Пирофобия

Она несоразмерна, эта дрожь, Угрозе, что лишь кажется реальной. Спичка чиркнула? Сердце — словно нож, И ужас закипает в жилах в спальне. Над тортом свечи тлеют, чуть дыша, А для него — пылающая бездна. С экрана блик скользнет — и вновь душа Летит во тьму, где выжить бесполезно. Он выключил утюг. Проверил пять, И шесть, и семь. И газовые краны. Но стоит только двери закрывать — Опять ползут сомнений тараканы: "А вдруг искра? А проводка? А свет?" И бесконечный цикл ритуальных действий Съедает день. Реальности здесь нет, Есть только плен огня в порочном тексте. И никаких уж больше шашлыков, Забыт поход, где пели под гитару. Открытый гриль, мангал — удел врагов, Как и салют, что рвёт ночную чару. Он варит пищу на воде сырой, Боится газа синего цветенья. И клетку воли, купленной ценой, Зовёт "мой дом" — без риска возгоранья. На когнитивном — образы горят: Вот рушится в огне его жилище, Вот языки по коже леденят, Вот пепел, словно снег, летит на днище. Соматика кричит: "Беги! Беда!" — Сухие губы, сердце рвётся к горлу, Ладонь в поту, одышка, как всегда, И тремор превращает тело в свёрла. А поведение — всегда контроль: Где план эвакуации, где выход? Заучен каждый коридор и ноль Надежды, что огонь оставит тихо. Трагедий след (ПТСР былых годин) — Ожог иль смерть, что видел рядом кто-то. Инстинкт древнейший, в генах господин, Кричит: "Беги от красного болота!" Кому-то мама в детстве наплела Про спички-смерть, про дядьку, что сгорает. А кто-то гнев души, чтоб не спалить дотла, В символику пожара одевает. То — страх потери, бунта, пустоты, Разрушенного вдруг уюта и контроля. Пылают не дома — пылают их мечты, И фобия играет злые роли. Огонь — хранитель, но и злой палач. Грань так тонка, что разум разрывает. И этот стих — не плач и не кумач, А опись бед, что душу прожигают.