First Time Prone Bone

      Он заметил, что ты стала выключать свет пораньше. Что в миссионерской позе ты чуть отворачивалась и втягивала живот всякий раз, когда его ладони скользили по телу. Леон не говорил об этом прямо — слишком стар и слишком устал играть в игры. Вместо этого однажды вечером, после долгого душа, мужчина заходит в спальню в одних низко сидящих спортивных штанах, с ещё мокрыми волосами, и бормочет тебе в шею:       — Хочу кое-что попробовать сегодня, сладкая. Думаю, тебе понравится.       Когда ты спрашиваешь, что он задумал, он просто укладывает тебя на живот, надавив мозолистой ладонью между лопаток — твёрдо, но без грубости. Он кладёт подушку тебе под щёку, чтобы было удобно, но следит, чтобы бёдра оставались почти сжатыми.       — Вот так, — хрипло выдыхает он, уже наполовину возбуждённый, прижимаясь к задней стороне твоего бедра. — Я сам всё сделаю. Просто дыши.       В тот миг, когда он наваливается на тебя всем телом — широкая грудь укрывает спину, мощное предплечье замыкает ловушку возле твоей головы, — ты остро ощущаешь разницу в размерах. Насколько Леон массивный, когда накрывает тебя целиком. Его бёдра зажимают твои с обеих сторон, живот мягко давит на поясницу, и вдруг все те места на собственном теле, которые ты привыкла мысленно кромсать, становятся… укутанными. Задушенными — но так, как надо.       — Чувствуешь? — его губы скользят по краю уха, пока Леон пристраивается у входа, проникая внутрь настолько медленно, что ты считаешь каждый миллиметр, распирающий тебя в прижатом к постели положении. — Ощущение, будто я проглатываю тебя целиком, да?       Сначала он сохраняет нарочито плавный ритм — долгие, увесистые покачивания бёдрами вминают тебя в матрас, а не подбрасывают. Каждый толчок вперёд заставляет твои ягодицы мягко шлёпаться о его таз; каждое обратное движение ведёт головкой по точке внутри, от которой пальцы ног сами собой зарываются в простыню.       — Умница, — шепчет мужчина, когда твоё дыхание начинает срываться, а спина невольно прогибается ровно настолько, чтобы впустить его глубже. — Позволь папочке позаботиться об остальном. Тебе ничего не нужно делать, только чувствовать меня.       Всё это время Леон не замолкает — комментирует вашу разницу в размерах низким, с хрипотцой голосом, и в его похвале поровну грязи и благоговения.       — Блять, посмотри, какой маленькой ты выглядишь подо мной… твоих плеч почти не видно, когда я так нависаю… моя девочка такая крохотная, стоит тебя уложить и укрыть как следует…       Он прекрасно понимает, что делает. Всякий раз, когда твои бёдра вздрагивают, будто ты порываешься их приподнять (старая привычка, попытка «сделать себя незаметнее»), он лишь добавляет тяжести и мягко, но неумолимо придавливает тебя обратно предплечьем поперёк лопаток.       — Не-а. Оставайся на месте. Дай мне почувствовать всю тебя.       Когда ты начинаешь поскуливать в подушку — переполненная тем, как глубоко он проникает, как полностью ты окружена, — он скользит широкой ладонью под твой живот, прижимая её плашмя, растопырив пальцы. Не хватает, а просто… накрывает тот мягкий участок, которого ты всегда стыдилась, и объявляет своим.       — Это, — стонет он в твоё плечо, подкрепляя слово более резким движением бёдер, — моё. Каждый дюйм. Не прячь это от меня.       Когда первый оргазм накрывает тебя в этой позе — уткнувшись в подушку, с дрожащими бёдрами, а твои ягодицы беспомощно подскакивает навстречу его безжалостным толчкам, — Леон хрипло рычит о том, до чего же сладко ты звучишь, когда уже не в силах терпеть.       Он не выходит сразу после того, как кончает. Так и лежит, навалившись сверху, дышит рвано, всё ещё подрагивая внутри, и лениво, не смыкая губ, целует заднюю часть шеи и твои плечи.       — Всё ещё думаешь, что тебя слишком много? — тихо спрашивает мужчина, хриплым от напряжения голосом. Большой палец вычерчивает медленные круги по мягкой округлости твоего животика. — Потому что с моего ракурса ты абсолютно идеальна.       Потом он перекатывает вас обоих на бок, чтобы прижать тебя спиной к своей груди — либо всё ещё внутри, если ты не против, чтобы он там остался, либо просто крепко обнимая, если ты слишком чувствительна. Так или иначе, его ладонь ни на миг не покидает твоего живота. Тёплая. Собственническая. Напоминает тебе, что каждое его слово было сказано всерьёз.