*

      Алэйнс спустилась в сад прямо из министерского крыла, лишь набросив полупрозрачную шаль поверх своего официального платья и ослабив строгую прическу в легкий хвост. Воздух был прохладным и свежим, пропитанным ароматами белой сирени и золотых роз. То, что нужно после только-только завершившегося канцелярского совещания.       Королевский сад был жемчужиной столицы: выверенный до мелочей, симметричный до совершенства, строгий, но при этом почти неприлично роскошный — как и дворец, к которому он прилегал. Каменные дорожки вели к композициям из мраморных фонтанов и скульптур в классическом стиле: острые формы, белоснежный камень, позолоченные акценты. Он был в целом похож на многие столичные сады и парки, только в разы обширнее, и в то же время значительно отличался по атмосфере. Возможно это было лишь игрой разума, наученного трепетать перед величием всего, что связано с королевской семьей, но здесь почти физически чувствовался исторический отпечаток: в деталях, привновимых каждым правителем, в памятниках, архитектурных и скульптурных, в ступенях и оградах.       Сегодня вечернее небо было серебристо-сиреневым, и совершенно чистым, без единого облачка. Только где-то на горизонте сияло почти уже зашедшее солнце, а высоко над головой блестел полупрозрачный диск луны. Фонари еще не зажгли, но в открытом пространстве сада все еще было светло. Алэйнс поднялась по невысокому мостику, увитому цветочными гроздьями, и по нему неспешно прошла в более уединенную зону, подальше от главного фонтана и скульптур. Отсюда открывался чудесный вид на высокие шпили столицы. А еще было совершенно тихо, не считая щелканья ножниц садовников где-то внизу и журчания фонтанчиков поменьше.       Было.       А потом из-за живой изгороди выпорхнула знакомая золотистая макушка, вокруг которой все всегда каким-то образом становилось шумнее и активнее, даже если ее обладатель пока еще молчал.       Артемис вышагивал по мощеной тропинке с грацией героини мюзикла, которая вот-вот заскачет по лужам и запоет открывающую песню о том, как у нее все хорошо. Одет он был в один из своих прогулочных костюмов с обильной цветочной вышивкой, но, вопреки обыкновению, не надел шляпку с перьями. Вместо этого его волосы были завязаны в высокий хвост, перевязанный яркой лентой с бантом, и перья были приколоты прямо к ней. В руках у герцога поблескивал тонкий поводок, на котором рядом с хозяином семенил крошечный меховой шарик. Половина придворных звала его породистым карликовым южным шпицем, половина — наглой меховой тапкой, а сам Артемис гордо называл Пуншиком, своей главной гордостью, сокровищем и любимым ребенком.       Артемис всегда выделялся. Везде: в столице, на севере, в любом другом герцогстве, кроме своего, такого же яркого и цветущего. Если на секунду забыть о всех недостатках его характера, что никогда не представлялось возможным, можно было бы даже отнести его к «лучикам света», тем, чье появление мгновенно озаряет пространство. Но, и с этим оставалось только смириться, к солнечности Артемиса прилагался еще и комплект всех тех привычек и манер, с которыми его появление для многих больше походило на прибытие циркового артиста, шарлатана и плохого актера на городскую ярмарку.       Для Алэйнс же он был… чем-то между этими двумя состояниями. Может, за годы дружбы его выходки настолько вросли в фон ее повседневности, что стало легче замечать свет. А может просто сказывалась влюбленность.       Хотя влюблена она в него, пожалуй, была дольше, чем было прилично признавать.       Алэйнс не дожидалась, пока Артемис заметит ее на мосту. Вместо этого она, неожиданно для самой себя, сама спустилась к дорожке, уходящей за изгородь, где он гулял. Артемис обернулся, кажется, несколько удивленный и тут же улыбнулся, так открыто, как не позволяло ни одно придворное правило приличия.        — Драгоценная! — он шагнул к ней и схватил за руки, порывисто чмокнув их. — Неужели уже закончила? Ты могла предупредить, мы с Пуншиком подождали бы тебя к прогулке.       — Я не планировала гулять. Это вышло спонтанно.        — С каких пор ты что-то делаешь спонтанно? — усмехнулся Артемис.       — Дольше, чем ты думаешь, — ответила Алэйнс. — Это важное умение: принимать быстрые решения по ходу сменяющихся обстоятельств. Полезно в политике.       Он рассмеялся.       — Что ж, я рад, что сегодня я оказался в твоей череде обстоятельств.       Алэйнс улыбнулась и позволила взять себя за руку. Они пошли вперед по тропинке, между бесчисленных каменных вазонов с пушистыми цветами, выстроенных в особом ритме. Его каблуки, сегодня довольно высокие, отстукивали какой-то свой ритм, тогда как у нее самой не шелестело даже платье. Еще одно особое умение. Пуншик довольно тяфкал и пытался поймать ртом бабочек.       Сам же Артемис молчал.       Артемис никогда не молчал на прогулках рука об руку. Алэйнс была свидетельницей достаточного количества его любовных похождений, чтобы знать это наверняка. В его характере было тут же начать тараторить, сочиняя на ходу чуть ли не поэмы о прелестях партнера, красотах природы и заодно Пуншике. Ну или, по крайней мере, поправить ей волосы, положить в них цветок, коснуться талии.       В конце концов, они сдружились достаточно, чтобы Артемис не стеснялся рыдать у нее на плече, валяться на коленях, будто на кушетке и действовать на нервы всеми возможными способами. Однако в период дружбы все было понятно, более или менее. А теперь они сами не понимали, кем приходятся друг другу.       Никто из них не ожидал найти себя в такой ситуации. Алэйнс долго качала головой и мысленно жалела юных девиц и юношей, раз за разом ведущихся на сладкие речи Артемиса и обещала себе не обращать внимания на собственную неуместную влюбленность, как на совершенно ненужную вещь. Артемис долго продолжал быть… Артемисом. Которого никогда не интересовали такие, как она. И все же вот они здесь. Где-то… на какой-то стадии, кажется. Стадии, которая началась после нескольких неловких, осторожных признаний с обеих сторон, продолжалась ласковыми прозвищами и прогулками рука об руку, но еще не совсем дошла до полноценного романа, который можно было бы объявить публично. И шла она к этому довольно медленно.       Они уже находились в этом состоянии неопределенности дольше, чем длилось большинство предыдущих романов Артемиса. И в упор приближались к длительности предыдущих романов самой Алэйнс, поскольку она тоже не могла похвастаться наличием чего-то серьезного в прошлом. Не то, чтобы ей хотелось куда-то торорпиться. Однако, привыкшей к определенности и стабильности в личной жизни, ей уже с лихвой хватало самого факта того, что теперь она намеревалась связать себя с кем-то настолько непредсказуемым, нерациональным и выделяющимся. Затягивающаяся неопределенность одновременно настораживала и успокаивала, как бы парадоксально это не звучало. Артемис всегда спешил. Теперь он медлил. Будто действительно был серьезен. Будто действительно ценил и боялся испортить.       Артемис никогда не боялся ничего испортить.       — Знаешь, тут есть чудесная беседка… — наконец начал он, когда они дошли до развилки.        — Которая? В Королевском саду их множество.       — Я думаю в этой ты еще не была. Она из уединенной части сада, в которую обычно заходят лишь члены королевской семьи. Мы… играли там с принцами, когда я приезжал к ним в детстве.       — И ты до сих пор сохранил разрешение туда ходить?       — Разумеется! Я почти брат Его Высочества!       — Я думаю, Его Высочеству хватает братьев.       — Такого, как я, всегда не хватает, — Артемис манерно откинул перо, упавшее на лоб, и на секунду стал похож на привычного себя. — Я единственный и неповторимый в своем роде, ты же знаешь.       — С этим не поспоришь.       Семейную зону сада отделял высокий забор, живая изгородь и ворота, около которых дежурил гвардеец. Алэйнс слегка напряглась, но он лишь учтиво кивнул ей, и не менее учтиво сделал вид, что не замечает урагана с собачкой, тянущего ее за руку.       По началу этот уголок почти не отличался от остальных: тот же стиль, те же цветы и деревья, разве что больше позолоты и золотых роз — они здесь росли на каждом углу. Но чем дальше Артемис вел ее вглубь, тем менее парадными становились тропы. Та, по которой спустились они, вела к небольшому — по королевским меркам — пруду, в котором плавало несколько лебедей. Рядом в клумбах росли необычные растения, непохожие на те, что выбирались для оформления парка. Алэйнс не знала их названий, но предполагала, что это была личная инициатива кого-то из принцев или их партнеров. Отсюда можно было увидеть окна дворцовой оранжереи, а где рядом слышался приглушенный лай знаменитой псарни главнокомандующего. Пуншик, услышав его, довольно завилял хвостом.       Беседка располагалась за прудом и была обильно увита плющом и сиренью — действительно необычно, совершенно не в духе классического оформления. Но уютно. Если бы цветы были ярче, а зелень светлее и пышнее, она напоминала бы постройки в садах южных герцогств. Часть ступенек явно нуждалась в реставрации — небольшой, но в Королевском саду было странно видеть и малейший недостаток. Рядом стояли качели, которые, судя по притоптанной земле под ними, использовались по назначению куда чаще, чем прочие, поставленные вдоль аллей больше для атмосферы.       Алэйнс вошла в беседку, вдыхая цветочный аромат полной грудью, и осторожно облокатилась об одну из колонн. Артемис присел на перила.       — Ты помнишь эти качели с детства, да?       — Не совсем. Здесь раньше стояли другие. Мы их сломали, — он усмехнулся, неловко пожав плечами. — Том хотел сделать полный оборот, мы с Майром его раскачивали и визжали, как резаные, а потом я увидел, что у него почти получается и мне стало так завидно, что он летит так высоко. Я запрыгнул на них с разбега и… ну, веревка вдруг треснула.       — Вы пытались сделать полный оборот на садовых качелях, которые предназначены для того, чтобы чинно сидеть на них, вести неспешную беседу и пить чай?       — Мы были детьми!       — Я знала о прогулочном этикете с пяти лет.       — Не сомневался. Лэйси, солнце, прояви снисхождение. Ты заставляешь меня чувствовать стыд за собственные детские воспоминания.       Алэйнс усмехнулась.       — Не говори мне, что ты привел меня сюда только ради того, чтобы рассказать эту историю.       — Нет, я… — Артемис вздохнул. — Я не знаю. Я просто подумал, что раз ты хочешь отдыха от парадных залов, ни к чему гулять по парку, который выглядит как прямое их продолжение.       Он похлопал место рядом с собой и Алэйнс, чуть поколебавшись, присела рядом, прижавшись к его плечу. Пуншик уселся на полу, глядя на них глупыми глазами-бусинками.       — Знаешь, ты и есть мой отдых от парадных залов. Где бы я ни находилась.       — Лэйси…       — Ты… умеешь оживлять все вокруг своим присутствием. Своими глупыми привычками и историями. Именно поэтому я… — она осеклась на секунду, — … ценю тебя.       — Только ценишь? — он наклонился ближе, зарывшись носом в ее волосы.       Алэйнс не ответила, только осторожно обняла его за талию, притягивая ближе. И Артемис, этого она так опасалась, все-таки вздрогнул.       — Прошу прощения, я…       — Нет, я… все в порядке, — он выдохнул, снова прижимаясь ближе. — Просто до сих пор непривычно. Мне кажется, что я рано или поздно все испорчу, как я вечно делаю.       — Портишь, — кивнула она. — Но если бы не ты, откуда бы я еще узнала, что испортить что-то — не так уж и страшно?       — Это мои первые настоящие отношения, Лэйси. Я не думаю, что хочу повторять здесь все свои ошибки прошлых лет.       — Я горжусь тобой, не пойми неправильно. Ты уже не тот, кем был раньше. И я видела, каким ты можешь быть — и мне понравились все стороны, — она вздохнула, собираясь с мыслями. — Я просто хотела сказать, что тебе не нужно чувствовать себя так, будто ты обязан стать кем-то совершенно противоположным. Потому что только когда ты настоящий я понимаю, что тоже не обязана.       — Солнце, ты заставишь меня разреветься прямо сейчас. Я утрусь твоей шалью, — шмыгнул Артемис.       — Не настолько настоящим, — фыркнула Алэйнс, прикрывая шаль рукой, но не отодвигаясь.       — Я люблю тебя, ты знаешь? — он наклонился чуть ближе, дотронувшись пальцами до ее щеки.       — Знаю. Я тоже тебя люблю, — она охотно придвинулась, уже предвкушая долгожданный, полноценный…       — А-а-а!       Красивый момент был прерван ястребиным криком. Последнее, чего Алэйнс ожидала, уединяясь с партнером в Королевском Саду: ладно бы садовник какой или служанка…       Но в беседку, прямо сквозь колонны, влетела крупная хищная птица. Чуть более неловко и не так быстро, как могла бы здоровая особь — у этой была перевязана лапа, — но все же достаточно, чтобы ошарашить влюбленных и до поросячьего визга напугать Пуншика. На меховой комок, по-видимому, ястреб и нацелился, но отвлекся, и вместо этого выхватил особо яркое перо из прически Артемиса. Шпиц же вылетел из беседки, как пробка из бутылки шампанского, потащив поводок за собой, а через секунду по ступенькам с другой стороны вбежал младший принц, растрепанный и запыхавшийся.       — Назад! Назад, Чижик! Плохой мальчик! — прокричал он отчаянно-возмущенно, и ястреб приземлился на его руку, недовольно клокоча.       — Майр! — выдохнул Артемис, прикладывая ладонь к сердцу. — Ты прервал наш поцелуй! И меня чуть удар не хватил! И… почему твоего ястреба зовут Чижик? Что это, позволь спросить, за вопиющее нарушение птичьего природного порядка? А если бы я своего любимого попугая назвал Колибри, а? Каков был бы номер? Нет, я просто не могу с твоих вечных…       Алэйнс потерла переносицу. Ну конечно. Уединяться в семейной части парка… стоило догадаться, кто тут в основном хозяйничает. Ну или не хозяйничает, какой из Майра хозяин. Существует. Веселится.       Что ж, он имел на это полное право.       Однако проблемы на этом не закончились: буквально через секунду послышался еще один собачий писк и подозрительный плеск воды. Артемис в ужасе развернулся и тоже вскрикнул, Алэйнс и Майр последовали его взгляду.       Перепуганный Пуншик свалился в пруд, слишком глубокий для такой маленькой собачки, и явно не удерживался на поверхности плотной, заросшей декоративной тиной воды. Лебеди презрительно зашипели и отплыли подальше.       — Мой мальчик, мое дитя! Он же утонет!       Алэйнс среагировала мгновенно, сама не до конца осознавая своих действий. Просто тут же оказалась у пруда, приподняла подол своего длинного платья, которое все равно оказалось испорчено, и одним ловким движением вытащила брыкающуюся собачку на поверхность, завернув в свою шаль. Тонкий прозрачный материал воду впитывал плохо и тепла совсем не давал, но это было почти инстинктивным решением, не логичным.       Вся операция по спасению заняла не более пары секунд. Алэйнс только и успела подумать, что это самое неожиданное применение ее навыков быстрого принятия решений во внештатных ситуациях. Но на то они и внештатные.       Подняв глаза, она увидела Майра, смотрящего на нее с таким восторгом, как будто она Пуншика вытащила из пожара, и Артемиса, едва оправившегося от ужаса. Артемис выглядел еще впечатленнее принца: он уставился на Алэйнс огромными неморгающими глазами, сияющими благодарностью, восхищением и чистейшей влюбленностью. Ей вдруг стало даже неловко. Она всего лишь потянула собаку за шкирку, но разумеется ему нужно было раздуть это в пришествие всех богов, в каких он там верил…       — Артемис…       — Мой герой! — выдохнул Артемис, падая перед ней на колени прямо в траву и обнимая за мокрый подол. — Ты спасла его! Мое солнышко, мою крошку, моего сына! Нет, нашего сына! После такого я просто обязан жениться на тебе, здесь и сейчас!       — Арти, это просто твой пес…       — Ты мое сокровище, ты знаешь об этом? Ты самая удивительная, самая лучшая, самая прекрасная…       — Арти, пожалуйста, успокойся…       — Я посвящу тебе оды! Целые тома! Я буду носить твой портфель с бумагами каждое утро до кабинета! Я… я научусь готовить ради тебя!       — Артемис, мы перед членом королевской семьи, не позорь нас…       — Этот член сам себя позорит постоянно, мне перед ним не стыдно. Он качели нам в детстве ломать помогал! Он может выдержать одно скромное выражение благодарности к свету моей жизни!       — Ты даже пьяным не говорил мне столько комплиментов. Почти.       — Сейчас я пьян от любви! — воскликнул он, порывисто хватая ее руку и целуя ее. Пуншик, немного отогревшийся и отошедший от шока, радостно затяфкал и лизнул Алэйнс в щеку. — Видишь? Он тоже благодарен! Мы оба тебя любим!       Она вздохнула, покачав головой с привычной усталостью, а затем тихо рассмеялась. Потому что что ни говори, а осторожность Артемиса наконец-то как рукой сняло — а по привычному Арти Алэйнс уже скучала.       — Я тоже тебя люблю. Вас обоих. Но мне теперь нужно сменить платье.       — Я донесу тебя!       — Спасибо, дойду сама. В мокром появляться во дворце и так достаточно неловко.       — Ладно, героиня, храни свое геройское достоинство. Но я не перестану тебя благодарить.       — Прибереги свою благодарность для приватных покоев.       — Это намек?       — Обещание.