Иний

Рома ехал по льду, сжимая клюшку в руках. В ладонях он ощущал сильный холод, будто их обдали холодным азотом. На его руках были перчатки, которые скрывали их, — пока все остальные были без них. Все играли, а Рома просто наматывал круги с шайбой под клюшкой, мельком посматривая на Петю злым взглядом. Почему? Они ведь всегда хорошо дружили ещё с первого похода на тренировку. А всему виной была любовь: Рома любил Лизу. А Лиза любила Петю. Только проблема в том, что Петя был неравнодушен к мальчикам и давно бегал за Геной — но не будем уходить от темы. Недавно, буквально месяц назад, Сиякин признался Лизе, получив отказ, после чего всё закрутилось. Руки стали холодными и покрываться инеем, настроение сходило на нет, а желание быть ближе к Лизе только нарастало — и вместе с тем росла ненависть к Пете. Но Петя ведь не виноват… Дома Рома стоял в ванной, держа руки под горячей водой. Иней дошёл до локтей — белый, холодный, с частичками льда. Руки были покрыты льдом и снегом, будто перчатками. Рома уже не чувствовал рук, только холод. С каждым днём эти «перчатки» удлинялись: такими темпами скоро дойдут до плеч и дальше. Он пытался исправить ситуацию — оттереть лёд, но делал только хуже. Он носил перчатки и блузки, чтобы скрыть это, даже дома, — на что получал вопросы от родителей, но отмахивался, говоря, что ему холодно. Так и проходили месяцы — а точнее, два месяца. Лёд уже покрывал часть тела: он распространялся с пояса до груди, захватывал шею и ноги. Завтра должен был быть матч, поэтому вся команда работала усерднее. *** На перерыве в три минуты Рома видел, как Лиза, сидевшая на трибунах, улыбалась Пете, пока тот равнодушно смотрел на неё. Стало холоднее: возникло ощущение, что лёд начал пробираться внутрь — не под футболку, а в само тело, оковывая кости и органы. Лёд будто начал распространяться быстрее. Перед тем как продолжить тренировку, он снова огляделся: товарищи катались по льду, Лиза улыбалась Пете, его команда уже начинала тренироваться. Дома он снова заперся в ванной, раздеваясь до боксеров. Лёд начал пробираться уже на бёдра. Он аккуратно провёл белой рукой, которая была слегка припорошена снегом, после чего потянулся открыть кран, но ударился пальцем. Не почувствовав боли, он ничего не заметил, пока не поднял руку. Пальца не было… Он отвалился и лежал на полу у его ног. Рома вскрикнул, но сразу замолчал, отшатнувшись и глядя на палец на кафеле. Родители были на работе, поэтому никто не услышал. Он разваливался — вот‑вот Рома совсем развалится? Пиздец, Сиякин взял длину и кое как но приделал обратно. Вечер, матч. Первый период прошёл быстро. На перерыве Рома стоял подальше от всех, сжимая клюшку. Он видел Лизу: та посылала поцелуй Пете, который игнорировал её. Тело снова похолодело. «Стоп, — подумал он, — матч, нельзя отвлекаться». Начался второй период. Рома вёл шайбу — вот‑вот и забьёт, — но вдруг его ноги просто замерли, и он свалился на лёд. Ваня перехватил шайбу и увёл её. Сиякин встал, попытавшись поехать дальше, но не смог. Последнее, что он увидел и услышал, — тишина и замеревший зал. Петя, Тарас и Лева неслись к нему, но дальше он не помнил. Не знал. Ваня увёл шайбу, не обратив внимания на то, что Сиякин упал. Это было не в первый раз, но, сразу остановившись и почувствовав напряжённую тишину, он повернул голову и замер. Рома стоял лицом к своей команде, весь белый, будто в снегу. К нему уже подъехали товарищи, как вдруг — взрыв. Снег, лёд, органы и что‑то красное и замороженное разлетелись по арене с хрустом, оседая на бортиках, скамейках и стекле. Там, где стоял Рома, теперь были только снег, куски органов, лёд, замороженная кровь, клюшка и кусочки красной ткани формы. Товарищи сидели на льду в снегу и останках Сиякина. Лева уже потерял сознание, так как ему на колени прилетели кишки. Зал замер, будто время остановилось. Тарас сидел и смотрел на колени, где лежало разорванное сердце. Всё замерло, будто время остановилось; Ваня не шевельнулся, лишь сел на лёд, потеряв сознание. Если бы Лиза приняла Рому, то он бы оттаял. Но он был как январская ночь, которую не принимают после Нового года: использованный ради того, чтобы познакомиться с Петей, и, не выдержав невзаимности, взорвался, как бомба замедленного действия