывается. Меня просто заперли в маленькой коробке, хорошо, что починили Пушистика. Так не слишком одиноко. Я обернулась на кровать, где его оставила прежде чем осмотреть замок, однако, к своему ужасу, там было пусто. Игрушка просто исчезла. Я подбежала и начала обыскивать всю кровать, снимала каждую простыню. Кот провалился сквозь землю. Меня уже начала бить дрожь, как вдруг со стороны окна послышалось мурлыканье. На подоконнике сидел живой кот. Точная копия нашего Пушистика, который сейчас должен быть в доме. От странности ситуации я не понимала, что делать. Кругом происходит какая-то чертовщина. Кот вдруг замурчал ещё громче и склонил голову набок, пристально смотря на меня своими жёлтыми глазками.       — Ты не рада меня видеть? — Кот резко перестал издавать приятные для ушей звуки и заговорил человеческой речью. Самой настоящей и понятной!       От шока ноги перестали меня держать, я медленно осела на пол, пытаясь угомонить дрожь во всём теле. Значит, другие были правы, когда говорили, что я ненормальная, иначе объяснить происходящее я не могу. Говорящий Пушистик возвышался надо мной, его тень в свете полной луны падала на меня, а во взгляде будто появилось что-то иное. Он резко спрыгнул с подоконника и подошёл ко мне. Потёрся своей мягкой головой о мою ногу, как делал очень часто до этого, и вновь взглянул на меня. Живому коту взяться здесь неоткуда, вероятно, это моё больное воображение, либо же я сплю и совсем скоро должна проснуться. Во сне всегда происходят непонятные ситуации, это одна из них. Нужно просто подождать и пока что плыть по течению.       — Ты не узнала меня? — Кот уселся на моих коленях, склонив голову, ожидая получить ласку. Я осторожно протянула руку и начала поглаживать за ушком, отчего он по новой замурлыкал, мордочка приобрела довольный вид.       — Пушистик?       — Ве-ерно. Ждал тебя на перекрёстке, а тебя нет. Любишь поспать ты, однако. Нужно выбираться отсюда.       Какой перекрёсток, совсем неясно. Неужели попытка прекратить жизнь так влияет на сны или восприятие мира? Смотря на Пушистика из сна, я вдруг почувствовала вину перед настоящим. Он ведь всё видел. Видел, как я залезла в наполненную водой ванну. У него была привычка вечно забегать туда, когда кто-то отправлялся купаться, и, убедившись, что всё в порядке, шёл дальше по своим кошачьим делам. Но в тот день он сразу не выбежал, смотрел своими жёлтыми глазами, слушал мои извинения, жалобы, будто понимал человеческую речь. Вставать и закрывать дверь уже не было желания. Намокшая школьная форма тянула вниз, и, обняв разорванную копию моего котика, я легла на дно, желая оказаться там же, где и папа. Не в этом мире, в другом. Неважно, в каком, где бы это ни было. Закрывая глаза сквозь толщу воды, я увидела расплывающуюся мордочку Пушистика. Стыдно смотреть на него даже во сне после такого.       — А отсюда есть выход? Утром должна прийти медсестра или кто-нибудь. Потом эти однотипные вопросы и прочая нервотрёпка с лекарствами.       — Сюда никто не проберётся. Ты должна сама выйти.       Снова ничего не понимаю. Всё так запутано. Поскорее бы проснуться. Хотя в том, что мой кот говорит есть что-то приятное. Обычно я всегда говорила с ним, не важно, будь то настоящий Пушистик или плюшевый. Здесь же он сможет мне отвечать, а не просто смотреть испытывающим взглядом и мурлыкать.       — Как я это сделаю? Дверь заперта, а окно, если даже и пробью стекло, что маловероятно, спуститься не смогу.       Пушистик уткнулся мокрым носиком в мою ладонь, отчего стало немного щекотно. Я не удержалась и уместила кота на своих руках, как маленького ребёнка, наслаждаясь мурлыканьем. Он протянул свою лапку и потыкал по щеке.       — От каждого замка имеется ключ. Просто ты должна захотеть выйти или впустить кого-то. Времени у нас не так много, поторопись.       — Куда мы отправимся?       — Всё зависит от тебя. — Пушистик спрыгнул с рук и вернулся на подоконник, не спуская внимания с меня.       Не зная, где искать ключ, я начала с простого. Открыла первый шкафчик у кровати, который был наполнен фотографиями. На нескольких фото увидела себя в детстве, меня это удивило, и я начала просматривать каждую. Мои детские фото с отцом, будто за нами кто-то следил всё это время и фотографировал. Папа тогда был рядом. По мере просмотра каждой я вспоминала все счастливые моменты. Как на моё седьмое день рождения он купил билет в Питер. Мы побывали во многих красивых местах, познакомились с историей города. Как, возвращаясь поздно вечером домой, нашли маленького котёнка в кустах и решили забрать. Как всегда встречали новый год втроём. Приезжали рано утром к бабушке, я помогала ей с приготовлением еды и бегала в моменты перерыва помогать папе наряжать дом. А вечером отправлялись на главную улицу нашего города. Также присутствовали фотографии повседневной жизни. Он работал учителем математики в старших классах, в школу всегда ходили вместе. Это была моя самая обычная, но счастливая жизнь, с которой я никогда не желала расставаться. Последняя фотография показывала наш дом. У папы появилась возможность купить нам уединённый двухэтажный домик. Это было такое живописное место: вокруг сад, цветы, большое зелёное поле и, вдали, лес. Это место запало мне в душу. На каникулы мы всегда перебирались туда и проводили время вдвоём. Пушистик тоже ездил с нами. Любил валяться в траве, измазаться в мокрой земле и оставлять грязные следы от лапок в доме, а мы с отцом бегали повсюду, пытаясь поймать его и хорошенько вымыть. На изображении мокрого кота у папы на руках фотографии в первой тумбочке закончились.       — Откуда здесь все эти фото? — Глаза предательски намокли, я и не пыталась скрыть боль. Рядом посторонних не было.       — Ты сама всё это запечатлела.       — Я не фоткала! У меня есть альбом с совсем другими снимками.       — Не-ет, — довольно протянул Пушистик. — Это твои самые запомнившиеся события в голове. Они приобрели вид фотографий в этой реальности. Продолжай искать, Варь, не отвлекайся. Нужно успеть выбраться из больницы до рассвета.       Он ни с того ни с сего начал вылизывать свою пухлую лапку, перестав обращать внимание на меня. Я уже совсем забыла, что нахожусь во сне. Пусть даже если сон, расставаться с такими воспоминаниями не хотелось. Я сложила всё в стопку и переложила на кровать, собираясь забрать с собой и пересматривать каждый день, пока не проснусь. Затем подошла ко второй тумбе. Там тоже оказались фотографии. Уже совсем не с приятными воспоминаниями. На самой первой фотографии он, весь бледный, смотрел в окно и витал в облаках, поскольку даже не заметил моего прихода.       Началось всё, когда мне было одиннадцать лет. Папа стал чаще брать выходные и отлучаться куда-то. По началу я не придавала сильного внимания этому. Затем начала волноваться. Эти грустные взгляды, болезненный вид и постоянное нахождение в глубоких раздумьях. Он всегда переводил тему, заявлял, что всё в порядке. Я не настолько маленькая была, чтобы верить подобным сказкам. В один день внезапно мы переехали к бабушке. Она и рассказала, что мой отец серьёзно болен. В течение года он постоянно находился на лечении, ему делали операцию, после которой он стал очень вялым, но даже так при мне никогда не показывал своего отчаяния. Мы могли заниматься разными развлечениями, не требующими много движений, он даже умудрялся шутить. Ночью же до моих ушей всегда доходили его болезненные стоны. Кожа приобрела желтоватый оттенок. Я просто не знала как облегчить его боль, что делать в таком положении. Денег предостаточно, а улучшений лечение не приносило, сколько бы врачей ни менял. Когда в нашем городе надежды угасли, он поехал в Москву. Пробыл там около месяца, ему опять делали операции. Уже оттуда он приехал совсем разбитым. Улыбался лишь когда заходила к нему в комнату. Я с ним всё время проводила, как только приходила со школы. Бабушка жила в частном доме на приличном расстоянии от школы, добираться было труднее, и возвращалась я гораздо позже. После прихода тихонько кралась в комнату отца. Он почти всегда сидел в кресле, накрытый пледом, и смотрел в одну точку на стене. А как только раздавались шаги, переводил внимание на игры в ноутбуке, затем уже на пришедшего. Улучшений за несколько месяцев после повторной операции так и не заметила я. Ещё и мать начала чаще навещать меня, звать к себе на выходные. Никогда не соглашалась, зачем оно мне надо? Бросать папеньку в таком состоянии никогда бы не посмела.       Совсем неподалёку от деревушки бабушки была церковь. Она уговорила нас ходить туда вместе с ней, ссылаясь на одиночество. Мой папа не был верующим, но, находясь в храме, будто расцветал. Ему даже понравилось там, и ходил он туда с большим рвением. В один день ко мне опять приехала мать. Совсем не помню, о чём говорили, но она хотела, чтобы я побывала с ней на каком-то празднике в другом городе. Поездка туда и обратно должна была занять около недели. Когда я хотела отказаться, совсем измученный, с большими тёмными кругами под глазами, в комнате появился папа. Он обнял меня и начал уверять, что на этом празднике будет очень весело, я никогда не была на таких. В школе оценки прекрасные, ничего не будет, если пропущу недельку. Очень долго они вдвоём меня уговаривали. И я сдалась. На следующий день, в понедельник, мать меня забрала.       Последнее фото с изображением моего живого отца было таким светлым. Да, я очень хорошо помню. Его комната в доме находилась на самой солнечной стороне. Утром там по-особенному ярко. Собрав несколько нужных вещей, я зашла к нему. Он также сидел в углу комнатки и смотрел какой-то фильм. Увидев меня, на его усталом лице появилась улыбка и лёгкий прищур от ярких лучей. Я уместилась у него на коленях, крепко обняла, и мы немного побеседовали. Он расспрашивал, как у меня дела в школе, нужно ли чего-нибудь мне, и желал хорошей поездки, чтобы я всегда шла вперёд, не оглядываясь назад. После этого, на последок поцеловав его в щёчку, я пошла к выходу. В тот момент затаилось какое-то странное чувство тревоги, желание остаться рядом с ним и плевать на праздники. У двери я обернулась. Он по-прежнему смотрел на меня с любовью, улыбка не переставала украшать его измученное болезнью лицо. Я тогда даже и не подозревала, что вижу самого дорогого человека в последний раз. Даже не знаю, как описать это чувство, когда после смерти человека вспоминаешь последнюю встречу с ним. Ведь в этот момент мы даже не подозреваем ничего, а потом человек просто исчезает навсегда, с ним не поговорить, не обнять, не увидеть эмоций в этой жизни. Светлый образ папы навсегда поселился в моих воспоминаниях, и на протяжении нескольких лет я очень часто вспоминаю нашу последнюю встречу. Не знаю, почему именно последнюю, у нас ведь было много счастливых моментов, когда он был совершенно здоров.       Самое последнее фото я положила поверх остальных на кровати, намереваясь забрать с собой. Никому не отдам эти воспоминания.       — Как почти вся моя жизнь, запечатлённая на этих фотографиях, поможет отыскать ключ?       Пушистик спрыгнул с подоконника и, подойдя ко, мне своей лапкой разрушил аккуратно сложенную стопку фотографий.       — Что эта комната, что эти фотографии - это твой мир. Кого больше на этих фотографиях?       — Папа... Получается, он может открыть эту дверь?       — Отчасти ве-ерно. Но нам это не подходит. Его здесь нет, — опять протянул он.       Я, кажется, догадываюсь. Когда окинула взглядом разбросанные на кровати фотографии, заметила, нормально выглядят лишь отец с бабушкой. На всех остальных нет лица. Как же я не заметила при первом просмотре? Получается, в свой мир я только разрешаю вторгаться папе с бабушкой. Однако их здесь нет, значит, остаётся лишь одно.       — Ключ спрятан где-то во мне? Я сама могу открыть дверь, и зайти сюда смогут только те, кого впущу.       — Вот! Правильно, — Пушистик положил свою лапку чуть ниже ключиц. — Здесь.       Я дотронулась до этого места и вдруг почувствовала за платьем ключ. Он появился из ниоткуда. Я уверена, его не было там несколько минут назад.       — Спасибо за подсказку, — чмокнув кота в макушку я подбежала к двери.       — Твоя задача - выбраться отсюда, но помни, выход может оказаться совсем не таким, каким ты ожидаешь.       Замок с громким грохотом упал на пол. С глубоким вдохом я открыла дверь. За порогом меня встретил жуткий коридор с бордовыми обоями и абсолютно чёрным полом - словно стоит наступить, и я провалюсь в пропасть. На стенах висели светильники, создавая тусклое освещение, а в дали длинного коридора - непроглядная тьма. Желание выходить совершенно пропало. Страшно, будто попала в фильм ужасов. С надеждой я обернулась на кота, однако вместо него на кровати вновь оказалась игрушка. Я думала, он будет сопровождать меня, и разговоры с ним угомонят страх. Чтож, ладно. Надеюсь, он ещё вернётся. К счастью, у меня были небольшие кармашки на платье. Недолго думая, я засунула туда Пушистика и наконец-то шагнула в неизвестность.       С каждым шагом я всё ближе приближалась к неосвещенной части. Коридор был до невозможности длинный и смутно напоминал тот самый в клинике, куда меня всегда приводила мать. Во сне всё исказилось, стало как мой кошмар. И вот свет остался позади. По началу я не видела ничего, но потом заметила лестницу, ведущую вниз. Спустившись на этаж ниже, я вновь увидела длинный коридор, но там всюду открыты двери, и оттуда сквозь решётки торчали слишком длинные, искривлённые руки. Существа с этими конечностями мотали руками в разные стороны, пытаясь выбраться из заточения. Сама не заметила, как до боли сжала перила, что аж рука онемела. Я была из тех счастливых детей, которые в детстве не смотрели ужастики, и потому не пугалась каждой тени ночью, не боялась воображаемых монстров. Сейчас, видя такую картину, мне очень сильно захотелось вернуться в комнату, запереться и не выходить оттуда, не видеть страшных существ. В комнате уютно, за её пределами страшно. Ноги будто приросли к земле. С другой стороны, можно спуститься на первый этаж и убежать отсюда далеко и навсегда. Мне казалось, что они вот-вот проломят решётки и побегут за мной, поэтому, не теряя более времени, я помчалась вниз. Этажом ниже была точно такая же картина, один в один, ни капельки отличий, будто этаж продублировали. Я перестала обращать внимание на одинаковые картины, когда казалось, уже спустилась с седьмого этажа, а они и не думали заканчиваться. Внизу - бесконечная лестница вниз, а я не сдавалась, спускалась и спускалась пока не устала.       Присев на одну из ступенек, я взглянула наверх - будто и не спускалась вовсе, там только один единственный этаж, откуда я пришла. Неужели они хотят, чтобы я прошла мимо этих существ прямо к той двери? А вдруг там тоже монстр за дверью? Поскорее бы проснуться, однако чувствуется мне, что сон этот не обычный. Просто так я не приду в себя. Достав из кармашка игрушку, я начала поглаживать котика по мягким ушкам. Интересно, а папа тоже проходил через это, когда так сделал? Все ли проходят испытания после таких поступков? Так много вопросов, и на них ведь не кому ответить. В школе наверняка все ликовали, когда до них дошла новость о моей попытке прекратить жизнь. После пробуждения ещё больше обсмеют, мама, как всегда, наверное, плакала, а её муж с сыном пытались успокоить. Бабушка... Только за неё волнуюсь. Она ведь пережила потерю единственного сына, а тут через несколько лет я с точно таким же случаем. Как бы с ней ничего не случилось, и поддержать-то не кому. Мы одни у неё были. Только мать время от времени звонила ей, и я каждую неделю.       Так. Пушистик сказал, нужно выбраться до рассвета, не время сидеть.       Однако желания идти по этому коридору так и не появилось. Я какое-то время смотрела на торчащие руки, они скреблись, издавали непонятные звуки. Коридор не слишком тесный, и когда с двух сторон монстры тянут конечности, посередине есть немного места, куда они не дотягиваются. Возможно, получится быстро пробежать или же проползти. Пол грязный, не хочу испачкать платье. Нужно всего лишь закрыть глаза и быстро пробежать мимо них. Медленным шагом я подошла к ним, однако пробегать передумала, ещё сверну не туда. Дрожащие руки сами сжали игрушку и, повернувшись боком, втянув и так плоский живот ещё больше, я медленно начала проходить. Искажённые, сморщенные и не имеющие глаз лица почему-то казались мне смутно знакомыми. Монстр с залысиной на голове и горбинкой на носу напоминает мою классную руководительницу, которая всегда всё видела и молчала. Из соседней комнаты выглядывает тощее бледное тело, напоминающее директора школы. Любит он только меня отчитывать, только меня замечать и жаловаться матери. В следующей комнате кто-то совсем небольшой, примерно с меня ростом. У существа такие же волосы, как у неё. Предательница. Было бы даже не так обидно, перестань она просто как-либо поддерживать со мной общение, но она, в добавок к этому, ещё и примкнула к ним. К пустоголовым отбросам. Тут ей и место, за этой решёткой, пусть они сгниют. Жаль, не все здесь, многие безнаказанно мирно спят в своих кроватях.       Поливая грязью их всех, я даже не заметила, как прошла к нужной мне двери. Она сама открылась передо мной, являя взору просторный пустой кабинет с деревянным письменным столом посередине. На всякий случай я обошла всю комнату. Ничего не нашла. Значит, нужный мне предмет в одном из ящиков стола. Стол я тоже узнала. Такой же, как и в том кабинете у психолога. Не знаю, зачем мать так долго водила меня к этой женщине. Во мне ничего не изменилось, я лишь тратила своё время понапрасну, а это очень нервировало. Я могла бы лучше закрыться в своей комнате и окунуться в мой идеальный мир. Там намного лучше, чем в настоящем. Мать никогда меня не понимала, делала напрасные вещи. Именно по её прихоти я посещала психолога больше года, из-за неё пила лекарства, от которых, по словам врачей, должно стать лучше. Но, кроме тошноты и отчаяния, ничего нового в своём состоянии не обнаружила.       Я перерыла все шкафчики и в самом последнем обнаружила ручку от окна. Скорее-всего это и есть выход, больше здесь ничего нет. Точно! В комнате, где я очнулась, у окна как раз-таки не хватает ручки. Они хотят, чтобы я спрыгнула оттуда? Я ведь не умру с такой небольшой высоты, только сильно покалечусь. Даже во сне все хотят нанести мне вред. Смешно.       Когда я хотела уходить и повернулась к дверному проёму, чуть не выронила эту самую ручку из рук. Видимо, один из монстров выбрался наружу. Прямо на пороге, невероятных размеров, вся серая, с излишней худобой, отчего все косточки виднелись, и с длинными руками до пола, стояло нечто, напоминающее моего психолога. Эту родинку над губой я узнаю везде. В отличие от других существ, у неё были глаза, но полностью белые, будто слепа.       Ноги приросли к полу, уже ничто не останавливало мою дрожь. Платье прилипло к телу, по коже прошёл холодок. Да я вся взмокла, как при высокой температуре. Она же набросится сейчас на меня. Словно учуяв страх, она повернулась ко мне. Я задержала дыхание, отступая назад, она же наоборот приближалась. Её рот искривился, обнажая заострённые зубы.       — Почему ты пропустила несколько сеансов, непослушная дря-янь? — Прошипела она, всё ближе и ближе подходя ко мне. — Ты прислушалась к моим советам?       — Они мне не помогают. — Не знаю почему я ответила на её вопрос.       На сморщенном лице появилось что-то вроде злого прищура, не могла точно понять. Зачем я вообще её злю? Ей сейчас ничего не стоит меня прикончить в этой злосчастной комнате. Но я сказала чистую правду. Советы Анастасии Леонтьевны всегда делали хуже.       — Такой жалкий ребёнок, неспособный смириться с потерей. Неудивительно, что оказалась здесь.       К горлу подступил ком, я просто не знаю, что ответить. Она права, все они правы. Я ни на что не способна, кроме слёз и вечного нахождения там, где всё хорошо, где бед никаких нет.       — Отда-ай. Отдай мне свою душу добровольно. Очисти мир от такого бесполезного создания. Сделай доброе дело. — Её хриплый голос стал обманчиво ласковым.       Она протянула свою длинную руку, и я молниеносно отскочила. Мне нужно бежать отсюда, умирать от её рук я вовсе не хочу. Если и отправляться на тот свет, то явно не отсюда. Мне эта больница ненавистна.       — Я ненавижу. Ненавижу мать, которая продолжала меня приводить сюда! Ненавижу вас! Ненавижу себя за то, что вообще прислушалась когда-то к вашему совету! Я ненавижу этот мир!       Монстр злобно зарычал, и я, не тратя времени, бросилась к выходу. Выбежала в коридор, упала на колени, проползая под протянутыми руками, но и Анастасия Леонтьевна оказалась не робкого десятка. Когда желаемая лестница, казалось, была близко, я почувствовала сильную хватку на ноге. Глаза её окрасились в чёрный, пасть, откуда капала слюна, открылась, готовая растерзать меня. Однако она, издавая хрипы, не стала сразу убивать. Потащила меня обратно в кабинет. Я цеплялась за грязный пол, за каждый выступ, но всё было бесполезно. Кричала, пыталась пинать. Воздуха катастрофически не хватало, казалось, задохнулась раньше, чем меня затащат обратно. Видимо, это всё из-за стресса. Да кто не испугается в таком случае? Нужно обнять мою игрушку.       Когда похлопала по карманам, Пушистика нигде не обнаружила, совсем потеряла надежду на спасение. Но это ненадолго. Где-то рядом услышала кошачье шипение, и хватка на моей ноге пропала. Я вскочила и увидела, как оживший котик прыгнул ей на голову, царапая оставшиеся клочки волос.       — Беги к выходу! — Прошипел кот.       Я понимала, что долго он её не удержит. Крепче схватила ручку от окна и побежала на второй этаж. Бежала, как позвовляли мои физические способности, и даже не смела оглядываться назад. И вот впереди показалась дверь в комнату. Где-то этажом ниже послышался грохот и сердитый топот, приближающийся к лестнице. Мои руки вновь пробила дрожь. Со второй попытки я вставила ручку в окно, а звуки сзади становились всё ближе и ближе. Не время медлить, лучше я пострадаю, выпрыгнув из окна, чем от её лап! Когда прыгнула, сердце будто остановилось. Длинные руки схватились за кончики моих туфель. На секунду я повисла в воздухе и думала, что это действительно конец, но когда она начала тянуть меня обратно, я выпала и приземлилась прямо на кусты под окном, которые, словно пружины, прогнулись подо мной, и я отскочила в сторону. У монстра наверху осталась лишь моя обувь. Но ей ведь ничего не стоило выпрыгнуть из окна. К моему счастью, сзади меня послышалось мурчание, вызвавшее по началу дрожь. Пушистик удовлетворённо посмотрел на торчащие руки и попытки существа вылезти в окно.       — Они не выберутся оттуда. Здесь ты свободна от них.       — Что это за кусты такие? Словно пружинки. Таких ведь не существует.       Пушистик замурчал и потёрся головой о мою руку.       — О, не удивляйся странностям, здесь возможно многое.       Не долго думая, я поднялась с земли и вслед за Пушистиком пошла прочь от территории больницы. Стоило ступить на дорожку, не относящуюся к их территории, как спину обдало тёплым ветром, а до ушей доходил приятный треск горящих досок. Всё здание покрылось ярким пламенем. В небо поднимался большой клубок дыма, приобретая различные забавные фигурки, совсем как облака, только темнее намного. Где-то вдали появились первые проблески солнца. Все сгорели адским пламенем, как я и мечтала при жизни. Это такая завораживающая картина - видеть, как огненный свет освещает тело, обдаёт теплом. Можно долго смотреть на огонёк, аж до появления пятен в глазах, однако Пушистик укусил меня за ногу, заставляя обратить внимание на него.       — Не трать время на бессмысленные действия. Идём.       И я пошла. Город, или, по крайней мере, эта улица, на которой находилась клиника, немного изменилась. Поменялось расположение зданий, какие-то непонятные, высотой примерно в два этажа, светящиеся грибы вместо столбов со светом. И совершенно незнакомые люди, спешащие по своим делам с самого рассвета. Все были без лиц. Пушистик побрёл по широкой дороге, предназначенной для машин. Однако уже долгое время ни одной не замечала. Видимо, тут их нет, можно бродить где угодно и не толпиться на пешеходных тропинках. Других особых изменений я не обнаружила, всё так же тускло, серо, незнакомо. Кажется, что мир лишился красок, и поэтому я потеряла всякий интерес к нему.       — Что же случилось? — Вдруг прервал молчание кот, продолжая не спеша идти. — Эта женщина что-то сделала тебе?       — Анастасия Леонтьевна - психолог, к которой я ходила почти год. Помимо приёма таблеток, врачи посоветовали матери отвезти меня к психологу.       — И что же она сделала, отчего ты так ненавидишь её? — Пушистик потёрся головой о мою ногу и продолжил путь, ожидая рассказа.       Я сама не знаю, когда начала испытывать отвращение от этого места. То ли с самого первого дня, ибо мне нечего там делать, то ли когда я всё же решила прислушаться к советам. Мне сама по себе не нравилась эта женщина: её отвратительная улыбка, выдавливаемый, мягкий голос. Мама не слушала меня, продолжала приводить на сеансы.       — После того как папа умер, мать забрала меня к себе в Питер. Когда я была здесь с отцом, мне нравилось, но как только переехала с матерью, что-то не то. У меня не было ни друзей, ни знакомых. Всё чужое. Меня зачислили в школу неподалёку от дома, но подружиться ни с кем мне не удалось, да и, признаться честно, я не пыталась. Я не отошла от потери самого близкого человека, мне совсем не до знакомств было. Мама твердила, что это нормально, это пройдёт. Прошёл год, потом пролетел второй и третий. Моё состояние не изменилось, в школе из-за своей отстранённости я стала изгоем. — Раньше меня бы трясло от этого, ведь я всегда была общительная, и окружающие люди были другими, с ними всегда комфортно. Здесь не так, или, скорее, я изменилась. Заметив, что рассказ резко прекратился, Пушистик поднял мордочку, и я продолжила. — Они, мои одноклассники, и даже пара человек из параллели часто подшучивали надо мной. Это были безобидные шутки, меня совсем не задевало это, ибо в мыслях я была с папой. Я вообще часто представляла другой мир, яркий, красочный, там папа со мной, а что творилось в реальности, меня не интересовало. Ну, или когда всё же из чьего-то рта вылетало что-то слишком обидное, я пряталась в другом мире. Мне и сейчас всё равно на них. Но, видимо, мать решила, что это ненормально, и, спустя три года не обнаружив изменений в моём состоянии, начала водить по больницам. Там что-то говорили про депрессию или какое-то расстройство, я не вдавалась в подробности. Но от таблеток меня хорошо так воротило.       Мы вышли на какую-то площадку, и я присела на скамейку передохнуть. Пушистик меня пока никуда не торопил. А высказаться ему мне было не сложно, я хоть часто с ним разговаривала, плакала при нём, однако сколько знает кот из этого странного места, не знаю. Поэтому решила рассказать с самого начала. Взяв пухленькое тельце в руки, крепко его обняла, слушая тихое мурлыканье, ласкающее мои ушки.       После посещений врачей я стала испытывать особое отвращение к своей новой семье. Они посоветовали записать меня, в добавок ко всему, к психологу. По завершении нескольких сеансов с ней все стали обращаться со мной иначе, как с маленьким ребёнком. И Влад неимоверно раздражал своим присутствием и попытками сблизиться. Никакой он мне не брат, у меня братьев и сестёр нет, это просто ребёнок от нового мужа матери. А этот отчим вообразил себя моим отцом. Пытался дарить подарки, от которых я избавлялась. Заводил бессмысленные разговоры, от которых становилось больнее. Они слишком прицепились, а мне так хотелось сбежать от них. Они мне все ненавистны, и не понимаю почему. Просто ненавидела всех. Их присутствие душило меня. Один Пушистик спасал. Тогда я и сама поняла, что ребята из школы правы: я больная. Ненавидеть за нормальное отношение, попытки сблизиться - это не норма. Никто не причинял мне вреда в доме и не пытался даже.       — Скорее всего, она понадовала советов матери и отчиму, — после минуты молчания продолжила я. — Я вдруг подумала, что, может быть, стоит прислушаться, может, она и правда поможет мне, и жизнь без папы станет чуточку привычнее и легче. Один раз она посоветовала не бояться и завести новые знакомства, хотя бы одно. Понятное дело, из класса я даже не пыталась сблизиться, но я присмотрела тихую девочку из другого. Она была новенькая, и, на удивление, мы с ней поладили. В то время обзывания одноклассников резко переросли в более жестокое обращение. Меня могли толкать, ронять вещи, и с каждым разом что-нибудь хуже и хуже. После знакомства с Катей я не так часто пряталась в другой реальности, чаще всего это происходило дома. — Я не сразу поняла, что плачу. Просто шерсть кота вдруг намокла под моим лицом, и перестало хватать воздуха. Да, я показала себя странным человеком, не знаю, как выглядела со стороны, но вдруг за такое обращение стало больно именно сейчас, когда я рассказывала об этом своему коту. — Катя, не смотря на плохое отношение от других, поддерживала меня, наша дружба, казалось, росла. А потом она влюбилась в главного задиру из моего класса. Он больше всех меня доставал, а она, наплевав на его отвратительный характер, полюбила. Сблизилась с его компанией и постепенно начала отдаляться, а потом и вовсе присоединилась к ним. Если бы я вообще не надеялась и не слушала советов Анастасии Леонтьевны, мне не было бы так больно.       Катя была очень хорошей, доброй. Мне действительно стало лучше от общения с ней. Когда на меня вылил воду Женя, тот самый парень, в которого она была влюблена, и среди смеющихся ребят позади него я обнаружила её весёлый взгляд и улыбку на лице, во мне будто что-то перевернулось. Как бы я ни пыталась скрыться, представить совсем другую ситуацию не получилось. В тот день я впервые заплакала от их выходок прямо при них. Все видели. Это было так ужасно, противно. И наверняка они получили неимоверное удовольствие, ведь до этого я никак не реагировала. Я поняла, что советы психолога сделали только хуже. Если бы я и дальше продолжала действовать как хочу, мне бы не стало так больно, меня бы не предали.       За пол года после предательства Кати я почти вернулась в своё прежнее состояние.       — Пушистик, а куда нам дальше? — Я решила сменить тему. И так каждый день находилась с ними, так ещё и в свободное от учёбы время о школе говорить? Это слишком для меня. К счастью, он понял и не стал более ничего спрашивать.       — Нам нужно пройти испытания, связанные с терзающими твою жизнь событиями. С первым ты справилась. Убежала от длинных лап Анастасии Леонтьевны. Второе будет...       Нет. Нет-нет. Я не хочу в школу. Я ненавижу это место ещё сильнее, чем психолога. Пушистик, будто прочитав мои мысли, спрыгнул на пол и начал тереться о мои ноги.       — Без пройденных испытаний ты не сможешь обрести свободу. Застрянешь здесь навсегда. Ты и так долгое время находишься тут, я еле смог разбудить тебя.       — Что же мне нужно будет сделать?       Он выгнулся, почесал когти об деревце рядом и промурлыкал:       — Расскажу, когда прибудем.       Сердце начало ритмично колотиться в груди. Захотелось вдруг наплевать на всё и не возвращаться в это место. И пусть что застряну в непонятном мире. Я просто вернусь в дом, он же должен быть недалеко отсюда? Закроюсь в комнате, погружусь в мечты и проживу всю свою жизнь, не сталкиваясь с мерзкой реальностью. От казалось бы прекрасного плана меня по новой отвлёк больной укус в ногу. Ей-богу, не кот, а змея какая-то. Пушистик раньше не кусался, разве что во время игр.       — Даже не допускай и мысли остаться здесь. Кто-нибудь заберёт твою душу, и ты никогда не увидишь свободы. — И как он догадался? Я вроде как не говорила ничего в слух. — Ты никогда не сможешь вернуться домой и построить новую жизнь. По тебе скучают. Тебя любят.       Будто мне есть дело до их любви. Я настолько сильно держалась за воспоминания с папой, что и не поняла, как именно в доме матери проявляют любовь, ведь слов подобных никогда ни от кого не слышала. Может, они и делали что-то, но кроме своего раздражения ничего не замечала.       Хочу папу увидеть.       — Ни одно твоё желание не сбудется, если не избавишься от препятствий.       С другой стороны, я же почти не врала. Мне всё равно на всех людей в школе. Так чего же я боюсь? Мне не страшны их издевки, я уже прошла многие. А предательница сгорела в клинике. Её в школе не будет. Мне ничего не стоит вернуться туда. От одного раза ничего не будет.       Под успокаивающее мурчанье и пронзительные жёлтые глазища кота я встала со скамейки и вышла на дорогу. Пушистик быстро догнал меня и, чуть вырвавшись вперёд, повёл меня к зданию школы.       Уже настало утро, однако чистое небо скрыли серые тучи, придавая этому месту ещё больше уныния. Мир ещё больше потускнел без отсутствия солнца. Школа возвышалась на одной из улиц, окружённая большими многоэтажными домами. В этой реальности она совсем не изменилась, всё такая же. Белая, с многочисленными окнами в ряд, на три этажа. Может, снаружи она и светлая, но внутри кишит много тараканов, начиная от учеников и заканчивая преподавателями. Они очернили её изнутри.       — Что от меня требуется?       — Ты должна не дать себя в обиду. Дай отпор, накажи.       Странное задание, но вполне хорошее. Я думала, опять что-то найти нужно, пока меня пытаются схватить эти тараканы. Это даже что-то новенькое. Я никогда ничего не говорила матери о ситуации в школе и учителям не жаловалась, однако всё они знали. Делали вид, что не замечают, ведь при них прямых действий не происходило, лишь обзывательства. А стоило один разок избить одного портфелем и кулаками по лицу, так сразу родителей вызвали моих. Никто мне не верил, даже мама не прислушалась. Я знаю, она считает меня больной. Кто поверит человеку, у которого, по мнению окружающих, не всё в порядке с головой? С тех пор ничего даже не пыталась предпринять. Да и после этого инцидента прошло не так много времени. Я уже на следующей неделе попыталась всё прекратить. Но оказалась здесь.       — То есть я могу делать абсолютно всё, что придёт в голову? Даже если действия мои будут аморальны?       — Да. Здесь власть в твоих руках, делай что хочешь, но заставь их бояться тебя.       Я вновь оглядела здание школы, обдумывая свои дальнейшие действия. В голову совсем не лезли идеи.       — А если не получится?       Ответа долго не было, поэтому я обернулась. Вместо живого кота на земле лежал плюшевый кот. Нравится ему в такие моменты покидать меня. Ну ничего, я всё равно люблю его. Прижав к груди и глубоко вздохнув, я направилась в сторону входа. Охранник, как и все люди в этом городе, был без лица. Вблизи, честно говоря, это выглядит жутко, и я как можно быстрее пробежала мимо него. Наш класс находился на втором этаже, не раздумывая, я побрела туда. В классе нужных людей не обнаружилось, но на своём месте я увидела школьную сумку. Пушистик тут же оказался внутри. Не хватало ещё, чтобы и тут надо мной посмеялись из-за этого. До сих пор не понимаю, почему всем есть дело до кого-то, кто что носит с собой, кто во что одевается. Я ведь даже не доставала его. Игрушка всегда лежала внутри портфеля. Разве хранить игрушки могут только маленькие дети? Я правда совсем не понимаю. И разбираться желания нет, особенно в этих прогнивших людях. Я хочу оказаться далеко отсюда, где никого нет. Есть только я и папа. Где можно делать что хочу и не видеть осуждения в чужих глазах и насмешки.       Я чуть было не ушла в свои фантазии, однако скрипнувшая дверь помешала этому произойти. На пороге стоял Женя. Выглядел он так же, как и в жизни, лицо, к сожалению, на месте, хотя было бы лучше иначе.       В мой последний день он точно также почти бесшумно зашёл в кабинет и смотрел с лёгким прищуром, придумывая новые издевательства. Это ведь его я избила, потом были разбирательства и прочая бессмысленная суета. Ровно неделю он не появлялся, и его приход после больничного стал последним для меня. Неужели я попала в этот самый день? Не удивлюсь этому совсем, ведь всё в мире идёт против меня.       — Чего же ты застыла? Ты же у нас набралась смелости или уже успела растерять её?       Точно такие же слова, как и тогда. Теперь без сомнений ясно. Честно говоря, уверенности во мне поубавилось, да и не то чтобы она появлялась. Совсем не представляю, как в фильмах бывает так все легко. Издевались над кем-то, а они изменились и сразу же, в первый день, дали отпор словесный, а может, и не только. Я даже, осознавая, что это не настоящая реальность, а лишь мой сон, не могу взять себя в руки перед ним. Ведь совсем не забыла, что они вытворяли, и знаю, что это не их предел.       — Пойдёшь добровольно или силком тащить?       В первый раз я пошла добровольно. Буду поступать также, может, придумаю что-нибудь по пути. Когда я медленным шагом пошла к выходу из класса, заметила на его лице мерзкую ухмылку. Раздражает. Он вырвался немного вперёд и повёл меня в один из пустующих кабинетов. Там, как и ожидалось, было несколько людей, лиц которых уже не помню, да и здесь они были без лиц. Значит, моя главная цель - он. Женя схватил меня за руку и швырнул в сторону подоконника.       — Смотрите на эту храбрую мертвячку.       «Мертвячка» - их любимое прозвище. Это я понимаю, откуда взялось.       — Никогда не реагировала, а тут, видите ли, поверила в себя. А знаешь ли, что за такие выходки расплата придёт вдвойне?       А есть ли смысл отвечать? Скажу - разозлятся, промолчу - тоже самое. Лучше не тратить лишних слов.       — Язык проглотила? — сказала девочка из их компании.       Это так странно, нет лица, а говорить может. Я только по её движениям поняла, что это говорила она.       — Конечно, проглотила. Ей ведь даже собственная мать не поверила, чего уж говорить об остальных? Значит, и не было никаких издевательств с нашей стороны. Правда? Ненормальная всё выдумала. — Он оглянул всех ребят и снова повернулся ко мне. — После выговора, осознав своё место, сразу растеряла остатки смелости. Жалкое зрелище. — Он пристально смотрел мне в глаза не моргая, а в голове не родилось ни одной идеи, как их заставить ответить за всё. Слова меня совсем не задели, я этот день уже проходила. — Но за клевету нужно отвечать, не так ли?       Один из ребят поднял мой выпавший рюкзак и вывалил оттуда все книжки, в том числе и плюшевого кота. В тот день его хорошенько так разорвали. В попытках вернуть кота обратно я упала и сильно ударилась головой об подоконник. Жуть, как болело и кружилось всё. Ложилась в приготовленную ванну я с порванной тканью, отдалённо напоминающей игрушку, и в школьной форме.       Нужно что-то делать, я не смогу повторно пережить утрату последнего сохранившегося папиного подарка.       Парень сразу поднял Пушистика, и все засмеялись - отчего их эхо разносилось по всему кабинету. Ощущение, что они играют в игру: кто громче засмеётся. Их противные голоса засели в моей голове, а им там совсем не место.       — Наша мертвячка оказывается играет ещё с игрушками. Ребят, снимайте это зрелище!       Кто-то реально достал телефон и начал записывать видео.       — Небось и радужные миры представляешь с понями. И в куколки до сих пор играешь с малышами. Может тебе перевестись на несколько классов ниже? К собратьям по развитию? — Женя намотал прядь моих волос себе на палец, и я с отвращением отскочила от него.       И в тот самый момент, когда камера телефона сместилась на парня с игрушечным котом в руках, который собрался разорвать его пополам, моё тело будто начало само двигаться. Мне захотелось сделать им всем больно. На подоконнике прямо под руками стояли керамические горшки с цветами. Рука на ощупь схватила первый попавшийся под руку, и я, не раздумывая, кинулась на парня с такой силой огрев его по голове, что горшок этот разбился в дребезги. А был он не очень-то лёгкий. Парень упал на пол и совсем перестал шевелиться. Выхватив из его рук кота и прижав к себе, я повернулась к остальным. Насчёт оставшихся нескольких не знаю из-за отсутствия лица, но Женя явно был в шоке от произошедшего. Преимущество явно было у них, если они сейчас разом кинутся на меня. На подоконнике находилось ещё несколько горшков с цветами; пользуясь их ступором, я вернулась обратно к подоконнику.       — Вы можете обижать меня сколько хотите, но подарок от самого дорогого человека больше не тронете.       Единственную оставшуюся девушку из их компании не устроило моё поведение, и под удивлённую ухмылку Жени и застывшего рядом с ними ещё одного парня она кинулась на меня. Она вцепилась в мою руку, а я, откинув кота подальше на подоконник, схватила её за длинную косу и дёрнула от себя. Парни, видимо, были в шоке либо не хотели вмешиваться в драку девочек. Но долго возиться я не хотела. В первый раз, когда это со мной происходило, из-за неё я споткнулась и ударилась головой об подоконник. Нужно отплатить тем же. Если никто не поверил мне, значит, я могу сама разобраться со всеми ними? Пусть не винят меня. Я никогда не признаю свою вину, а в этой реальности, как и сказал Пушистик, могу делать что угодно.       Длинные руки девчонки дотянулись до моего подбородка, пока я крепко схватила её за основание косички. Эти наманикюреные ногти явно оставили царапины на лице, и, что есть мочи, я ударила её о край подоконника. Это лишило её ориентира. Знаю, какого это. Пусть почувствует тоже. Пока она ослабла, я ударила второй раз об этот самый угол, и, поняв всю ситуацию, парень кинулся на меня. Будто само предчувствие прошептало схватить ещё один горшок с цветком, и когда он подбежал ко мне, намереваясь ударить со спины, я резко развернулась в последнюю секунду и приложила ни в чём не повинный горшок с цветком о его голову. Точно так же, как и первый, он разлетелся на частички, а парень упал на пол. Не знаю, в сознании или нет. Меня не волнует. Подобрав два острых осколка, я подняла взгляд на самого главного. Он всё это время не верил происходящему и сейчас, опустив взгляд с моих глаз на острые предметы в моих руках, понял, что просто терпеть я уже не буду и уж тем более не отступлю. Он сначала сделал один медленный шаг назад, потом второй, и на третий резко развернулся и рванул. Я сразу же следом помчалась за ним, намереваясь разукрасить его поганое лицо. Ни одно препятствие, ни один учитель не остановит меня. У меня будто бы проснулась неизведанная сила и придала уверенности.       — Куда же ты убегаешь? Разве не я должна так делать? — кричу ему в след.       Он почти приближался к лестнице, ведущей вниз, а я, кажется, полюбила школу за эти цветы повсюду. Точнее, их не пластиковые горшки. Схватив один, я старалась как можно быстрее сократить между нами расстояние. И когда он начал спускаться, бросила ему под ноги этот мой новый любимый предмет. Он споткнулся и покатился с высокой лестницы вниз. Громкий грохот был словно приятная мелодия для ушей, которую можно слушать снова и снова. Скорее всего он повредил себе что-то. Такой приятный стон от боли. Перепрыгивая через ступеньку, я быстро оказалась рядом с ним.       — Больная на голову! Моя мама тебя посадит за решётку вместе с твоими родителями! В себя, я погляжу, поверила.       Никогда не отвечала на их слова и сейчас не собираюсь. Я надавила коленом на грудь, и он тяжело захрипел. Ребро явно повреждено. Его жалкие попытки скинуть меня ни к чему не приведут. Сейчас я сильнее. Наслаждаясь его болью, я и второй ногой надавила на рёбра.       — Я не буду просить слов о прощении. От таких, как ты, искренних извинений никогда не дождёшься. А нужны ли они вообще мне? Мне достаточно испортить твою жизнь, чтобы ты навсегда запомнил. Моя же и так разрушена, извинения ни к чему не приведут.       Одной свободной рукой я сжала его горло, на сколько позволяла хватка. А второй рукой направила на его глаз острый осколок, получая неимоверное удовлетворение от испуга.       — Уйди от меня, ненормальная! — Он хотел вскочить, но я сильнее нажала на рёбра, и Женя тяжело задышал, крепко сжав губы.       Когда я оставила надрез, из раны потекла кровь. Такая красная, она прекрасно сочетается с его бледным лицом. Слушая его крики, я продолжала уродовать его лицо. Пусть хотя бы в моём сне страдает. Он заслужил это. Когда на лице не осталось свободного места, я, довольная собой, отошла от него. Никогда не видела, чтобы он плакал, я даже в фантазиях не могла это представить.       — Из-за тебя я забыла своего кота в кабинете. Теперь опять туда возвращаться!       Когда обернулась, намереваясь подниматься, натолкнулась на оживший серый комок. Он сидел не шелохнувшись, наклонив голову в бок, как делал, когда с ним играли, смотрел на меня, тихо мурлыкая.       — Я справилась? — Не дожидаясь ответа, я подхватила его и крепко обняла.       — Ты хорошо постаралась. Нам осталось попасть в последнее место. И выдвигаться нужно незамедлительно. Время на исходе!       Он спрыгнул с рук и повёл меня на выход. Я сама уже хотела покинуть это место. Здесь противно. Но надо признать, удовольствие я получила. Пусть даже если в реальности этого не случилось. Меня бы закрыли в психушке либо за решётку. Хоть где-то им досталось. Это хорошо.       Когда мы оказались на улице, мир вдруг изменился. Точнее, всё исчезло. Вокруг пугающая пустота и лишь одна дорога, ведущая куда-то. Пушистик всё шёл и шёл, а я за ним, пытаясь не отставать. Какое-то время тишину ничего не нарушало, пока он вдруг не заговорил:       — Не нужно принимать их слова близко к сердцу.       — Меня и не задевали их слова. Да, мне было плохо, однако сильнее всех меня уже один раз ранили слова, и после этого остальное ощущалось не так страшно.       — Что же это? — Котик внимательно взглянул на меня, продолжая идти.       Я всегда любила подслушивать чужие разговоры, узнать, о чём говорят взрослые без меня. Однажды это сыграло со мной злую шутку.       — Незадолго до смерти папы я вернулась домой намного раньше, так как занятия отменили. А папа с бабушкой этого не услышали и продолжали говорить о чём-то на кухне. — Помню этот день и разговор до мельчайших подробностей. Я то и дело вспоминала его, неудивительно, что так хорошо всё сохранилось в моей памяти. — И когда я хотела показаться им, папа вдруг сказал бабушке о том, как сильно устал. Устал настолько, что уже не хочет жить. — По моим щекам полились очередные слёзы. — Совсем скоро после этого он почти насильно выпроводил меня с матерью на несколько дней, а потом я узнала, что он утопился в небольшом бассейне.       Бросил меня. Оставил в этом мире без самого важного. Никакие оскорбления, действия, да всё что угодно не заденут меня сильнее этих слов. «Не хочу жить» - эти слова словно ножом выцарапали на моём сердце, и с такими же мыслями я хотела совершить такой же поступок, как и он.       — Люди порой совсем неподходящие места выбирают для тяжёлых бесед и не подозревают, что могут сломать кого-то одними лишь словами.       Нравится мне Пушистик. Не начинает утешать, скажет пару слов и забудет. Утешения мне хватило по горло.       — Куда мы идём, Пушистик? Тропа и не думает кончаться.       — В самое последнее место. Откуда ты должна вернуться.       Вернуться... Снова раздражающие люди, с которыми вынуждена жить, школа, врачи. Всё вернётся на круги своя, в серую реальность, в которой источника света давно нет. Неприятное чувство. Я... не хочу туда.       Через какое-то время вдалеке показался маленький деревянный домик. Это и есть выход отсюда? Когда мы подошли вплотную к двери, Пушистик потёрся о мою ногу.       — Открывай, не бойся.       Дверь легко поддалась, и, шагнув внутрь, мы оказались в невероятных размеров комнате. Она была плохо освещена, почти пуста. А в другом конце - две лестницы, ведущие к дверям. Дверь каждой была приоткрыта и пускала в комнату совершенно противоположные цвета. Из первой лился унылый серый свет, а из второй - такой яркий, манящий, наполненный различными цветами. Меня так и тянуло туда.       — Я могу идти куда хочу?       — Нам нужно в первую дверь. Домой. Всё можно изменить, на все проблемы можно найти выход, если не закрываться в себе и не сидеть сложа руки. — Он укусил кончик платья и повёл в направлении первой лестницы.       — А что за другой дверью?       Он молчал, а я начала сама догадываться. Именно в таких ярких красках я и представляла свою лучшую жизнь с папой. Я аккуратно отцепила его от своего платья и отошла к другой лестнице. То, что он не ответил, лишь подтверждало мои догадки. Он просто не хочет, чтобы я воссоединилась с ним.       — По тебе очень сильно скучают. Всё наладится, ты сможешь построить хорошую жи...       — Не смогу. Я не смогу, прости меня, Пушистик. Для меня там всё конечно.       — Многое изменилось, пока тебя не было.       Я подняла голову, рассматривая такой манящий свет. Мне вдруг послышалось пение птиц и лёгкий ветер, колышущий деревья. Я будто была очень близка от нашего с папой дома. Не отрывая от входа взгляд, я ответила:       — Мне не интересно.       А затем начала подниматься, с каждой ступенькой приближаясь к желанному свету. Все мои частички души тянулись сюда. У самого входа я взглянула на внимательного кота. Он так и остался сидеть у первой лестницы, не решаясь ничего говорить. Наверное, понял, что я всё для себя решила, как только увидела выбор. Звать с собой я не буду, сам решит.       — Спасибо тебе за всё.       Немного посмотрев на него, я шагнула вперед. Меня на минуту ослепил яркий свет, я чувствовала, что падаю куда-то. Приземление оказалось не болезненным. Открыв глаза, я поняла, что лежу на траве. Подняв голову и оглянувшись, убедилась в своих догадках. Всё было настолько ярким. Как же давно я не ощущала таких красок, долгое время всё было тусклым, непримечательным, лишённым смысла. Медленно поднявшись с травы, я начала любоваться моим любимым местом: этот двухэтажный домик и эти цветы. Сзади меня располагался лес. Дома. Я дома. Теперь смысл есть.       И в это же мгновение дверца дома приоткрылась, откуда появился папа с лейкой в руках. Он не заметил меня и начал ухаживать за небольшим огородом у дома. Я так долго не видела его. Так скучала. Ещё дольше я не видела его здорового цвета лица. Здесь он не болеет. Смахивая слёзы, я крикнула ему:       — Папа!       Он резко выпрямился и повернулся ко мне. Лицо его с испуга изменилось на печальное, лейка выпала и руки безвольно повисли. Он ничего не говорил, но продолжал рассматривать меня. Не верил, что я наконец-то воссоединилась с ним. Всё будет хорошо. Я не оставлю папу в одиночестве здесь, я развеселю его, чтобы он больше никогда не знал грусти. Не позволю папе страдать. Главное, что я с ним. И мне больше ничего не надо.       Не желая, чтобы между нами было большое расстояние, я побежала к нему. К своему счастью.