Часть 21

Глава 21. Визит к матери

Вечером чёрная тачка Барса притормозила у знакомого Полине дома. Того самого, из которого её когда-то увезли в психушку. Она помнила каждую трещину на крыльце, каждый куст сирени, который так и не зацвёл в тот год. Сейчас в окнах горел свет, и было видно, как внутри двигаются тени. Дима взял её за руку, переплёл пальцы: — Готова? — Да, — выдохнула она. — Я ждала этого два года. Они не звонили заранее. Просто нажали на звонок. Дверь открыла Дана. Постаревшая на десять лет, с кругами под глазами, в домашнем халате. Увидев дочь на пороге — ослепительно красивую, в дорогом пальто, с высоко поднятой головой, — она ахнула и прижала руку ко рту. Потом перевела взгляд на Диму и побелела. — Здрасьте, тёть Дан, — ровно сказал Барс. — Мы на огонёк. В коридор вышел Андрей. Увидел их и застыл. В его глазах мелькнула ярость, тут же прикрытая маской фальшивого радушия. — Какие гости, — процедил он. — Проходите, раз уж пришли. В гостиной всё было по-прежнему: тот же диван, те же шторы, тот же запах кондиционера для белья. Только на полу валялись детские игрушки, а из соседней комнаты слышалось мерное сопение — Женя, их сын, спал. Полина не села. Она встала посреди комнаты, как прокурор перед подсудимыми, и заговорила — голосом, который звенел от ярости и слёз: — Как вы могли? Как вы могли сказать мне, что он разбился? Вы смотрели мне в глаза и врали. Я резала себе вены из-за вашей лжи! Я глотала галоперидол, я лежала пристёгнутая к кровати, я выла по ночам, а вы, — она перевела дыхание, — вы в это время ждали ребёнка. Ты, мама, носила под сердцем Женю, пока твоя старшая дочь пыталась покончить с собой. Дана зарыдала. Сразу, без подготовки, спрятав лицо в ладонях: — Поля, мы хотели как лучше… Ты не понимаешь! Он был трудным, он гонял на мотоциклах, дрался, у него не было родителей нормальных! Я боялась, что он погубит тебя! Ты была такой нежной, такой маленькой… — У него был отец, — отрезала Полина. — Был. И есть. И он, между прочим, помогал ему меня искать, пока вы прятали меня в детдоме. Вы отрезали меня от бабушки, вы отрезали меня от всех, кто мог помочь. А ты, Андрей… Она повернулась к отчиму, и тот дёрнулся, как от удара. — Что — я? — он скрестил руки на груди. — Я защищал семью. Ты была истеричкой, вечно путалась под ногами, крутила хвостом перед этим… этим. — Андрей, перестань! — всхлипнула Дана. Но его уже несло. Он побагровел, желваки заходили ходуном, и он вдруг сорвался в шипящий крик, глядя Полине прямо в глаза: — Да, я сказал тебе, что он сдох! Я! И я бы сделал это снова! Потому что ты, мелкая дрянь, вечно смотрела на меня своими глазищами, строила из себя недотрогу, а сама… Я хотел, чтобы ты сгнила в психушке! Чтобы ты никогда не вышла оттуда! Чтобы не мешала нашей нормальной семье! В комнате повисла тишина. Дана застыла с открытым ртом, её слёзы перестали течь. Она смотрела на мужа так, будто видела его впервые. — Что ты сказал? — прошептала она. — Ты… ты нарочно? Ты хотел, чтобы моя дочь… — Заткнись, Дана! — рявкнул Андрей. — Ты сама согласилась! Сама подписала бумаги на психушку! Я просто предложил, а ты, как всегда, кивала! — Ты сказал, что так будет лучше! Что она больна! Что ей помогут! — Мне было плевать, помогут ей или нет! — прорычал Андрей. — Главное, что она исчезла из моего дома! Дима, всё это время стоявший у двери, сделал шаг вперёд. Один-единственный, но такой, что Андрей осёкся и попятился. — Ты договорил? — спросил Барс ледяным тоном. — Или хочешь добавить что-то ещё? Может, расскажешь, как ты к ней приставал? Как она убегала от тебя по дому, пока твоя жена ничего не видела? Андрей побледнел. Дана медленно повернулась к нему: — Приставал?.. Андрей, это правда? — Не слушай, врёт он всё! — Я не вру, — тихо сказала Полина. — Мам, он трогал меня с четырнадцати лет. Говорил, что это наш маленький секрет. Что если я расскажу, ты снова попадёшь в больницу. Я молчала. Потому что любила тебя. А ты… ты выбрала его. Ты всегда выбирала его. Дана рухнула на диван и замолчала. Не плакала — просто сидела, глядя в одну точку, и, кажется, видела, как её мир разлетается на осколки. Полина подошла к ней, положила ладонь на плечо: — У тебя есть сын. Расти его. Но в моей жизни тебя больше нет. И его, — она кивнула на Андрея, — тоже. Никогда. Андрей дёрнулся, открыл рот, но Барс перебил: — Если ты, мразь, хоть раз появишься в радиусе километра от неё — я тебя не изобью. Я тебя уничтожу. У меня есть ресурсы. У меня есть связи. Ты исчезнешь. Понял? Андрей промолчал. Дима взял Полину за руку и повёл к выходу. На пороге она обернулась и увидела, как мать сидит на диване, закрыв лицо руками, а Андрей стоит, вцепившись в спинку стула, и сверлит её взглядом, полным ненависти. Но ей было всё равно. Она сделала то, зачем пришла. И больше не боялась. В машине, когда они отъехали на соседнюю улицу, Барс заглушил двигатель и повернулся к ней: — Ты как? Полина молчала минуту, глядя на капли дождя на лобовом стекле. Потом выдохнула: — Свободна. По-настоящему свободна. И от них тоже. Он притянул её к себе и поцеловал в висок: — Я горжусь тобой, солнышко. Поехали домой. — К Лорду? — она слабо улыбнулась. — К Лорду. К нам. И чёрная тачка растворилась в ночи, увозя Полину в новую жизнь, где не было места лжи, предательству и страху. Только любовь, друзья и пионы. Много пионов.