шаг навстречу

После совместной подготовки конспекты по иностранному больше не казались Изуку лабиринтом из терминов и схем. Он даже поймал себя на мысли, что теперь с нетерпением ждёт следующих занятий с Очако — не только из‑за учёбы. На следующий день после тренировки они случайно остались в спортзале одни. Очако вытирала лоб полотенцем, а Изуку собирал маты. — Знаешь, — она вдруг остановилась, глядя на него, — ты стал гораздо лучше чувствовать ритм боя. Вчера тот приём с уклонением… он получился почти идеально. — Спасибо, — Изуку покраснел, неловко почесал затылок. — Но без твоих подсказок я бы опять запутался. Ты… очень помогаешь мне. Их взгляды встретились, и на мгновение воцарилась тишина — такая тёплая и уютная, что оба забыли, где находятся. — Может, после ужина снова позанимаемся? — предложила Очако чуть тише обычного. — У меня есть пара идей по улучшению твоей стойки. — Да, конечно! — Изуку поспешно кивнул, стараясь скрыть радость. — То есть… да, было бы здорово. Вечером они устроились в библиотеке — подальше от шумных одноклассников, в тихом уголке у окна. Свет лампы падал на страницы конспектов, создавая мягкий золотистый ореол вокруг них. Очако склонилась над схемой, указывая на один из пунктов: — Вот здесь, вот так… — она взяла его руку, чтобы показать правильное положение пальцев, — ты сможешь лучше понять где что. Изуку замер. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но он почувствовал, как по спине пробежала волна тепла. Он осторожно повернул ладонь, слегка сжимая её пальцы. — Так? — прошептал он. Очако подняла глаза. Их лица оказались так близко, что она могла разглядеть зелёные искры в его взгляде. — Д‑да, — её голос дрогнул. — Именно так. Они замерли на мгновение, заворожённые этим моментом. В тишине было слышно только их учащённое дыхание и далёкий гул города за окном. — Очако… — Изуку не знал, что сказать. Слова путались, но ему хотелось, чтобы она поняла всё без них. Она улыбнулась — мягко, понимающе — и не отняла руку. — Ты ведь знаешь, что можешь говорить со мной о чём угодно? Не только про тактику и тренировки. — Знаю, — он наконец нашёл нужные слова. — И это… самое ценное. Что ты рядом. Внезапно дверь библиотеки скрипнула. Оба отпрянули друг от друга, но успели заметить, как Тодороки, заглянувший в зал, едва заметно улыбнулся и тихо закрыл дверь, оставив их наедине. Очако рассмеялась — звонко и облегчённо. — Кажется, мы были слишком увлечены. — Прости, я… — Не извиняйся, — она снова коснулась его руки, на этот раз намеренно. — Мне понравилось. Изуку глубоко вдохнул и решился: — Тогда… может, послезавтра? В том же месте? Только без конспектов? Просто… погуляем? Её глаза засияли. — С радостью, — Очако наклонилась ближе и шепнула: — Но если пропустишь ужин, я тебя сама притащу в столовую. Договорились? — Договорились, — Изуку улыбнулся, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Они вернулись к конспектам, но теперь между ними витало что‑то новое — хрупкое, светлое и невероятно важное. И оба понимали: это только начало. На выходе из академии солнце уже садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Очако остановилась на ступеньках, глядя вдаль. — Красиво, правда? — она повернулась к Изуку. Он посмотрел не на закат, а на неё — на её сияющие глаза, на лёгкую улыбку, на прядь волос, выбившуюся из причёски. — Да, — тихо ответил он. — Очень красиво. Очако поняла, что он говорит не о закате. Её щёки порозовели, но она не отвела взгляда. — Тогда до послезавтра? — она протянула ему руку. Изуку взял её ладонь в свою — крепко, уверенно, но нежно. — До послезавтра, Очако. И они пошли рядом, не как просто друзья и напарники, а как люди, которые сделали первый шаг навстречу чему‑то большему.