Сказка о принцессе Селестии, о дочери её доброй и прекрасной пегаске леди Нова и о славном волшебнике драконе

Однажды, вот, в вечернем сво́де, В тихий вечер, в Кантерлоте, Возле о́гненно столбца́ Три, сидели, жеребца. «Довелось бы принцем стать, ― Земнопони, полагать, ― То без слов наладил жёстко, Златоглавое я войско». «Довелось мне б принцем стать, ― Рогастый следом, не щадясь, ― То впитав все знанья книг, Творил бы чары в тот же миг». «Говорим, коль, без прикрас, ― Глядя вниз твердит пегас, ― То одарил б принцессу в ночь, Даруя ей краси́ву дочь». Лишь утихли те слова, Зашуршала там трава. И к костру выходит дива, Та, что правит целым миром. Белоснежная краса, Грива, словно паруса; Ждала́ принцесса за кустом, Ухом слышав их тайком. И вот, смотря без удивленья На крылатого с рожденья Улыбается ему ― Конец пришёлся по уму. «Здравствуй, молодой пегас, ― Говорит она ― Для нас, Ты услужишь волей милой, Став супругом белокрылой, И как даст природа-мать, Хочу я плод кобылий дать». Братья в шоке ― «Вот так диво, Думают ― Несправедливо». А младшо́й, чуток стеснясь, Голову пред ней склонясь, Дарит робко ей улыбку, Та смеясь не за ошибку Говорит ― «Оставим этикет, Грядущий муж мне, али нет? И вы не стойте так столбом, Перед царским существом Не забыла я про вас, Делом одарю тот час: Один привстанет стражей вмиг, Второй утонет в море книг». Впереди ― Богиня-Мать, Сзади ― слуги, полагать. Шла молва среди народа, Слухи ра́знейшего рода; И представ в дворцовом зале, Перед знатью на оскале, Объявляет на весь мир, В честь женитьбы царский пир; И пока все веселились, Муж с женою удалились, Чтоб исполнить мог пегас, Свой обещанный указ. А в казарме злится воин, Маг за книгою расстроен, Грызёт, зараза, тех двоих, За радость славы брата их. А принцесса вместе с мужем, Что чутка был неуклюжим, С той луны дали свой плод. И родился в этот год, Жеребёнок их родной, Что гривой пляшет золотой; Хоть на свет пошла пегаской, Для матери всё было сказкой: Облаком белёса шёрстка, Глаза её ― алмазно горстка, Как подрастёт, расправит крылья, Возглавит небо без усилья. И вот желает дать указ, Чтоб известить трудящий масс О дочери новорождённой, Селе́стой именем дарённой; Отказ дают аристократы, Что в большинстве своём рогаты; Упрашивают Бога-Мать, Огласке дочь не поднимать. Дать времени обдумать слово, Ведь после свадьбы той рисково Извещать народ о том, Что будет тот пегас отцом. Но принцесса непреклонна, Её слова ― поверх закона; Те обсуждаться не должны, Но ей проблемы не нужны Со знатью знатнейшего рода, Что кормят царство год от года; Да на кону висит война ― Гарантом мира сторона Эквестрия являлась, Годами коя закалялась. И с мужем, жёнушка, простя́сь, В карету с золотом садясь, Наказ ему даёт важнейший От опасности малейшей Уберечь их дочь, пока Выводит мир из тупика; И пока та в землях отдалённых, Добро неся народу угнетённых, Дочурка, пыжась, словно бра́ма, Произносит слово «Мама». И нет пределу радости отца, Строчит письмо и шлёт гонца. А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, Извести его хотят, Перенять гонца велят; Пегаса сами шлют другого Меняют текст от слова в слово: «Мо́лвила то ваша дочь, То, что мы сказать невмочь, Научил её отец, Засланный врагом наглец». Только взгляд упал в письмо, На сердце боль, на власть ― клеймо. И мать-принцесса слезы лить, Желанье всё испепелить Появилось у неё; Но чутьё твердит своё. И, смягчившись, в этот час, Даёт гонцу такой приказ: «Ждать принцессы возвращения Для законного решенья». C грамотой летит гонец, И примчался наконец. А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, Обобрать его велят; Магией гонца пьянят. И в его суму пустую Суют грамоту другую — И привез гонец хмельной В тот же день приказ такой: «Солнце ве́лит высшей знати Взять; На этом же закате Двукро́вну дочь и лже-отца Сослать подальше от дворца». А те, смеясь, втирая ноги, Притворившись, будто в шоке, И к принцессе молодой Вместе с принцем шли толпой. Объявлен был тогда указ, И в силу он вступил тот час. В бочку с дочкой посадили, В замо́к закрыли, покатили, И те поплыли в облаках, На волшебных парусах; Не́че было принимать Милостыню бога-мать. В синем небе звёзды блещут, А на море волны хлещут; Сила ветра тащит тучи, В бочке то, пока живучи, Гореванит жеребец Словно маленький птенец; А кобылка в рост пошла, Пока на крылышке спала. Время шло, и вот на воду Бросило их резко, с ходу. Думал он ― «Теперь то поздно». Пока девица молвит сносно: «Ты, велико, си́не море! Волны хлеща на раздоре; Греешь видом нашу душу, Омываешь всюду сушу; Да, воздушные мы птицы, Прошли запретные границы, Но гнев на сошек не пыли, А лучше брось на брег земли». И послушалась волна: Тут же на берег она Бочку вынесла тихонько И отхлынула легонько. Жеребец с дочуркой живы, Слышат аистов мотивы, Но как выбраться из бочки, Что закрыта на замо́чки Созданной всей знатью мира Магией большого тира? «Ну ка, милый мой отец, Краски не сгущай вконец. Лучше быстро помоги Выбить мне прозо́р с ноги». И, повернув к дну копытом, Отбивая ровным битом, Бочка, сдав последний стон, Сломалась вмиг, пуская вон. Дочь с отцом теперь на воле; Видят холм в широком поле, Море синее кругом, Дуб великий над холмом. Дочь смекнёт: хороший ужин, Был бы нам, однако, нужен. Крылья пы́шны открывает, С легким взмахом подлетает; Смотрит землю с высока, Может где растёт еда; Не найдя ― так к морю вниз, Вдруг у берега ждёт приз. Как земли́тся у воды, Слышит звуки то беды, Жалобно те стоны шлют; Подня́ла взор, где слабых бьют: Кружи́тся грозно птица рок, В когтях дракончик, как клубок: Ту́жит, ма́шет лапой си́ней, Не справляется с дичиной; Птица та, устав играть, Клюв острейший закрывать Решилась для размаха силы, Чтоб пробить драконьи жилы… Но бъёт копьём в пери́сту грудь Кобылка, не успев моргнуть. Оружие то взяв с сука́ Наточив остро́, с рывка За лучами солнца скрылась; Сопротивление не долго дли́лось: Рок, издав предсмертный крик, Отпустив дракона вмиг, Улетел на дно морское, Словно было то родное. Вот, казалось ― выигран бой ― Не бы́ть проблеме то одной: Крылья воздух потеряли Как они бы не махали. Точно камнем полетела, Плавать бы ещё умела… И, коснув воды хвостом, Успел дракон схватить с трудом. И копытом на песок, Ступает девицы душо́к, А дракон, в воде сидя, Говорит, глас не сводя: «Ты деви́ца-благодать, Коих не везде видать. Ударив лихо в зле́йшу клу́шу, Спасла от смерти до́бру душу. Та вцепила когти цепко, Ведь чешуя моя как щепка; Сезон драконий таковой, Пока линяешь ― никакой. На будуще запомни слово: Будет, вдруг, в душе бедово, Рядом с брегом я, так знай, А пока прости, прощай». Уплыл дракон. Кобылка встала ― Поиски начнёт сначала… И так бы и блуждала в округах, Пока, устав, не пала на лугах: «Глупо вышло, ― было слово, «Ведь вот ― еда лежит готово»; В долгу оне всенеобъя́тны, Что пони с роду травоядны; И к вечеру, у дуба те, Уснули вместе в бедноте. И вот, холодной, после ночи, Открыв слипавшиеся очи, Удивляется во всю, Видит город там, внизу: Белокаменные стены, Шпили зданий золоче́ны, И, сияет, как маяк, Царский славный особняк. Она отца скорее будит; Тот как ахнет!.. «Я́вью будет?» «Сомневаюсь, мой отец, Видать, дракон, чудной творец.» Летят, вдвоём, они ко граду; Стоило, лишь, пересечь ограду, Вознёсся вмиг со всех сторон Радостный народный тон. Селесту к небу поднимают, Принцессой ихней нарекают. И безо всяко размышленья, С родительского разрешенья, В короне, стоя у окна, «Леди Но́ва» предь она. Ветер в синеве́ резвится, По небу корабль мчится; Он гуляет в облаках, На воздушных парусах. Небохо́ды все дивятся, В ча́сти носовой толпятся, На забытом острову, Видят чудо наяву: Город новый, златоглавый, Пристань с крепкою заставой, Пушки с пристани палят, Дирижаблю встать велят. Пристают к заставе гости; Леди Но́ва к себе ждёт в гости. Их ко́рмит вкусно и пои́т, Да ждёт, кто правду изъявит: «Чем, сегодня, мир торгует, И куда ваш ветер дует?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, Торговали мы цветами, Яблоками, да грибами, А теперь нам вышел срок, Держим строго на восток, Минуем как земной оплот, Отправим судно в Кантерлот; Селестию народ наш славит, Та, что страно́й и солнцем правит…» Дева молвит господам: «Чтоб ми́лостив был ветер к вам, По́ небу, средь облаков, В город солнечных даров; Принцессе добро шлю поклон». Гости в путь, а та вдогон На краю земли, печально, Машет путникам прощально; А взглянет вниз ― поверх потока Плывёт друг синий одиноко: «Здравствуй, белая звезда! Что затихла, как вода? Помощь ли нужна моя?» ― Спросил дракончик, не тая. Принцесса тихо отвечает: «Грусть-тоска меня съедает, Сердце ломит, не смолчу, Увидеть мать свою хочу». Дракон принцессе: «Вот в чём горе! Ну послушай: хочешь в море? Помогу. Самой ведь то туго Крыло́м ловить поток упруго. Над волною воздух легкий, Что проблема для пегасов многих; Пролетишь ты кораблём, Как параспра́йтом обернём». И лапой синей замахал, Шумно воду расплескал, Оплеснул её без остано́вки, С копыт белёсых до головки. Тут же в точку уменьшилась, В параспра́йта оборотилась, Полетела, запищала, В небе судно то догна́ла, Потихоньку опустилась На дирижабль ― и в щель забилась. Ветер весело бежал, Дирижабль в небе гнал, Мимо гористых широт, В славный город Кантерлот. И желанная столица Ждёт, где правит кобылица. Вот на землю вышли гости; Алико́рн зовёт их в гости. И в царский зал влетела тень; Деви́ца, сквозь гущу трав и листьев сень Да ви́дит: светлоли́цая, в короне, Селе́стия сидит на троне. Вся, как солнце, хоть и видно: В лице ― печаль, душе́ ― обидно; А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, Как послушные сидят, В глаза уставшие глядят. А принцесса путников сажает За стол накрытый, вопроша́ет: «Приветствую вас, господа, Летели долго вы? Куда? Славно за морем, иль худо? И есть ли в свете ново чудо?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, За́ морем житье не худо, В свете ж вот какое чудо: В море остров был крутой, Не привальный, не жилой; Он лежал пустой равниной; Рос на нем дубок единый; А теперь стоит на нем Новый город со дворцом, С золочёнными домами, Со дворами и садами, Леди Но́ва правит там, Шлёт поклон добрейший вам». Селе́стия дивится чуду; Молвит: «Как смогу, в ту же минуту, Чудный остров навещу, У Леди Но́вы погощу». А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, Не хотят её пущать, Дивный остров навещать. «Уж диковинка, ну право, — Подмигнув другим лукаво, Маг придворный говорит, — Город у́ моря стоит! Вот, что волшебства икона: В лесу ― сосна, в дупле ― ворона, Та советы раздаёт, Да всё семечки грызёт, А семечки те непростые, Скорлупы́ серебренны́е, Сердцевина ― радужный сапфир, Вот, что чудом зовёт мир». Принцесса сказанным словам диви́тся, А Но́ва-то краснеет, злится, И залетела та как раз Зубами больно в правый глаз. А маг тот час же побледнел, И закричал, и окривел. Страх и злость хватает, гло́жет, Все бью́т малявку, кто как может. «Распроклятая ты мошка! Мы тебя!..» А та в окошко; Да домой обратно, цело, Через море полетела. Нова вновь у моря ходит, С синя моря глаз не сводит; А ря́дышком ― поверх потока, Плывёт друг синий одиноко: «Здравствуй, белая звезда! Что затихла, как вода? Помощь ли нужна моя?» ― Спросил дракончик, не тая. Принцесса тихо отвечает: «Грусть-тоска меня съедает, Чудо чудное заве́сть Мне б хотелось. Где-то есть В лесу ― сосна, в дупле ― ворона, Та советы раздаёт, Да всё семечки грызёт, А семечки те непростые, Скорлупы́ серебренны́е, Сердцевина ― радужный сапфир; А, вдруг, слова те из сатир?» Дракон принцессе отвечает: «Свет о вороне правду бает; Это чудо знаю я; По́лно, тебе, душа моя, Не печалься; Эту службу Рад оказать тебе я в дружбу». С ободренною душой Деви́ца шла к себе домой; Лишь ступила в двор широкий — Что ж? Под сосенкой высокой Народ, дивя́сь, ведёт подсчёт, Птица металл как хлеб клюёт. Сапфир ворона вынимает, А скорлупки отставляет, Кучки равные кладёт И мудрость важную даёт При честно́м при всём наро́де: На го́ре счастье не сошьёте. А принцесса, глядя в небеса, Улыбку дарит: «Вот так чудеса, ― Говорит ― Ай да хитрец, Тот ещё, дракончик, льстец». И, чтоб птицу го́вором не тяготить, Велит дупло огородить, Караул к дуплу приставит, И притом дьяка́ заставит Строгий счет сапфира весть. Казне доход, вороне честь. Ветер в синеве́ резвится, По небу корабль мчится; Он гуляет в облаках, На воздушных парусах. Мимо острова крутого, Мимо города большого: Пушки с пристани палят, Дирижаблю встать велят. Пристают к заставе гости; Леди Но́ва к себе ждёт в гости. Их ко́рмит вкусно и пои́т, Да ждёт, кто правду изъявит: «Чем, сегодня, мир торгует, И куда ваш ветер дует?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, Торговали мы булатом, Переплавленным со златом, А теперь нам вышел срок, И лежит нам путь далёк. Минуем как земной оплот, Отправим судно в Кантерлот…» Дева мо́лвит господам: «Чтоб ми́лостив был ветер к вам, По́ небу, средь облаков, В город солнечных даров; Да передайте как закон: Шлю Солнце-бо́гу свой поклон». Гости Нове поклонились, В дорогу долгую пустились. Пегаска к морю ― друг уж там, Ждёт, гуляя по волнам. Молит де́вица: душа-то просит, Так и тянет и уносит... Тот кивнул. И вот опять, Водою начал поливать: В бри́зи та оборотилась, Полетела, опустилась, Между моря и небес На дирижабль в мелкий срез. Ветер весело бежал, Дирижабль в небе гнал, Мимо гористых широт, В славный город Кантерлот. И желанная столица Ждёт, где правит кобылица. Вот на землю вышли гости; Алико́рн зовёт их в гости. И в царский зал влетела тень; Деви́ца, сквозь гущу трав и листьев сень Да ви́дит: светлоли́цая, в короне, Селе́стия сидит на троне. Вся, как солнце, хоть и видно: В лице ― печаль, душе́ ― обидно; А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, По́дле неё так и сидят, Злорадным взглядом да сверлят. А принцесса путников сажает За стол накрытый, вопроша́ет: «Приветствую вас, господа, Летели долго вы? Куда? Славно за морем, иль худо? И есть ли в свете ново чудо?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, За морем житье не худо, В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит С золочёнными домами, Со дворами и садами; Растёт сосна перед дворцом, Пребывает птица в месте том, Ворона чёрная живёт, ручная, Мудренна́я, непростая: Ворона правду говори́т, Да семечки то молоти́т, А семечки те непростые, Скорлупы́ серебренны́е, Сердцевина ― радужный сапфир, Что каждый бает ювелир; Слуги есть работы разной — И приставлен дьяк прика́зный Строгий счет орехам весть; Отдает ей войско честь; Из скорлу́пок льют монету, Да пускают в ход по свету; Кобылки сы́плются сапфиром ― Он каждой будет сувениром; Все в том острове богаты, Хи́жин нет, везде палаты; И леди Но́ва правит там, Шлёт поклон добрейший вам». Селе́стия дивится чуду; Молвит: «Как смогу, в ту же минуту, Чудный остров навещу, У Леди Но́вы погощу». А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, Не хотят её пущать, Дивный остров навещать. И, вздохнув, как бы расстроен, Говорит принцессе воин: «Что тут дивного? Ну, вот! Ворона камушки клюёт, Собирает их, кладёт, А карман её не жмёт? Этим нас не удивишь, Правду ль, нет ли говоришь. В свете есть иное диво: Небо вздуется бурливо, Зашипит, да вспыхнет вой, Грянет на́ берег пустой, Разольется в шумном беге, И очутятся на бреге, В жарком золоте отряд, Сорок пять гвардейцев в ряд, Все пегасы удалые, Великаны молодые, Схо́дный рост, белы́ как снег, И с ними капитан Скай Блэк. Это диво, так уж диво, Можно молвить справедливо!» Гости умные молчат, Спор вести́ с ним не хотят. Принцесса сказанным словам диви́тся, А Но́ва-то краснеет, злится, Та запорхала и как раз Нахалу села в левый глаз, Воин тут же побледнел, «АЙ!» и тут же окривел; Все кричат: «Лови, лови, Да дави её, дави... Вот ужо́! Постой немножко, Погоди...» А та в окошко, Да домой обратно, цело, Через море полетела. Нова вновь у моря ходит, С синя моря глаз не сводит; А ря́дышком ― поверх потока Плывёт друг синий одиноко: «Здравствуй, белая звезда! Что затихла, как вода? Помощь ли нужна моя?» ― Спросил дракончик, не тая. Принцесса тихо отвечает: «Грусть-тоска меня съедает, Диво б дивное хотела Перене́сть в мои уделы». «А какое ж это диво?» ― Где-то вздуется бурливо Небе́сный свод, и вспыхнет вой, Грянет на́ берег пустой, Разольется в шумном беге, И очутятся на бреге, В жарком золоте отряд, Сорок пять гвардейцев в ряд, Все пегасы удалые, Великаны молодые, Схо́дный рост, белы́ как снег, И с ними капитан Скай Блэк. Дракон то леди отвечает: «Так ска́зка та тебя смущает? Не тужи, душа моя, Это чудо знаю я. Те воители небесные, Друзья мои небезызвестные, Не печалься же, ступай, В гости пони поджидай». Приня́в совет, летя домой, Уселась в башне. И в смурной Небесный свод глядит, как вдруг Всколыха́ется вокруг, И разли́вшись в шумном беге, Встают, снижа́яся, на бреге, Сорок пять гвардейцев в ряд; В жарком золоте отряд, Идут ро́вными носами, Бле́ща строгими крыла́ми, Главный спереди идет И ко граду их ведет. Но́ва с ба́шенки слетает, Дорогих гостей встречает; Второпях народ бежит; А капитан и говорит: «Дракончик нас к тебе послал И словом добрым наказал Славный город охранять И дозором облетать. Мы отныне ежеде́нно Вместе будем непременно С гор скалистых до низин Покой хранить, как сон дети́н; Пост объявлен, долг свершив, Пора нам в не́бо уж, в отры́в. Тя́жек воздух нам земли́». Поклони́вши, скры́лися в дали́. Ветер в синеве́ резвится, По небу корабль мчится; Он гуляет в облаках, На воздушных парусах. Мимо острова крутого, Мимо города большого: Пушки с пристани палят, Дирижаблю встать велят. Пристают к заставе гости; Леди Но́ва к себе ждёт в гости. Их ко́рмит вкусно и пои́т, Да ждёт, кто правду изъявит: «Чем, сегодня, мир торгует, И куда ваш ветер дует?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, Торговали мы кристаллом, Искро́ю, зе́льем и опа́лом, А теперь нам вышел срок, И лежит нам путь далёк. Минуем как земной оплот, Отправим судно в Кантерлот…» Дева молвит господам: «Чтоб ми́лостив был ветер к вам, По́ небу, средь облаков, В город солнечных даров; Да передайте как закон: Шлю Солнце-бо́гу свой поклон». Гости Нове поклонились, В дорогу долгую пустились. Пегаска к морю ― друг уж там, Ждёт, гуляя по волнам, Снова молит: душа де просит, Так и тянет и уносит... Усмехну́в от повторенья Тот орошает, как растенье: Вновь тельце Но́вы уменьши́лось, И вспы́шко-пчёлкой оборотилось, Та полетела, зажужжала; Судно по небу догнала, Потихоньку опустилась, На корму — и в щель забилась. Ветер весело бежал, Дирижабль в небе гнал, Мимо гористых широт, В славный город Кантерлот. И желанная столица Ждёт, где правит кобылица. Вот на землю вышли гости; Алико́рн зовёт их в гости. И в царский зал влетела тень; Деви́ца, сквозь гущу трав и листьев сень Да ви́дит: светлоли́цая, в короне, Селе́стия сидит на троне. Вся, как солнце, хоть и видно: В лице ― печаль. Душе́ ― обидно; А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, По́дле неё так и сидят ― Четырьмя все три глядят. А принцесса путников сажает За стол накрытый, вопроша́ет: «Приветствую вас, господа, Летели долго вы? Куда? Славно за морем, иль худо? И есть ли в свете ново чудо?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, За морем житье не худо, В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит, Каждый день такое диво: Небо вздуется бурливо, Зашипит, да вспыхнет вой, Грянет на берег пустой, Разольется в шумном беге, И очутятся на бреге, Сорок пять гвардейцев в ряд, В жарком золоте отряд, Все пегасы удалые, Великаны молодые, Схо́дный рост, белы́ как снег; Могучий капитан Скай Блэк, С ними он по не́бу пла́вит, Да в патруль попарно ставит, Чтобы остров охранять И дозором облетать — И той стражи нет наде́жней, Ни храбрее, ни прилежней. И леди Но́ва правит там, Шлёт поклон добрейший вам». Селе́стия дивится чуду; Молвит: «Как смогу, в ту же минуту, Чудный остров навещу, У Леди Но́вы погощу». Придворный маг, да и солдат Ни словечком ― но делегат, Усмехнувшись, говорит: «Кто нас этим удивит? Пегасы в облаках летают И туда-сюда слоняют! Правда ль войско, или лгут, Дива я не вижу тут. В свете есть такие ль дива? Вот преда́ние гласит правдиво: Единорог далёко есть, Взор от кого сло́жно уве́сть: Свет солнца магией то затмевает, А в ночь округу освещает, Грива серебром блестит, Улыбка светом отразит. И ходит пони величаво, Достойно звания и права, А если слова боле скажет, Голосом забудора́жит; Молвить можно справедливо, Это диво, так уж диво; Как принц и муж вам бы такой сгоди́лся, Взамен того, что с дочкой вашей растворился». Гости сидром поперхнулись, На принцессу оглянулись; Та спокойна, но те кожей Жар ощуща́ли, гнев то божий Боялись все, но та спокойно, Го́лову подня́вши стройно, Тихо молвит: «Объективно». А пчёлка Но́ва компульсивно, Злясь, но сдерживая глупость, В наказанье за абсурдность, В нос делегата, как штырём, Чтоб грубость встала волдырём. И опять пошла тревога: «Помогите, ради бога! Караул! Лови, лови, Да дави её, дави... Вот ужо! Пожди немножко, Погоди!..» Пчела в окошко, Да домой обратно, цело, Через море полетела. Нова вновь у моря ходит, С синя моря глаз не сводит; А ря́дышком ― поверх потока Плывёт друг синий одиноко: «Здравствуй, белая звезда! Что затихла, как вода? Помощь ли нужна моя?» ― Спросил дракончик, не тая. Принцесса тихо отвечает: «Грусть-тоска меня съедает, Пони женятся; Гляжу, Лишь неженатой я хожу». — А кого же на примете Ты имеешь? — «Да на свете, Говорят, жере́бчик есть, Взор от кого сло́жно уве́сть: Свет солнца магией то затмевает, А в ночь округу освещает, Грива серебром блестит, Улыбка светом отразит. И ходит пони величаво, Достойно звания и права, А если слова боле скажет, Голосом забудоражит; Только, полно, правда ль это?» Дрожа принцесса ждет ответа. Дракончик синий то молчит, А, подумав, говорит: «Да! Есть кавале́р на све́те таково́й, Только муж, знай, дорого́й: Злостью править не даёт, И на слёзы не идёт, Услужу тебе советом — Слушай: обо всем об этом Пораздумай ты путем, Не раскаяться б потом». А Но́ва пред драконом и божи́ться, Что пора ей да жениться, Что об этом обо всем Передумала путём; Что горяча душа, как пе́чка, Обыщет каждое местечко, Хоть на доске́, да целый свет, Даже всё если это бред. Захохотав, дракон диви́тся, Говорит: «Ну ты деви́ца, Что ради пони мимолётно, Готова плавать добровольно. Потонешь в море ты без сил…» ― «Тогда мне свет уже не мил». ― Вздохнул, дракончик, тяжко ей. И говорит: «Всё дивлю́сь с твоих идей. По́дле, знай, судьба твоя, Ведь жеребцом тем буду я». Тут, ла́пой и хвосто́м, дракон Замах́ал водою; Он Вскочил, и мигом к су́ше, Сев на землю, где посу́ше, Отряхнулся, засветился И в пони тут же обороти́лся: Грива серебром блестит, Улыбка светом отразит. И ходит пони величаво, Достойно звания и права, И как голос, он, покажет, Так Но́ву мигом будоражит. Единорог принцессу обнимает, Белой грудью прижимает. И ведёт она легко К папе мужа своего. Голову клонивши, в чести, Говорит: «Веду, отец, я вести! Мужа выбрала себе, Сына славного тебе, И вместо маминого слова, Слов добра попросим оба: И одари детей, чтоб в мире, Жили те, как в славном пире». Перед ними он покорно, Обнимает окрылённо; Улыбку дарит, говорит: «Природа-мать и одарит». В тот же день, как весть пустилась, С единорогом Но́ва поженилась; Стали жить да поживать, Да жеребёнка поджидать. Ветер в синеве́ резвится, По небу корабль мчится; Он гуляет в облаках, На воздушных парусах. Мимо острова крутого, Мимо города большого: Пушки с пристани палят, Дирижаблю встать велят. Пристают к заставе гости; Леди Но́ва к себе ждёт в гости. Их ко́рмит вкусно и пои́т, Да ждёт, кто правду изъявит: «Чем, сегодня, мир торгует, И куда ваш ветер дует?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, Торговали звонким смехом, Дружбой, радужным успехом, И лежит нам путь далёк Восвояси на восток. Минуем как земной оплот, Отправим судно в Кантерлот; Селестию народ наш славит, Та, что страно́й и солнцем правит…» Дева молвит господам: «Чтоб ми́лостив был ветер к вам, По́ небу, средь облаков, В город солнечных даров; Да напомните принцессе, Белоснежной баронессе: Она к нам в гости обещалась, А доселе не собралась — И шлю добрейший свой поклон». А Но́ва, как улетели гости вон, Дома на сей раз осталась, И с мужем верным не рассталась. Ветер весело бежал, Дирижабль в небе гнал, Мимо гористых широт, В славный город Кантерлот. И желанная столица Ждёт, где правит кобылица. Вот на землю вышли гости; Алико́рн зовёт их в гости. Видят пони: светлолицая, в короне, Селе́стия сидит на троне. А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, По́дле неё так и сидят ― Четырьмя все три глядят. А принцесса путников сажает За стол накрытый, вопроша́ет: «Приветствую вас, господа, Летели долго вы? Куда? Славно за морем, иль худо? И есть ли в свете ново чудо?» Капитан кивнёт в ответ: «Мы облетели целый свет, За морем житье не худо, В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит С золочёнными домами, Со дворами и садами; Растёт сосна перед дворцом Пребывает птица в месте том, Ворона чёрная живёт, ручная, Мудренна́я, непростая: Ворона правду говорит, Да семечки то молотит, А семечки те непростые, Скорлупы́ серебренны́е, Сердцевина ― радужный сапфир; Птица та ― знатно́й кумир. А, вот, ещё другое диво: Небо вздуется бурливо, Зашипит, да вспыхнет вой, Грянет на берег пустой, Разольется в шумном беге, И очутятся на бреге, В жарком золоте отряд, Сорок пять гвардейцев в ряд, Все пегасы удалые, Великаны молодые, Схо́дный рост, белы́ как снег, И с ними капитан Скай Блэк. И той стражи нет наде́жней, Ни храбрее, ни прилежней. И супруг у леди есть, Что не можно глаз отве́сть: Свет солнца магией то затмевает, А в ночь округу освещает, Грива серебром блестит, Улыбка светом отразит. И ходит пони величаво, Достойно звания и права, А если слова боле скажет, Голосом забудоражит; Там, Леди Но́ва, градом правит, Всяк её усердно славит. Шлёт поклон добрейший вам, И пенять велит словам: К нам-де в гости обещались, А доселе не собрались». Уж тут Селе́стия и не стерпела, В небо судно снарядить велела. А придворный маг с солдатом, С хитрым старым делегатом, Не хотят её пущать, Дивный остров навещать. Но принцесса не внимает И на место строго ставит: «Бога спутали вы с жеребёнком? ― Как грозный лев перед котёнком: ― Лечу сегодня ж».  ― Громко топнув Вышла, за собою зал захлопнув. Но́ва под окном сидит, Молча на́ небо глядит: Всё ти́хо и ветра не хлещут, Лишь едва, едва трепе́щут, И в васильковой той дали Плывут летуче корабли: По игристым облакам Как санки с горки по снегам. Но́ва тут же подскочила, Громогласно завопила: «Батюшка ты мой родной! Ты, родитель молодой! Посмотрите вы туда: Летит матушка сюда!». Флот уж к острову подходит. А Но́ву в дрожь так и заводит Перед встречей с ней; А муж как тут ― и рядом с ней Говорит: «Пока останься здесь. С тебя как сляжет страх то весь, Приведу её, и счастье озаботит». Та кивнёт. И, целуя, принц уходит. А Селе́стия на палубе стоит, И на остров чудный зрит; С ней солдат с придворным магом, С хитрым старым делегатом; Удивляются оне́ Незнакомой стороне. Пушки разом завопили; Колокола́ да зазвони́ли; У причала виден жеребец, Гости видят ― не простец: Грива серебром блестит, Улыбка светом отразит. И ходит пони величаво, Достойно звания и права, Как принцесса шла на берег, Склони́л принц голо́ву ей без исте́рик; И повёл ко граду всех Молча, зная: ждёт его успех. Все теперь идут в палаты: У ворот блистают латы, Пред бо́гом строй и взгляд хранят Сорок пять гвардейцев в ряд, Все пегасы удалые, Великаны молодые, Схо́дный рост, белы́ как снег, И с ними капитан Скай Блэк. Селе́стия вступает в двор широкий: Там ― под сосно́ю то высокой Ворона правду говорит, Да семечки и молотит, Сапфир прелестный вынимает, И в мешочек отпускает; И засеян двор большой Скорлупо́й серебряно́й. Гости да́ле ― не поймут: «Где та, кто пра́вит? Кого все чтут?» И вот по лестнице мощённой, Идёт кобылка спокоённой. А рядом с ней ― пегас другой, Чуть натянутый струной. Селе́стия подходит ближе, Пред ними взгляд пусти́вше ниже, Встала на одно колено, Склонила голову смиренно: «Прощенья нет, мне, бестолковой, Знати, что, поверила дворцовой; ― Бормочет, ― И, сразу, что не поняла́ Весть мне каку́ю ты несла. И если гнев ваш расскалён, То знайте ― въезд сюда мне запрещён». Леди Но́ва ― точне́й Селе́ста, После тако́го манифеста: «Всё это в прошлом. Так и знай, ― Говорит, ― Да засверкай: Семью разро́зненную мы собрали, И бабушкой быть тебе честь оказа́ли». И принцесса не сдержалась, Слезами счастья заливалась, И дочь обнимет неуклю́же Белым крылом, и зя́тя с мужем, И за стол садятся смело, Чтоб радость пиром прогремела. А солдат с придворным магом, С хитрым старым делегатом, Разбежались по углам; Их нашли насилу там. Тут во всем они признались, Повинились, приклонялись; Принцесса с радости такой, Пустила просто трёх домой. День прошёл ― Селе́стия то после солнца, Уснёт, в покоях, у тихого оконца. И я там был; Сено с сидром пил ― И гриву с пьяна обмочил.