Привет, Стив

С того момента, как Танос стер половину жителей планеты Земля — половину всей Вселенной — прошло три дня. Стив возвращается в Штаты, жестко, как мальчишку, отчитывает Росса перед десятком камер, выдернув его прямо с какого-то совета. — Вы не имеете права! — начинает яриться Росс, а Стив, Стив, который потерял друзей, союзников, врагов, о чем он тоже сожалеет, как ни странно, Стив, который до сих пор не знает, где, мать вашу, Таша и не рассыпалась ли она прахом, яростно выдает в ответ: — Нет, это вы не понимаете!.. Если бы не ваши запреты и санкции, мы бы смогли не допустить этого, мы бы были на связи и были бы готовы!.. …И Баки бы не осел пылью прямо на глазах у Стива, и Таша бы не пропала в глубинах неизведанного человечеством космоса, и… — Мы все кого-то потеряли, — говорит Стив, сжимая кулаки и опустив взгляд. — И я просто хочу вас предупредить — больше подобного я не допущу. А теперь вы можете попытаться отправить меня в Рафт. Это — акт отчаянья, попытка найти виноватого, когда в первую очередь считаешь виновным только себя. Росс смотрит на него как-то странно, но ничего не говорит. Стив просто разворачивается и уходит. У него прямая спина, потрепанная форма, и всё еще не сошли синяки после битвы — битвы за половину Вселенной, битвы, которую они проиграли. А после начинается хаос, который власти пытаются упорядочить. Стив в этом на их стороне, так что он соглашается «поработать лицом», когда ему звонят и просят о помощи. — Вы должны добраться до пункта регистрации, — говорит он. — Или сообщить о своем… статусе выжившего иными способами, которые указаны на экране. На экране указаны контактные номера телефонов и сайт, где можно подтвердить свое существование. На ютьюбе этот ролик и ролик, где он говорит: «Мы все кого-то потеряли», — набирают миллионы просмотров. Люди обсуждают бороду Стива, обсуждают его слова, то, как он держится, предполагают, кого он потерял… В мире хаос, и если это отвлечет хоть ненамного от того, что половина землян просто рассыпалась в пыль, Стив не против, честно. — Начнутся махинации со страховками, подмены личности, побеги, укрывательство, — говорит Стиву девушка, которую приставили к нему на время съемок для агит-рекламы. — Хаос, неразбериха, бумажная волокита, и, конечно, страховые службы будут уверять, что щелчок безумного титана не входит в перечень того, от чего они страхуют. И она тяжело вздыхает, прикрывает глаза на миг и снова собирается. Стив думает, что она, должно быть, тоже кого-то потеряла, но держится, справляется. Он добирается до одного из пунктов регистрации и помогает работникам. Они тоже потеряли родных. Им тоже иногда бывает нужна минутка. Стив напоминает об этом остальным людям, и запись на ютьюб снова набирает миллионы просмотров. А потом… А потом с ним связывается принцесса Шури. Стив использует старкфон, почти надеясь, что Старк обязательно — обязательно! — съязвит на эту тему, но не разворачивает голографический экран, предпочитая хоть какие-то рамки. Он надеется, что Таша съязвит и по этому поводу. Что-то вроде «ты всё еще загоняешь себя в рамки, там, где не надо, но не можешь, когда это нужно». — Капитан Роджерс, — говорит принцесса, и ее голос почти не дрожит — девочка приняла власть, но до коронации дело пока не дошло — Ваканда тоже считает население, разыскивает ушедших в горы, на охоту и в прочие отдаленные уголки, хаоса достаточно и у них, и Шури держит власть крепкой рукой с когтистой перчаткой на ней, — вам пришло письмо. Сначала Стив не понимает. Шури неловко отводит взгляд и тихо добавляет: — На ваше имя пришло видео-послание от… Старк. Я перешлю его вам. И… Простите, но я посмотрела его. Стив не понимает ее смущения: — Старк — мстительница. Вероятно, она поделилась информацией о вторжении… — Нет, — перебивает Шури. Она на миг вскидывает взгляд, и от того, что творится в ее глазах, у Стива холодок бежит по позвоночнику — столько там отчаянья, вины, горечи и боли. — Нет, — повторяет принцесса. — Это личное. И я не имела права это видеть. Поэтому я прошу прощения за то, что проявила чрезмерное любопытство. — Всё в порядке, — говорит Стив. Внутри холодеет от предположений того, что было в послании, но Стив кивает и повторяет: — Всё в порядке. Не стоит извиняться. В Ваканде всё хорошо? Лицо Шури на миг искажается от горечи, но она говорит твердым тоном: — В Ваканде всё хорошо. А вам, Капитан Роджерс, необходимо посмотреть видео-послание от мисс Старк. Прямо сейчас. И, — ее голос дрожит, — мне жаль, Стив… Мне, правда, очень жаль. Принцесса обрывает связь, а на почту приходит сообщение с видео-файлом. Стив смотрит на иконку файла, хмурится, но не открывает его, только держит старкфон в руке. — Капитан? — касается его плеча та девушка-помощница. Стив поднимает на нее взгляд, и она мягко говорит: — Капитан, на сегодня мы закончили. Идите домой. — Стив не двигается с места, и она уточняет: — Вам же есть куда пойти? — Да, — встряхивается Стив. — Да, мне есть куда пойти. Простите, видимо, я сегодня устал. — Как и все мы, — улыбается она ободряюще. — Если хотите, мы можем выпить кофе. Стив смотрит на нее, на ее ласковую улыбку, а внутри всё сжимается, дышать становится трудно и как-то мерзко от этой ситуации, проигрыша в битве с Таносом, от всей жизни, вообще-то. Видимо, что-то такое отражается в лице Стива, потому что девушка — Господи, девушка! Он даже имени ее не запомнил! — поспешно говорит: — Не думайте ничего такого. Это просто приглашение на кофе. У меня тоже было… кого терять. Она закусывает губы и сжимает висящий на тонкой цепочке кулон… нет, не кулон, кольцо. — Простите, — говорит Стив. — Я не должен был… — Ничего, — прерывает его девушка. — Я понимаю. Так часто бывает, да? Капитан Америка, фигура, осененная славой и героизмом… На это многие ведутся, но не многие могут находиться рядом… она смогла? — Что, простите? — смаргивает Стив. — Та, о ком вы переживаете, — улыбается грустно девушка, — кого вы потеряли, но на чье возвращение всё еще надеетесь… Она смогла? — Да, — выдыхает Стив и морщится: — Я не смог. — Может, она в порядке, — пожимает плечами девушка и вскидывается: — Так что? Что насчет кофе? Она пытается быть бодрой, но вместе с тем выглядит как человек, который отчаянно не хочет сделать что-то. Например, вернуться в пустую квартиру, где нет того единственного, ради кого стоило бы возвращаться в эту квартиру, кто изменил бы всё, кто… Стив выдыхает и говорит: — Вам стоит пойти к друзьям. Завтра, если понадобится, я справлюсь сам. — Я не настолько разбита, — пытается улыбнуться девушка, а Стив ее просто обнимает. Она маленькая и темноволосая и на миг получается представить, что это Таша, на миг получается представить, что она жива, что с ней всё в порядке, что она вернулась, простила и не ненавидит его, Стива. Этого мига достаточно, чтобы подарить надежду — отчаянную надежду — и отчаянье, потому что нет, в его руках не Таша, в его руках незнакомка, которая просто точно так же нуждается в этом объятье, как и он сам. — Простите, — говорит девушка, и Стив думает, что не плохо бы узнать ее имя, а она отстраняется, улыбается неловко и обещает: — Я пойду к друзьям. Простите еще раз и… спасибо. Стив ничего не отвечает. Почему-то ему кажется, что любой ответ сейчас разрушит… всё. Он просто кивает, а девушка улыбается ему чуть веселей и уходит. Стив запирается в крошечном номере в мотеле — хозяин отказывается брать с него деньги, но на этом плюсы этой комнатушки заканчиваются. Старкфон сначала жжет ногу через карман, потом — ладонь. Стив долго не решается включить файл, ходит по комнате, садится на кровать, протирает лицо ладонью, словно пытаясь соскрести с себя эти трое суток… эти пару лет… Он хочет снова проснуться в Нью-Йорке в две тысячи одиннадцатом, снова встретиться с Ташей и — на этот раз — не испортить всё, суметь прожить жизнь правильно… он не может. Господи, он хотел бы, но не может. Стив разворачивает файл сразу в проецируемый голографический экран — ему невыносима сама мысль, что Ташу будут ограничивать рамки — любые рамки. А потом он видит Старк на экране в полный рост, она смотрит куда-то в сторону и говорит строго: — Нет, Дубина, это не правильно!.. Вот. Хорошо. Правильно. — Она поворачивается к экрану, и лицо вытягивается от удивления: — О. Мы уже начали запись? — Она усмехается, чуть склоняет голову набок и говорит с улыбкой: — Привет, Стив. Если ты это видишь, значит, я умерла. У Стива дыхание перехватывает. Он вдохнул и выдохнуть не может. А Старк на экране хмыкает, качает головой и приближается к камере, попутно говоря: — Хотя, знаешь, быть может, я и не умерла. Отправку сообщения нужно откладывать каждые три дня. Я просто оказалась на три дня без интернета. Меня могли похитить. Я могла пропасть. Я… — Она выдыхает, склоняется, поднимает камеру, чтобы видно было ее лицо и плечи. — Будем честны, Кэп. Эй, ты же любишь честность!.. — И с лучезарной улыбкой она говорит: — Скорей всего, я мертва. Она продолжает улыбаться. Стив медленно вы-ды-ха-ет. Он закрывает глаза. — Не надо делать такое лицо, родной, — просит Таша. И Стив смотрит на нее. — Я знаю тебя, Стиви-бой. Я знаю, что сейчас тебе больно… от этого. В конце концов, мы почти поженились, помнишь?.. — Да, — выдавливает сквозь зубы Стив. Они постоянно откладывали свадьбу — всегда было что-то более важное, а когда, наконец, решились, Земо взорвал ООН. — Быть может, нам не судьба пожениться? — пожимает плечами Таша. — Но я сейчас хочу не обсуждать нашу… неудачу. Она закусывает нижнюю губу, жует ее недолго, а потом признается: — Я сейчас представила, что ты получишь это сообщение, когда мне будет лет девяносто, и я умру потому что решила слетать на Луну, но забыла, что в космосе нет воздуха. Интересно, что ты почувствуешь? Боль. Стив знает, что в любом случае почувствует боль от потери Таши, сколько бы лет ему ни было. Ему всегда будет больно… как сейчас. Только сейчас есть еще надежда — Старк, правда, сейчас оторвана от интернета, так что, может… может… пусть она будет жива, хорошо?.. Хорошо?.. — В любом случае, — пожимает плечами Таша, — если ты это видишь, а я не сижу рядом и не фыркаю на каждую твою гримасу, значит, я должна кое-что сказать тебе. Ее голос взлетает в конце фразы, и Старк приходится почти через силу выдохнуть, чтобы собраться и продолжить. — Знаешь, мне будет не стыдно, я буду уже мертва… ну, или похищена… или пропаду без вести. В любом случае, я должна сказать тебе. Она сглатывает, закрывает глаза и говорит так, что у Стива внутри всё сжимается: — Я люблю тебя. Я прощаю тебя. И да, Барнс может жить, но где-нибудь подальше от меня, о’кей? Она приоткрывает один глаз, потом второй, ухмыляется и говорит: — Я думала, что это будет тяжелее, но — плевать — я мертва, а это то, что я не успела тебе сказать при жизни. Так что да, я люблю тебя, Стив. Сначала ты меня выбесил, честно, но потом — битва за Нью-Йорк, и ты был первым, кого я увидела в конце битвы. И ты улыбался. У тебя в глазах сияло настоящее солнце, и я влюбилась в это солнце, я хотела стать планетой на твой орбите, Стив. Я любила тебя… Я… — Она морщится, отводит взгляд, а в глазах стоят слезы, и голос становится хриплым: — Я… люблю… тебя… Стив. Она закрывает глаза. Ресницы влажные. Стив смотрит и не может даже моргнуть. — Я люблю тебя, — продолжает Таша, — но в лицо бы я этого тебе никогда не сказала, так что прости меня. — Она быстро утирает слезы и, улыбаясь, смотрит в камеру: — Пеппер всегда говорила, что гордость и гордыня погубят меня. Наверное, она оказалась права, а? Стив сглатывает — выходит как-то очень уж шумно. Таша на экране прокашливается, на миг отводит взгляд, переводит дыхание, а потом продолжает: — Ладно. Что я еще должна сказать? Я люблю тебя. Я тебя прощаю. Барнс может жить дальше. У тебя есть сын. Стив сначала не понимает. А Таша на экране улыбается натянуто: — Сюрприз. Мои врачи оказались идиотами, когда ставили мне «бесплодие». А может регулярный секс с суперсолдатом улучшает здоровье. В любом случае, Стив, у тебя есть сын. Его зовут Джеймс, и нет, не в честь твоего Баки, а в честь моего Роуди, потому что именно он держал меня за руку, пока не приехала скорая… Да и потом, потому что я не отпустила его. В общем, пусть Барнс не обольщается. Это не в его честь. У Стива, кажется, шок. А Таша… А Таша говорит, что у него есть сын. Их сын. Его сын. О котором он ничего не знал. — А теперь перейдем к серьезному, — строго говорит Старк. — Я знаю, что сейчас ты в ярости, но — если я жива — потом попытаешься меня убить, о’кей? А сейчас важно то, что Джейми, наш с тобой сын, сейчас не в безопасности. У меня много врагов, Стив. Многие пожелают прибрать мое наследство и мое наследие к рукам. Как думаешь, что они сделают с крошечным беззащитным ребенком? Она смотрит пронзительно, и Стив кивает, как будто пытается передать ей, что понял. Таша еще некоторое время напряженно смотрит в камеру, а потом облеченно вздыхает. — Хорошо, — говорит она, чуть прикрывая глаза, — хорошо, я буду надеяться, что ты все осознал и не разбил… с чего ты это смотришь, Кэп, а? Только не говори, что используешь телевизор. Старк смеется недолго, потом качает головой, хмурится и говорит: — Я отвлеклась. А сейчас слушай и запоминай, Роджерс. Мое послание поймешь только ты. Мой дом построен в том месте, где ты впервые нарушил святые заповеди. Дверь найдешь ниже, чем можешь представить. А паролем служит главная боль моего сердца. Если ты достаточно любишь меня, то найдешь Джеймса там. Если недостаточно… — Она сглатывает. — Ну… Тогда есть Пеппер и Роуди. И Хэппи. — Таша смотрит странно, а после добавляет: — Я надеюсь, что ты любишь меня достаточно. А теперь поднимай свою задницу и иди спасать нашего сына! До встречи, родной. И экран сворачивается. Стив некоторое время сидит неподвижно, потом вскакивает, потом резко садится на кровать. В голове отчаянно бьется «мы все кого-то потеряли». Он не хочет, чтобы этот список увеличился еще на одно имя. Он надеется, что малыш просто… напуган? Стив снова вскакивает на ноги и покидает мотель — ему нужно ехать. В Бруклине есть склад, который стоит на месте пекарни, где когда-то Стив стянул булку хлеба. Он просто хотел есть. Ему было семь. Он впервые украл. Склад ветхий и непримечательный, и Роджерс обходит его по кругу, пока не видит за мусорным баком люк, поднимает его и пялится на цифровую панель недолго — после Альтрона Таша откровенно параноила, настроила бункеров и убежищ, но вот об этом Стив не знал. Он вводит код — день рождения и день смерти Марии Старк — и смотрит, как асфальт расходится, обнажая освещенную лестницу. Стив спускается вниз медленно, боясь того, что он обнаружит там. Но под землей — огромный холл, вполне домашний, с окнами… скорей всего, это экраны. Стив идет наугад, приходит на кухню и смущенно останавливается, потому что Таша всегда смеялась над этим — Стив всегда мог найти, где можно добыть еду. Но не важно. Сейчас — не важно. Он продолжает путь, и не с первого раза, но всё же находит… детскую. Пустую… тихую… и Стив знает, что там увидит, увидит в этой красивой изящной кроватке. Он знает, хорошо? Он не хочет походить к ней, он… …он знает, что в кроватке лежит только прах… прах — всё, что осталось от половины населения Вселенной… от… от… — Ты пришел, — раздается за спиной хриплый голос, и Стив резко оборачивается, чтобы увидеть привалившуюся к стене и сидящую на полу Ташу. — Прошло уже три дня? — Да, — говорит Стив. Таша… серая. Осунувшаяся, посеревшая, замотано-усталая и, наверняка, раненная. И сейчас Стиву больно, но он никогда не видел этого ребенка, а сейчас он видит Ташу, и всё остальное — не важно. Главное, что она жива. Это — главное. Это дает надежду, это вдыхает в Стива силы. Он может теперь жить. Потому что она жива. — Ты ранена? — говорит Стив, присаживаясь рядом с Ташей. — Да, — просто говорит она. — Унеси меня отсюда… пожалуйста. Стив подхватывает ее на руки, такую крошечную, такую легкую, а Старк тихо говорит: — Я уничтожу Таноса… ты поможешь? — Конечно, — отвечает Стив. Он прижимает к груди Ташу, несет ее отсюда, из пустой детской с горсткой праха в кроватке, половина Вселенной растворилась, но… на миг, чувствуя, как доверчиво льнет к нему Таша, он чувствует счастье. На один крошечный миг. Ему достаточно и этого.