Сильвер-Стейт

Небо в Неваде почти всегда было светло-голубым — в самый яркий день ни единой тучи, которая могла бы скрыть жителей пустыни от палящего солнца. Но это совсем не пугало местных: они поколениями жили в этом маленьком городке, названном в честь штата — Сильвер-Стейт. Кожа людей здесь давно привыкла к жаре — лёгкий загар ложился естественно, и солнце уже не обжигало так быстро, как приезжих. Улицы в полдень пустовали: передвигались в основном на машинах. Разве что где-то старый дед в кресле-качалке лениво покачивался на крыльце, с сигарой в руке, почти проваливаясь в полуденный сон. Остальные прятались от жары — кто в домах, кто в гаражах, ковыряясь в старых деталях, или просто попивая пиво в очередной пятничный полдень. Хотя здесь не имело значения, какой сегодня день недели — в воздухе всегда витало это ленивое удовлетворение от того, что никуда не нужно спешить. Особенно в самый жаркий месяц года, когда днём ты никому не нужен и сам себе не особо нужен. Оставалось только переждать солнце и дождаться вечера — чтобы выбраться в местный бар, посмотреть футбол с холодным пивом в руке, пока твоё тело безуспешно пытаются остудить два старых вентилятора, гоняющих по кругу горячий, пыльный воздух с лёгким запахом пота. К которому, впрочем, быстро привыкаешь — после пары шотов текилы и нескольких бутылок пива. Если, конечно, дело не дойдёт до драки. Тогда разбитый нос, залитый кровью, уже точно не чувствует никаких запахов. Город жил медленно — будто плавился под солнцем, растекаясь по асфальту вместе с горячим воздухом. Сквозь закрытые жалюзи, у которых не хватало пары панелей, пробивались яркие лучи солнца, разрезая полумрак комнаты самого обычного дома. Один из них — самый жирный — упирался прямо в ногу девушки, лежащей на кровати, почти прожигая кожу своим теплом. Блэйк валялась на серой подушке — с растрёпанными волосами и не смытым со вчерашней ночи макияжем. В комнате стояла духота и тяжёлый запах старого дома, который под невадским солнцем будто отдавал все накопленные годами запахи, наполняя воздух густой, липкой смесью. После похмелья от такого могла болеть голова сильнее, чем должна была. Тихое мычание. Девушка дёрнула ногой, убирая её из-под луча, и скинула с себя тонкое покрывало. Медленно, с болезненным выражением лица, она открыла глаза. Голова гудела — глухо и вязко, будто внутри кто-то лениво стучал по вискам. Не столько от выпитого пива, сколько от того, что она умудрилась проспать до полудня в такую жару. Вода была сейчас важнее всего. Во рту пересохло так, будто всё внутри потрескалось, язык лип к нёбу. Блэйк села на край кровати, чувствуя, как простыни неприятно прилипают к коже от пота. Сначала потянулась за телефоном — но тот не подал признаков жизни. Разрядился. Осознание накрыло резко, как холодная вода. — Да ты издеваешься… Она подскочила с кровати и рванула к двери в прихожую, попутно, с варёной от жары головой, со всей силы ударившись пальцем ноги о стоящий рядом комод. — Вот чёрт! Прошипела она сквозь зубы, с трудом сдерживая поток куда более крепких слов. Боль вспыхнула резко — и так же быстро прочистила голову. Как ни странно, это сработало лучше, чем холодный душ. Пробегая через прихожую и на ходу сбрасывая с себя грязную, пыльную одежду прямо на пол, она мельком глянула на часы, висевшие на стене с облезшими обоями. Боже. Стрелки показывали половину второго. В голове тут же всплыла мысль о Майкле — она же обещала помочь в мастерской. Но телефон разрядился, и она, похоже, конкретно припозднилась. Ещё раз недовольно пробурчав что-то себе под нос, она заскочила в душ и сразу выкрутила кран с синей отметкой до упора. Контрастный холодный душ в Неваде — забудь. Трубы прогревались так, что вода всё равно оставалась тёплой. От жары это не спасало, но от пыли — вполне. Она приняла душ наспех, заодно прополоскав рот водой с характерным меловым привкусом — типичная история для пустынных районов. Волосы даже не стала сушить: достаточно выйти на улицу минут на десять — и они сами высохнут, как сено на ранчо. Харпер ненавидела, когда они начинали завиваться, но времени даже на расчёску сейчас не было. Натянув шорты и растянутую белую майку, она схватила всё ещё разряженный телефон и вылетела через заднюю дверь во двор — это был самый быстрый путь к машине. И тут её ждал ещё один сюрприз. На крыльце совершенно спокойно сидел темнокожий мужчина, протирая какую-то деталь двигателя тряпкой, пропитанной мазутом. — Чёрт, Майкл, господи… ты меня напугал. — Куда ты так спешишь? — Так к тебе в мастерскую. — Сегодня же пятница. — Пятница… точно, пятница же… Харпер замерла на секунду, будто только сейчас окончательно пришла в себя после прошлой ночи. Майкл лишь усмехнулся, покачав головой. Неловкость накрыла с головой. Похоже, вчерашние посиделки и правда смешали всё в голове. Хоть и было жутко неловко, Майкл не был тем человеком, который станет осуждать. Даже если вина была очевидна, он всегда сначала смотрел со стороны — молча, спокойно, будто собирая картину целиком — и только потом высказывал своё мнение. Не как приговор. Просто как взгляд со стороны. Он никогда не лез с советами, если его об этом не просили. Таких людей ещё поискать. — Не понимаю я вас, богачей, — протянул он, не отрываясь от детали. — Слушай, Блэйк… что ты вообще нашла в этом захолустье? Если тусоваться в клубах большого города так отстойно, что ты променяла это на пиво в пригородном баре… Он усмехнулся, слегка качнув головой. — Хотя, конечно, наш городок бесподобен, — добавил он уже с откровенным сарказмом. — Но всё же… почему ты здесь? Солнце уже обжигало щёки, будто не просто грело а плавило, растекалось по коже вместе с воздухом. И без того тяжёлая голова стала ещё тяжелее. И эти разговоры… Наверное, никто до конца не поймёт, почему девушка из богатой семьи может сорваться и уехать куда глаза глядят — просто в попытке найти «настоящую жизнь». Когда у тебя есть всё — за это всё равно приходится платить. Может, Блэйк была просто избалованным ребёнком, который мог позволить себе всё. А может — застрявшим подростком, так и не вышедшим из этого возраста. Она и сама не знала. Или не хотела знать. Проще было не думать. Не разбираться. Не брать на себя ответственность. Просто жить здесь и сейчас — тратить время, как ей хочется, не оглядываясь на последствия. Машина есть. Деньги — тоже. А если всё станет совсем плохо… Родители ведь не откажут. Наверное. — Поиск себя, Майкл. В жизни есть нечто большее, чем просто деньги. Она пожала плечами, будто сама не до конца верила в свои слова. Майкл усмехнулся, наконец отрываясь от детали. — Угу. Говорит девушка, приехавшая сюда на дорогущем спорткаре. Блэйк только скривилась, но ничего не ответила. Где-то внутри она понимала, что он прав. Просто сейчас — с гудящей головой и пересохшим горлом — разбирать это не было ни сил, ни желания. Майкл это уловил. И, как всегда, не стал давить — просто отпустил тему. — Кстати… а он-то хоть в гараже? Или ты его вчера где-то проиграла? — Вот чёрт… А что если правда? Мысль кольнула неприятно, и сердце на секунду сбилось с ритма. Ноги сами понесли её к гаражу — дверь уже была приоткрыта. Блэйк почти влетела внутрь и сразу наткнулась взглядом на него. Чёрный «Мустанг». Стоял на месте. Пыльный от невадской пустыни, с тонким слоем песка на капоте, но всё такой же… живой. Будто тянул на себя свет, не отдавая его обратно. Блэйк на секунду задержала взгляд — как будто проверяя, что он действительно здесь. — Чёрт, Майк… — выдохнула она с облегчением. — Чтоб тебя… Она провела ладонью по крыше, стряхивая пыль, и только после этого вышла обратно во двор. — Очень смешно. Сердце всё ещё неприятно колотилось после этой мысли. Она провела ладонью по крыше, стряхивая пыль, и только после этого вышла обратно во двор. Майкл тихо усмехнулся, даже не поднимая головы. Блэйк прошла мимо него, щурясь от яркого солнца. Под ногами скрипел сухой гравий, перемешанный с песком, нагретый так, что через тонкую подошву почти чувствовался жар. Она на секунду задержалась, выдыхая, словно пытаясь стряхнуть с себя остатки сна и раздражения, а потом просто пошла мимо Майкла в дом. В доме было не лучше. Духота стояла такая же, но после улицы разница всё-таки чувствовалась — пусть и небольшая. Воздух здесь казался чуть мягче, не таким обжигающим. Хоть и ощущение, будто тебя всё равно варят. Главное правило — только не ложиться обратно спать. Блэйк сама иногда задавалась вопросом: почему именно здесь? Почему не где-то, где больше зелени, где есть тень, деревья… Даже в пределах этого же штата можно найти места получше. Может, когда-нибудь потом. А сейчас ей почему-то хотелось именно этого — этой пыли, жары и странной, почти киношной романтики. Романтики ковбойских фильмов. Пришлось вернуться в свою комнату за зарядкой для телефона — она была одна на весь дом — и притащить её к кухонной тумбе, где вскоре должно было приготовиться что-то вроде завтрака, если это вообще можно было так назвать. Какие-то хлопья. Даже без молока — просто с водой, потому что молоко в старом холодильнике долго не держалось и портилось за пару дней. Подключив телефон и бросив его на стол, она начала возиться с этой незамысловатой едой на кухне, которая явно видела лучшие времена и точно не отличалась ни уютом, ни изыском. Сначала дом наполнился короткой вибрацией. Потом ещё одной. А затем телефон просто начал разрываться от уведомлений. Блэйк нахмурилась, не понимая, кто вообще мог столько писать. Это было странно. Ей уже давно почти никто не звонил. Родители — тем более. Мама могла написать раз в несколько недель, спросить, всё ли в порядке. Отец же скорее молчал, оставаясь при своём мнении. Она сама отдалилась. Сама выбрала это. Блэйк насторожилась — не случилось ли чего. Взяв телефон в руки, всё ещё висящий на проводе, она разблокировала его и начала просматривать сообщения. Их было много. Слишком много, не меньше двадцати, а звонков — ещё больше, их было не сосчитать, они просто выпрыгивали один за другим в уведомлениях. Глаза девушки с простого любопытства начали наполняться паникой и ужасом, сердце сбилось в бешеном темпе, а стакан воды, который она держала в другой руке, просто выпал и разбился так же громко, как и её осознание, в которое не хотелось верить. Но слова из сообщений резали глаза: все они были об одном. Кто-то уже выражал соболезнования, кто-то писал, что не знает, как сказать, другие говорили прямо — «Приезжай, Блэйк, всё очень плохо. Твою семью убили». Мама с папой мертвы.