Однажды, во тьме, когда мир отвернулся,

Однажды, во тьме, когда мир отвернулся, Субъект А протянул ему руку — и он захлебнулся Не водой, не огнём, а священным, пьянящим долгом. "Ты спас меня. Значит, ты — Бог мой надолго". И психика Г, словно воск, потекла в алтаре: Не партнёр, не коллега, не друг на заре — А божество. Мессия. Кумир из костей. И служение стало единственной правдой вестей. Ради взгляда, кивка, ради тени похвал Субъект Г режет ближних, как жертвенный шквал. "Я ужасен? Пускай. Это всё для Него. Он велел. Я — лишь меч. Я не значу ничего". А Субъект А смотрит сверху. Холодный расчёт. Он не бог. Он психопат, он бухгалтер, он чёрт. Он не любит. Он видит ресурс и лимит: Слепой пёс у ворот так послушно рычит. "Пока верит — пускай охраняет порог. Пусть считает, что избран. Пусть вершит мой итог". Ни тепла, ни привязанности — только сухая печать. Лояльность — как валюта. Её можно тратить. Молчать. Субъект Г не заметит. Он слеп от молитв. А прагматик на ниточках держит лимит его битв. Границы стёрты. "Я" превратилось в "Ты". Субъект Г — это функция, тень, пустота, снятся сны Только те, где он вновь угождает, не спит, стережёт. Но случился провал. План сорвался. И вот — Ни побега, ни крика, ни страха в глазах. Он колени склоняет пред лидером в прах. "Уничтожь меня. Сам. Пусть сомкнутся круги. Смерть от Бога — награда. Я был должен. Смоги Дай мне слиться с тобою последним толчком. Жертва добровольна. Я в ней. Целиком". И тут говорит Субъект А. Не молитву — приказ: "Ненавидь создавших нас. Они — грязь. Они — сглаз. Всё, что было до нас, подлежит истребленью. Раздели мою истину. Стань её тенью". И безумие входит. Безумие на двоих. Индуктивный психоз, как ребёнок, притих В голове Субъекта Г, прорастая корнями. Теперь он — апостол с горящими псами-очами. Каждый критик, сомневающийся, иной — Враг Субъекта А. А значит, смертник. Долой. Разделённое расстройство. Единый сосуд. В нём ненависть варит. И факелы жгут.