3.

      Лу задумчиво смотрела в окно. Вальяжно раскинувшиеся вдоль обочины деревья сливались в сплошную зеленую стену. Пушистые кроны причудливыми арками склонялись над узкой полосой асфальта. Казалось, машина на полной скорости несётся сквозь живой коридор. Вечерело. Тяжёлые, готовые пролиться дождём свинцовые тучи грозно нависали над землёй, придавая мрачности и без того безрадостному пейзажу. Атмосфера в салоне была под стать.       Время от времени Лу украдкой косилась на Марка и ловила ответные мимолётные взгляды. Сковавшее обоих чувство неловкости вернуло их в прошлое, в то время, когда Лу и Марк ещё не решались сделать шаг навстречу друг другу. Как будто не было танца на приёме у Луиз Дюваль, наполненных безудержным влечением часов, проведённых на балконе за поцелуями, и того, что случилось следующим вечером.       За прошедшие дни Лу десятки раз вспоминала ночь, которую они провели вместе с Марком. Страсть, вспыхнувшую с первого прикосновения, жадные ласки и громкие стоны. Жар его рук на разгорячённой коже, вкус губ и то, с каким неистовством он любил её до самого утра. В тот момент секс казался естественным продолжением предыдущего вечера. Тем, чего оба хотели уже давно, о чём грезили, подолгу лёжа без сна в своих постелях.       А потом… Потом у них попросту не нашлось времени обсудить то, как кардинально изменились их отношения.       Первое совместное утро выдалось сумбурным — Лу и Марк банально проспали. Утомлённые близостью, начисто одурманенные друг другом, они позабыли обо всём. Безжалостно вырванные из нежных объятий ранним звонком, Марк и Лу смогли позволить себе лишь короткий поцелуй и обещание встретиться позже.       Они действительно увиделись спустя пару часов. Тогда, когда Лу в компании Кея болтала с Даниэль в приёмной, а Марк — привычно серьёзный и хмурый — вышел из кабинета Мартена. Когда, не стесняясь невольных свидетелей, Жонсьер отвёл Лу в сторону и сказал о том, что вынужден уехать на несколько дней по поручению Иво. Когда, увидев, как потух её взгляд, нежно коснулся руки и едва уловимо подался вперёд, желая то ли поцеловать, то ли сказать что-то, не предназначенное для посторонних, а Лу отстранилась и пожелала ему приятной поездки.       В тот момент она спиной чувствовала любопытные взгляды Кея и Дани, а ещё испугалась того, что Марк, кажется, не планировал скрывать произошедшее между ними.       Не успевшая обдумать события последних двух дней, не готовая к открытому проявлению чувств, Лу растерялась, потому и сглупила. Желая хоть как-то сгладить свою оплошность, пробормотала:       — Поговорим, когда ты вернёшься, хорошо?       — Конечно, — кивнул Марк и, резко развернувшись, покинул приёмную.       Отчего-то в тот момент Лу стало до невозможности тоскливо, но она поспешила отогнать хлынувшие в голову тревожные мысли.       С того злосчастного дня прошло полторы недели. Командировка Жонсьера затянулась — вернулся он лишь прошлым вечером. А на утро они с Лу по просьбе Иво выехали в сторону одной из отдалённых от Нью-Пари деревень.       Не совсем понимая, каким боком она вообще причастна к этой странной вылазке, Лу, тем не менее, даже не попыталась возразить. Задавать вопросы Мартену она не решилась, да и Жонсьера спрашивать не стала, лишь хмуро поздоровалась, когда тот заехал за ней на рассвете. Наблюдая за тем, как до противного бодрый Марк распахнул перед ней заднюю дверь, Лу, не споря, забралась в автомобиль. За напускным безразличием скрывалось простое и колючее желание — быть рядом. Эта поездка давала ей то, в чём она боялась признаться даже себе: возможность провести несколько часов наедине с Марком, ловить его взгляд в зеркале заднего вида и, если не коснуться, то хотя бы просто ощущать его поблизости.       Она удивлённо округлила глаза, обнаружив разложенное сиденье, аккуратно свёрнутый плед и небольшую кожаную подушку. Покосилась на Марка, а тот, застёгивая ремень безопасности, негромко предложил:       — Поспи. Ехать далеко.       — Угу, спасибо, — поблагодарила Лу и блаженно растянулась на мягкой кожаной обивке.       Она укрылась пледом почти до самого носа, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за Марком в полумраке салона. Скользила взглядом по крепким ладоням, уверенно лежавшим на руле, по мужественному профилю, по идеально уложенным волосам, которых так хотелось коснуться вновь. В голове против воли замелькали яркие картинки недавней близости, и, убаюканная воспоминаниями, Лу сама не заметила, как провалилась в сон.       Марк разбудил её почти на въезде в поселение. Улыбнулся, наблюдая за тем, как Лу ворчала и тёрла заспанное лицо, как неловко перебиралась на переднее сиденье. Одной рукой крепко сжимая руль, другой он протянул ей бутылку воды, а после, притормозив у скромного здания местного филиала КС, невесомо коснулся щеки и заправил за ухо прядь волос.       Большую часть дня Лу слонялась без дела, пока Марк о чём-то беседовал с местным начальником и просматривал какие-то документы. Раздражённая донельзя, она набросилась на Жонсьера с вопросами, едва они двинулись в обратный путь:       — И за каким хреном мне нужно было тащиться в это захолустье?       — Ты поехала в качестве охраны.       Лу моргнула. Усмехнулась слишком ядовито, сама не понимая, отчего так злится:       — Сдаёте позиции, месье Жонсьер? С каких это пор вам нужна охрана?       — Мне казалось, мы перешли на ты, — он вскинул бровь. Помолчав немного, добавил: — Ты охраняешь не меня, а их.       Он качнул головой в сторону заднего сиденья, где лежала увесистая папка с документами.       — Там что-то настолько важное?       Не отвечая прямо, Марк всё же попытался объяснить:       — Типичный боец корпуса с оружием наперевес вызвал бы лишние вопросы и привлёк ненужное внимание, а ты…       — А я выгляжу как та, кого не стоит воспринимать всерьёз.       — Вот именно, — кивнул Марк, улыбнувшись уголком губ.       На добрых полчаса, показавшихся Лу вечностью, воцарилась тишина. Она нервировала, раздражала, если не сказать злила, и Лу не понимала, почему реагирует так остро. Молчание Жонсьера бесило, а его мимолётные взгляды заставляли сердце тревожно биться в груди. Кто знает, во что в итоге вылилось бы её нервозность, если бы не обстоятельства — почти на полдороге на них обрушилась непогода.       Тёмное предгрозовое небо почернело столь стремительно, словно мир кто-то накрыл плотным покрывалом. В отдалении загрохотало. Несколько минут ничего не происходило, казалось, даже ветер затаился в кронах деревьев, предвкушая грядущий апокалипсис.       Первые крупные капли разбились о лобовое стекло и гулко застучали по прозрачной крыше. Пыльный серый асфальт на глазах темнел, наливаясь графитом. В приоткрытое окно ворвался влажный, пахнущий грозой воздух. Она вдохнула его полной грудью и с сожалением коснулась сенсора стеклоподъёмника. Небо прочертила яркая ломаная линия — Лу вздрогнула прежде, чем докатился очередной раскат грома.       — Боишься? — тихо спросил Марк, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.       — Нет, — Лу покачала головой.       Слукавила. Она не боялась непогоды, однако предпочитала пережидать её в помещении, а не в автомобиле посреди открытого всем ветрам пространства. Опустившиеся почти к самой земле иссиня-чёрные тучи вызывали беспокойное покалывание в кончиках пальцев, а перспектива вылететь со скользкой дороги на одном из поворотов — тревогу.       Словно уловив её мысли, Жонсьер сбросил скорость. Дождь теперь лил стеной. Дворники, споро метавшиеся из стороны в сторону, едва справлялись с потоками воды.Громкий стук тяжёлых капель заглушал даже гул двигателя.       Марк коротко выругался. Напряжённо стараясь разглядеть за пеленой дождя хоть что-то, он вдруг резко свернул на обочину и, проехав десяток метров в сторону от дороги, остановился.       — Приехали, — проговорил, откинувшись на спинку сиденья.       — В смысле? — Лу нахмурилась.       — Продолжать путь в такой ливень небезопасно — ничего не видно. Переждём здесь.       Он был привычно невозмутим, а вот Лу не унималась.       — Посреди дороги?       — Посреди поля, — поправил Марк. — Дорога там, — он качнул головой в сторону окна.       — Тебе обязательно занудствовать при каждом удобном случае?       — Я просто уточнил.       Марк лишь пожал плечами, а Лу раздражённо фыркнула. Она понимала, что ведёт себя как капризный ребёнок, но ничего не могла с собой поделать. Накрывшее её волнение не имело отношения ни к бескрайнему полю, ни к грозе — всё дело было в Марке. Она отчаянно не понимала, какую роль теперь должна играть рядом с ним, и это непонимание заставляло её срываться.       С губ слетел тихий вздох. Лу уставилась на потоки воды, струившиеся по стеклу, на нечёткие размытые силуэты деревьев, словно нарисованные акварелью на влажном холсте, на налившееся антрацитом небо. Повернула голову, когда её ладони коснулись горячие пальцы, и встретилась с Марком взглядом. Сумерки удачно скрадывали резкие черты, делая лицо до боли притягательным. Его суровая красота и без того манила, а сейчас Лу и вовсе не могла отвести от Жонсьера взор. Всполохи молний отражались в глубине его карих глаз, в которых отчётливо проступала нежность и — Лу была в этом почти уверена — желание.       Они подались навстречу друг другу почти одновременно, замерли в считанных миллиметрах, смешивая дыхания — удивительная слаженность для тех, кто ещё мгновение назад тонул в сомнениях. И словно не было этих долгих, наполненных неопределённостью дней. Словно они вновь вернулись в ту ночь, на балкон Инквизиции, где сумасшедшее притяжение вытесняло собой все лишние, совершенно ненужные мысли.       Первое осторожное соприкосновение губ заставило Лу позабыть обо всём. Следующее — более уверенное, нетерпеливое — и вовсе потерять связь с реальностью. Она подалась вперёд, ведомая желанием быть как можно ближе. Тихо проворчала что-то недовольное, наткнувшись на центральную консоль.       Ловким движением Марк до упора отодвинул водительское кресло и потянул Лу на себя. Сжал её ягодицы, едва она устроилась на его бёдрах. Вновь поцеловал. Требовательно, горячо. Широкие ладони заскользили по телу, бесстыдно задирая одежду. Серая толстовка полетела в сторону, следом отправился спортивный топ.       Лу громко застонала, когда Жонсьер аккуратно прикусил торчащий от возбуждения сосок, а после погладил его кончиком языка. Зарывшись пальцами в его волосы, выгнулась, безмолвно прося ещё.       За окном бушевала стихия. Ливень словно бы соревновался с грозой в своей ярости. Казалось, сама природа взбунтовалась лишь для того, чтобы запереть здесь двух людей, слишком долго бежавших от собственных чувств.       Атмосфера в машине сгустилась, превращаясь в чистую, концентрированную страсть. Лу и Марк целовались и ласкали друг друга так жадно, так отчаянно, словно у них оставались жалкие крупицы времени, и оба попросту боялись не успеть насладиться этой близостью. Одежда мешала, вызывая раздражение и острую потребность избавиться от неё как можно скорее. Лу издала короткий шипящий звук, высвобождаясь из штанов, пока Жонсьер, ведомый одержимостью, продолжал клеймить её кожу лихорадочной сетью поцелуев.       Сквозь застилавшую сознание пелену удовольствия она поняла, что до дрожи соскучилась по его прикосновениям. Соскучилась по нему. По его запаху, по сильным рукам, способным дарить запредельное наслаждение, по поцелуям и жарким взглядам, которые он бросал на неё из-под полуопущенных ресниц, по тому, как хрипло он шептал её имя, до боли стискивая в крепких обьятьях.       Ограниченное пространство кресла сковывало движения, но не могло заставить их оторваться от ласк даже на мгновение. Тратить драгоценные секунды на то, чтобы прерваться и перебраться на заднее сиденье, казалось почти преступлением. Они льнули друг к другу, сходя с ума от соприкосновения разгорячённых, покрытых испариной тел, отчаянно балансировали на грани. Марк и Лу жадно смаковали последние мгновения, намеренно оттягивая момент полнейшего единения.       Лу не выдержала первой. С нажимом провела по напряжённому члену ладонью и пьяно улыбнулась, уловив хриплый, больше похожий на мольбу стон. Простонала сама, медленно опустившись сверху. Громко, протяжно, на долю секунды заглушив барабанную дробь дождевых капель.       Она двигалась резко и быстро, до побелевших костяшек вцепившись в широкие плечи, оставляя на смуглой коже красные росчерки от ногтей. Поймав идеальный, плавно подводящий к желанной разрядке ритм, жадно хватала ртом воздух, едва не задыхаясь от наслаждения. Жонсьер позволил Лу вести, покорно подчинившись невысказанному желанию. Умелыми движениями пальцев приближал её к пику, провоцируя всё более громкие и частые стоны. Когда она выгнулась, ловя сокрушительный оргазм, не позволил остановиться. Стиснув её бёдра, он перехватил инициативу, продолжив задавать темп, продлевая её наслаждение и стремясь навстречу своему. На контрасте с властной хваткой рук, его поцелуй оказался обезоруживающе мягким.       Когда последний электрический разряд прошил их обоих, заставив мир окончательно померкнуть, Марк осторожно погладил спину обмякшей в его объятиях Лу, словно успокаивая после пережитого шторма.       Размеренный стук дождя, запотевшие стёкла, блестящая от пота кожа, приятное томление в теле и полный штиль в душе — Лу ощущала себя до безобразия счастливой здесь и сейчас. Рядом с ним. Хотелось нажать на паузу, чтобы до скончания веков остаться в этом моменте. Не разговаривать, не шевелиться, не думать — лишь чувствовать. Чувствовать его руки и тепло обнажённого тела, слышать, как его сердце стучит в унисон с её, и то, как он едва слышно шепчет её имя…       Лу поняла, что почти провалилась в сон, когда Марк шевельнулся. Тишину салона нарушил его негромкий голос:       — Не замёрзла?       — Нет, — отозвалась она, с трудом ворочая языком.       Нехотя отстранившись, Лу тихо вздохнула. Она приняла его вопрос за деликатный намёк на то, что пора заканчивать, и потянулась к смятой толстовке. Внезапно возникшее желание прикрыться принесло с собой чувство неловкости. Магия момента начала стремительно таять. Марк мягко перехватил её за запястье. Поднёс ладонь к губам, едва касаясь поцелуем костяшек, и спросил осторожно, будто опасаясь отказа:       — Не хочешь перебраться назад? У нас есть плед и подушка, сможем устроиться с комфортом.       — Хорошо, — только и смогла выдавить она.       Намекает на продолжение? Или и правда хочет полежать рядом? А может?... Пф-ф... Так, всё, Лу, притормози.       Она одёрнула себя, не позволив мыслям устремиться дальше, не желая портить мгновение. Наблюдая за тем, как по-прежнему раздетый Жонсьер раскладывал сиденье, как расстилал плед, как обернулся, вопросительно взглянув на Лу, она испытывала так много странных, пока непонятных эмоций, что непроизвольно нахмурилась. Впрочем, очень быстро позабыла обо всём, стоило Марку потянуться к ней и прошептать негромко:       — Иди ко мне.       Минуту спустя она уже уютно устроилась в его объятьях, положив голову на грудь. Вслушиваясь в размеренное биение его сердца, которое стучало так громко, что заглушало звук непогоды, Лу прикрыла глаза.       Гроза стихала, уступив позиции лишь набирающему силу ливню. Медленно подкрадывавшаяся ночь не беспокоила, как не волновало и то, что они с Марком застряли где-то в глуши, посреди бескрайнего поля.       — Всё хорошо? — негромко спросил он.       Вместо ответа Лу подняла голову и коротко чмокнула его в губы. Довольно зажмурилась, когда Жонсьер в который раз ласково погладил её по спине.       Они уснули, убаюканные близостью друг друга и мерным шумом дождя, который до самого рассвета упрямо барабанил по крыше.