Глава 2: Эхо поцелуя и призраки прошлого

Слова застряли у Гермионы в горле. Ее мозг, обычно такой быстрый и логичный, отказывался формировать связные мысли. Поцелуй с Драко Малфоем. Сам факт этого казался абсурдом, сюрреалистической шуткой вселенной. Ее губы все еще покалывало, словно на них остался фантомный след его прикосновения. Она смотрела на него, на его серебристые глаза, которые теперь были полны такой же растерянности, как и ее собственные. Впервые за все время их знакомства она видела его таким – не самоуверенным, не надменным, а... обнаженным перед лицом чего-то абсолютно неожиданного. — Малфой… – выдохнула она, это было все, что она смогла выдавить из себя. Он отступил на шаг, словно опасаясь, что она ударит его, или, возможно, сам напуганный собственной дерзостью. Его глаза метались, избегая ее прямого взгляда. Он был похож на того загнанного в угол юношу, которого она видела в Войне, но с новой, взрослой отчаянной нотой. — Грейнджер, я… я не знаю, что это было, – его голос был тихим, почти неуверенным, что для Драко Малфоя было абсолютно нехарактерно. – Это было… — Ошибка, – резко закончила она за него, пытаясь придать своему голосу твердость, которой не чувствовала. – Большая, ужасная ошибка. Этого не должно было произойти. Он снова поднял на нее глаза, и в них вспыхнуло что-то похожее на боль. — Ошибка? Ты уверена, Грейнджер? Потому что… – Он запнулся, видимо, не решаясь закончить фразу. Ее щеки вспыхнули. Что он хотел сказать? Что это не было ошибкой? Что это было… что-то еще? Нет. Она не могла позволить себе думать об этом. Слишком опасно. Слишком… разрушительно для всей ее тщательно выстроенной картины мира. — Конечно, я уверена! – ее голос повысился. – Мы… мы враги, Малфой! Мы… из разных миров! У нас нет ничего общего, кроме этого проклятого проекта! Он скривился, услышав слово «враги». — Ты права, – он отвернулся, его плечи поникли. – Моя вина. Забудь об этом. Просто… забудь. И с этими словами он быстро собрал свои вещи со стола, его движения были резкими и нервными. Он даже не взглянул на нее, когда развернулся и практически выбежал из лаборатории, оставив Гермиону одну, стоять посреди беспорядка из пергаментов и колб, с горящими губами и сбившимся дыханием. Она осталась там еще долго, пытаясь привести в порядок свои мысли. Что это было? Неужели она действительно позволила себе… почувствовать что-то? К Драко Малфою? Это было настолько немыслимо, настолько противоречило всему, во что она верила, что ее мозг отказывался это принять. Она, Гермиона Грейнджер, любительница порядка и логики, только что пережила что-то абсолютно нелогичное и хаотичное. И, что самое страшное, в самый первый момент это не показалось ей ужасным. Наоборот. На долю секунды это было… правильно. Она зажмурилась, пытаясь прогнать образ его лица, его прикосновения. Нет. Этого не было. Этого не могло быть. Они должны закончить этот проект, а потом она никогда больше не будет иметь с ним дела. Просто ошибка. Глупая, минутная слабость.

***

На следующий день Хогвартс казался чужим. Каждый взгляд, каждый шепот студентов, проходящих мимо, казался ей обвинительным. Она была уверена, что все знают. Что как-то, магическим образом, новость о ее сумасшедшем, нелепом поцелуе с Драко Малфоем разнеслась по всему замку. Конечно, это было абсурдно, но ее паранойя была сильнее здравого смысла. Гарри и Рон заметили, что с ней что-то не так. — Гермиона, ты в порядке? – спросил Гарри за завтраком, пристально глядя на нее. – Ты выглядишь бледной, и… ты даже не прикоснулась к блинчикам. — В порядке, – быстро ответила она, стараясь не смотреть ни на кого. – Просто… проект с Малфоем. Он сложнее, чем я думала. Выматывает. Рон фыркнул. — Что этот хорек мог сделать, чтобы тебя вымотать? Только ныть, наверное. Или пытаться подставить тебя. Гермиона почувствовала, как волна раздражения поднялась в ней. Она знала, что Рон не хотел ничего плохого, но его постоянные нападки на Малфоя, даже после войны, когда тот явно пытался держаться в тени, начинали ее утомлять. Особенно сейчас, когда ее собственные чувства были так спутаны. — Он… он очень хорошо разбирается в Древних Рунах, – с трудом выдавила она. – И он не ноет. Мы просто… работаем. Гарри и Рон обменялись удивленными взглядами. — Ты защищаешь Малфоя? – недоверчиво спросил Рон. — Я защищаю здравый смысл! – огрызнулась Гермиона, ее голос был резче, чем она ожидала. – Просто признайте, что он может быть в чем-то полезен. Она встала, не доев завтрак, и быстрым шагом покинула Большой зал, оставив друзей в недоумении. Ей нужно было отвлечься. Ей нужно было зарыться в книги. Ей нужно было забыть.

***

Забыть было невозможно. Образ Драко Малфоя, его лица, его губ, его растерянного взгляда после поцелуя, преследовал ее. Она попыталась сосредоточиться на уроках, но ее мысли постоянно возвращались к нему. Они избегали друг друга весь день. На Арифмантике, когда профессор Вектор распределяла новые задачи, они даже не взглянули друг на друга. Слова профефессора о необходимости работать «в тесном контакте» казались издевкой. Вечером, когда настало время для их очередной встречи в лаборатории, Гермиона чувствовала себя так, словно шла на казнь. Ее сердце колотилось, а ладони потели. Что она скажет ему? Как они будут себя вести? Она вошла в лабораторию, и ее сердце пропустило удар. Он уже был там. Стоял у окна, глядя на Черное озеро. Его фигура была напряженной, а руки крепко сжаты за спиной. Он выглядел… одиноким. Гермиона откашлялась. Он вздрогнул и медленно повернулся. Его глаза встретились с ее, и на этот раз в них не было растерянности. Была решимость. И что-то похожее на вызов. — Грейнджер, – его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная нотка. – Я думаю, нам нужно поговорить. — О проекте? – поспешно спросила она, пытаясь избежать главного. — Нет. О вчерашнем, – он подошел к столу, положил на него папку с пергаментами. – Это не было ошибкой, Грейнджер. По крайней мере, не для меня. Гермиона почувствовала, как кровь приливает к ее лицу. — Что ты… что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что то, что произошло, было… неожиданным. Но не неправильным, – он смотрел на нее без отрыва, его серебристые глаза пронзали ее насквозь. – И ты это знаешь. Иначе ты бы не ответила. Иначе ты бы не позволила себе. Его слова ударили в нее, словно заклинание. Он был прав. Она не отстранилась. Она ответила. И это было самое страшное осознание. — Это было… моментное помешательство, – прошептала она, пытаясь убедить себя и его. – Стресс. Работа над проектом. Ничего больше. Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было обычной насмешки, только горькая ирония. — Конечно, Грейнджер. Всегда все объясняешь логикой. Но магия не всегда логична, не так ли? И люди – тем более. – Он подошел ближе, останавливаясь в нескольких шагах от нее. – Послушай. Я знаю, что между нами были… разногласия. Но здесь, в этой лаборатории, когда мы работаем над этим проектом, я вижу тебя по-другому. Я вижу твой ум, твою страсть. Твою… храбрость. Гермиона слушала его, ее сердце замирало. Он говорил о ней так, как никто другой не говорил. — И я… я вижу тебя по-другому, – прошептала она, слова сами слетали с губ. – Ты… ты не такой, как раньше. Ты… умный. И… – Она запнулась, не решаясь произнести слово «внимательный». Или «нежный». Или «заботливый». — И? – он поднял бровь, его взгляд был вопросительным, ожидающим. Она сделала глубокий вдох. — И ты не такой, как я думала. Ты… более сложный. Он кивнул, его взгляд стал мягче. — Мы оба изменились, Грейнджер. Война меняет всех. Но некоторые изменения… они не всегда плохи. – Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними. – Тот поцелуй… он был не просто стрессом. Он был… следствием. Следствием того, что мы узнали друг друга здесь. Она посмотрела на него, и впервые за долгое время позволила себе быть честной с самой собой. То, что произошло, было не просто физическим притяжением. Это было признание. Признание того, что они, несмотря на всю свою историю, несмотря на все свои различия, каким-то странным образом подходили друг другу в этом мире магии и знаний. Их умы резонировали. И, возможно, что-то еще тоже. — Что теперь? – спросила она, ее голос был едва слышен. Драко протянул руку, его пальцы медленно коснулись ее щеки. Его прикосновение было мягким, почти трепетным. Повторение того самого мимолетного касания, которое они испытывали за столом в библиотеке, но теперь оно было намеренным, полным скрытого смысла. — Я не знаю, – прошептал он, его взгляд был прикован к ее глазам. – Я не знаю, Грейнджер. Но… я не хочу, чтобы это было ошибкой. Его большой палец нежно погладил ее скулу. Гермиона почувствовала, как ее кожа горит под его прикосновением. Все ее защитные механизмы, все ее предубеждения, все ее логические построения рушились под этим простым, нежным жестом. Впервые в жизни ее разум, всегда такой доминирующий, уступал место чему-то более глубокому, более инстинктивному. — Но… все… – она пыталась сопротивляться, но слова звучали слабо, неубедительно. – Наши друзья… наши семьи… — Они не здесь, – перебил он, его голос был низким и убедительным. – Здесь только ты и я. И эта магия между нами. Она сильнее всех предубеждений. Его глаза снова опустились на ее губы. Гермиона почувствовала, как ее собственное дыхание учащается. Она должна была оттолкнуть его. Должна была уйти. Но она не могла. Она просто не могла. Что-то в его взгляде, в его уязвимости, в его неожиданной откровенности притягивало ее с непреодолимой силой. Он медленно наклонился, его глаза не отрывались от ее. На этот раз это был не пробный, не неуверенный поцелуй. Это было заявление. Его губы снова коснулись ее, и на этот раз в поцелуе была настойчивость, глубина. Гермиона ответила, ее собственные губы приоткрылись под его напором. Она почувствовала, как его рука скользнула с ее щеки на затылок, пальцы запутались в ее непослушных волосах, притягивая ее ближе. Она обхватила его за талию, чувствуя твердость его тела под тонкой тканью мантии. Магия вспыхнула между ними, не заклинание, не руна, а необъяснимая сила, которая, казалось, исходила из каждой клетки их тел. Это был поцелуй, который снес все стены, все барьеры, все многолетние предубеждения. Это был поцелуй, который говорил: «Возможно, мы были врагами. Возможно, мы из разных миль. Но сейчас… сейчас это не имеет значения». Его губы двигались с жаром, с голодом, которого она никогда не ожидала от Драко Малфоя. И она отвечала ему с такой же интенсивностью, с такой же неожиданной страстью. В этот момент она поняла, что этот поцелуй был не ошибкой. Он был неизбежностью. Неизбежностью, которая назревала с каждым их разговором, с каждым их спором, с каждой их совместной победой над сложными формулами. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали, их губы были припухшими, а сердца колотились, словно сумасшедшие. Драко прижимал ее к себе, его лоб прижался к ее лбу. — Грейнджер, – прошептал он, его голос был глубоким и дрожащим. – Что мы делаем? — Я не знаю, Малфой, – ответила она, ее голос был так же дрожащим. – Но… я думаю, мы только что начали. Она посмотрела в его глаза, и в этот раз в них не было ни растерянности, ни вызова. Было что-то новое. Что-то, что могло быть надеждой. И вызовом. Вызовом не только для них самих, но и для всего мира, который, как они знали, никогда не примет их вместе. Но в этот момент, в пыльной лаборатории, среди мерцающих кристаллов и древних рун, это не имело значения. Имело значение только то, как его руки крепко обнимали ее, как ее сердце стучало в унисон с его, и как весь их мир, казалось, сузился до этого единственного, головокружительного момента. Они были Драко и Гермионой. И, возможно, их история только начиналась. И это было одновременно страшно и невероятно захватывающе. Конец