Глава 19

В этот раз кухня казалась больше, чем обычно. Может быть, дело было в том, что сегодня не хватало второго человека, который постоянно занимал все свободное пространство — не физически, а как-то иначе. Джиллиан умудрялась заполнять собой даже паузы, даже в те редкие моменты, когда молчала. Оливер стоял у плиты, помешивая овощи, и ловил себя на том, что бессознательно пытается воссоздать то ощущение, когда она была рядом. Ну, то, где он не один. Он выпрямился, отложил ложку и на секунду прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на том, что делает. Всё было знакомо, отработано до автоматизма: нарезать, обжарить, довести до нужной консистенции, разложить по контейнерам. Он делал это каждую неделю, и раньше в этом была успокаивающая предсказуемость. Он не пригласил Джил сегодня, потому что знал, что даже если пригласит, она не придет. После занятий у неё пересдача — тот самый «бесчеловечный» матанализ, о котором она говорила с таким выражением, будто речь шла не об экзамене, а о пытках. А потом она поедет домой, потому что устанет. Для нее это не то же самое, что для него. Он вернулся к плите, машинально убавил огонь и снова взялся за ложку. Движения оставались точными, почти механическими, но, если честно, он бы не отказался, чтобы кто-нибудь задел его плечом или что-нибудь испортил. Он поймал себя на этой мысли и поморщился. Это нелепо. Они готовили вместе… сколько? Два раза? Этого недостаточно, чтобы до такой степени привыкнуть. Этого вообще недостаточно для чего бы то ни было. Оливер выключил плиту, переложил еду в контейнер и на секунду задержался, держа его в руках, словно забыл, что собирался делать дальше. В квартире было тихо. Он поставил контейнер на стол и, не особенно понимая зачем, посмотрел на барную стойку — на то место, куда он усадил ее, когда они целовались. Коротко выдохнув, он провел ладонью по лицу, и уже собирался вернуться к работе, когда раздался звонок в дверь. Оливер вздрогнул. Звук оказался неожиданно громким в этой тишине. С одной стороны, ей нечего здесь делать, с другой — ему, в общем-то, больше некого ждать. Он оказался у двери и открыл ее быстрее, чем успел сделать вдох. Может, он и вовсе не дышал. Джиллиан стояла, прислонившись плечом к стене в коридоре, и на первый взгляд всё в ней было привычно — та же куртка, тот же растрепанный рыжий хвост. Но стоило присмотреться, и становилось ясно: что-то не так. Она выглядела не просто уставшей, скорее… погасшей. Как будто кто-то высосал из нее все силы, оставив только оболочку, которая держится на одном упрямстве. Оливеру не нужно было спрашивать, как прошел экзамен. — Готова подписаться? — сказал он и улыбнулся, возможно, несколько самодовольно. Теперь у нее нет выбора, так? Джиллиан моргнула, будто не сразу поняла, о чём он вообще говорит, затем медленно сдвинула брови. — Да пошёл ты, — сказала она без всякого выражения, и, отлепившись от стены, с усилием выпрямилась. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда Оливер понял, что это прозвучало, как издевательство. Она уже приложила все возможные усилия и провалилась, последнее, что ей было нужно, чтобы он напоминал ей, что она была не права, а он — да. Хотя он был прав! — Нет, постой, — он шагнул вперёд и схватил её за руку. — Я купил тебе кофе. Ты выглядишь, как… человек, которому не помешает немного энергии. Несколько секунд просто стояла, устало потирая переносицу, видно было, что даже простейшие решения даются ей с трудом. — Кофе не даёт энергии, — проговорила она наконец, всё тем же ровным, усталым голосом, — он заставляет заткнуться нейроны, которые орут, что ты устал. Оливер чуть склонил голову, глядя на неё, и невольно сжал пальцы сильнее, прежде чем осознал это и снова ослабил хватку. — То есть ты не будешь? Она вздохнула — глубоко, с таким оттенком поражения, который он у неё ещё не слышал и не думал даже, что она на него способна, — и всё-таки повернулась к нему. — Буду. Он не стал отпускать её сразу, просто сделал шаг назад, мягко потянув за собой внутрь квартиры, и только когда она переступила порог, отпустил её руку, закрывая дверь. Он собирался заварить ей кофе, растворимый. Насколько он знал, у Джил не было каких-то особых предпочтений, так что он купил первый попавшийся. Но как только дверь щёлкнула за их спинами, Джиллиан, не глядя на него, сделала шаг вперёд и просто уткнулась ему в плечо, обнимая так, как будто у неё больше не осталось сил ни на что другое. Без предупреждения, без шуток, без попытки как-то это обыграть — словно это вообще было единственное возможное действие. Его руки повисли в воздухе, он не мог решить, что с ними делать, тело на мгновение стало слишком жёстким — он оказался в ситуации, для которой у него не было ни одного заготовленного варианта. Он смотрел на дверь поверх её головы, не двигаясь и не дыша, будто любое движение могло что-то испортить. Он понятия не имел, что делать. В такие моменты он сам всегда оставался один. И это было лучшее, что он мог сделать. Это было почти правило: если что-то шло не так, если он ошибался, проваливался, не справлялся — лучше было исчезнуть с чужих глаз, закрыться, переждать. Не давать никому возможности узнать, не рисковать услышать что-то ещё, поверх того, что и так уже звучало в голове. Ему никогда не приходило в голову, что можно… наоборот. Что можно подойти к кому-то. Или позволить кому-то подойти к себе. Он осторожно вдохнул, чувствуя, как её пальцы сжимаются на ткани его рубашки. Она не требовала ничего. Она просто стояла, уткнувшись в него, и, кажется, просто за него держалась. И тогда стало очевидно, что от него, в общем-то, не требуется ничего сложного. Он медленно опустил руки и сначала неуверенно обнял её в ответ, словно проверяя, не делает ли что-то неправильно. Ладони легли на её спину, задержались, затем он обнял ее крепче. Он выдохнул — тихо, почти удивлённо — и позволил себе расслабиться хотя бы немного, ощущая, как напряжение в плечах постепенно уходит. Это оказалось проще, чем он ожидал.