Спасти драгоценность

Ксандер обошёл машину и снова аккуратно подхватил девушку, на его руках она казалась хрупкой. Марсель вышел следом, стараясь не сильно хлопнуть дверцей авто, она выглядела слишком дорогой. Пульс у бедного парня был повышен, в груди засела тревога, но он приказал себе отставить панику и поступать разумно. Единственное, что сильно тревожило его — больной отец, который остался дома без лекарств и без понятия, где его сын. Про себя он помолился за его благополучие и надеялся на то, что Аврора, младшая сестра позаботится об отце. Ксандер ничего не говорил, знал, что юноша идет позади и не осмелится бежать. Парень шёл не торопясь и смотрел по сторонам, с интересом наблюдая. Редкие фонари с тёплым светом вдоль дороги зажигались поочерёдно и автоматически, тогда пейзаж становился чуть яснее. В данный момент он чувствовал себя будто в сцене фильма, все выглядит неимоверно роскошно, совсем как другой мир. Пышные кусты и тёмные алые розы создавали атмосферу таинственности. Пока он был заворожен видом и осторожно ступал, словно загипнотизированный, не заметил как они уже дошли и едва не врезался в мощную спину. Ксандер резко повернул голову и злобно на него посмотрел, Марсель неловко потупил взгляд и сглотнул. — Нажми на звонок, щенок. — почти прошипел мужчина. Младший шагнул вперед и коснулся небольшой кнопки. Через пару минут раздался писк и массивные дубовые ворота медленно открылись, они вошли и свет сразу же загорелся сам по себе, освещая коридор. Они прошли через него и попали в огромный зал. Глаза Марселя расширились и бегали по площади, он впервые за свою жизнь был в таком богатом помещении. Полы были мраморные, лестница винтажная и тоже внушительных размеров. Люстры сверкали невероятно ярко и слепили глаза, если задрать голову. Неужели так и выглядит дворец — подумал он. Тем временем из дальнего угла показалась высокая фигура пожилого человека, судя по его одежде, это был дворецкий. Он слегка поклонился и поприветствовал хозяина. — Принеси антисептик и бинты в мою комнату. И вызови семейного доктора, быстро. — Дворецкий кивнул и бесшумно удалился. Ксандер отдал приказ и его голос не дрогнул, однако когда они поднимались, Марсель заметил как шепотом мужчина то ли молился, то ли причитал и слишком прижимал Роксану. После того как они миновали бесчисленное количество ступеней, попали на второй этаж, тут тоже было на высшем уровне, но заметно уютнее, люстры не светили ослепительно, простирались тёмные ковры и висели разные картины, от портретов до пейзажей. Наконец они дошли до конца коридора, Марсель уже без приказа отворил тяжелые двери и пропустил Ксандера вперед. Свет включился, улавливая движение. Эта комната была большой, юноша прикинул масштаб и понял, что площадь такая же, как вся его квартира. Ксандер положил девушку на кровать и подушки. Склонился над Роксаной, бегло осмотрел пропитанную кровью ткань чёрной рубашки из атласа. Пальцы на секунду замерли у её шеи — пульс. Поочерёдно расстегнул пуговицы и накрыл грудь чистым полотенцем. Белая кожа обнажилась, алый и грязный оттенок растекался на боку живота. Потом он резко выпрямился, провёл ладонью по лицу и процедил: — Не в печень... Чёрт, кровь тёмная — венозная. Марсель не понял, к чему это и растерянно моргал, но мужчина вдруг выдохнул — тяжело, с заметным облегчением. — Артерия цела. Жить будет. Вытащим сами. Семь минут до прихода доктора длились как семьдесят. Марселю приказали сесть в кресло и развернули к стене, чтобы ничего не видел. Парень все это время старательно пытался успокоить вихрь из мыслей в своей голове. Отец и Аврора. Таблетки. Ревматоидный артрит. Они крутились совершенно не спокойно, до ужаса навязчивые, тревожные будто изнутри избивали юношу, чей-то голос кричал обвинения и укоры и в конце концов он беспомощно зажмурился и ждал окончания этого бардака. Лишь его уши улавливали редкие звуки, в основном было слышно полные беспокойства причитания и суету Ксандера. Он то и дело расхаживал по комнате, открывая и снова закрывая окна, поправлял подушки. Ксандер убедился, что кресло по-прежнему отвернуто к стене и когда послышался заветный стук он открыл дверь. С ним лучше не спорить — мелькунло в мыслях у парня, когда Ксандер сразу же накинулся на доктора с обвинениями. Говорить вслух он этого конечно не стал, жизнь дорога. Кто же будет отца поднимать и Аврору растить? — Твою мать, Лукас. Почему так долго?! Я же сказал — живо. Доктор ничего не ответил и подошел к кровати, поставил чемоданчик рядом, на тумбу. Прошло пол часа возни, звона инструментов, коротких отчетов, почти шепотом, так что Марсель не понимал всей ситуации, однако, кажется все далеко не так плохо. Вскоре голос доктора стал громче. Роксана, — позвал он спокойно. — Ты с нами? — Нет, я в предсмертной...агонии, — прошипела она. Веки дрогнули, но не открылись. — Можешь не язвить хотя бы в такой ситуации? Береги силы. — строго бросил Ксандер, но Марселю уже было ясно, что в словах подразумевается забота. — Сейчас будет больно. Но ты терпи. — сказал мягко пожилой голос. Лукас наполнил шприц новокаином — длинная игла блеснула в свете лампы. Ксандер отвернулся к окну, сжав челюсть так, что заиграли желваки. — Первый укол, — констатировал он и ввёл иглу в край раны. Роксана зашипела ругательства, вцепившись пальцами в простыню. — Второй. Ещё один укол. Она слегка выгнулась, но не закричала — только сжала зубы так, что побелели скулы. — Третий. Последний. — Сука. Последний раз так паршиво было, когда случилась перестрелка в горящем доме. — Роксана часто дышала и слова выходили хрипло. — Дорогая, как ты умудряешься болтать? Нашла время. — Ксандер усмехнулся и скрестил руки на груди. — Ну во-первых, я тебе сколько раз говорила не обращаться так, будто мы гребанных 10 лет, женаты. — Дорогая, успокойся, поговорим об этом позже, ладно? Роксана лишь злобно фыркнула и тяжело вздохнула. — Минуту подожди — онемеет, — сказал Лукас, откладывая шприц. Потом повернулся к Ксандеру: — Держи её за плечи, чтобы не дёрнулась. Ксандер шагнул к кровати, положил ладони на плечи Роксаны, прижал к матрасу. И что-то прошептал ей на ухо — Марсель не расслышал, но девушка чуть заметно кивнула. — Фиксация. — Один шов — игла вошла в кожу, вышла через край раны, завязалась узлом. Он наложил салфетку с левомеколем, сверху бинт, закрепил пластырем. Выпрямился, потянулся к саквояжу за новым шприцем. — А это что? — спросил Ксандер с некоторой опаской и подозрением. Он полагал все уже закончилось. — Цефтриаксон, антибиотик. Пять дней, один укол в сутки. — Он набрал раствор из ампулы, выпустил пузырьки воздуха. — Внутримышечно. Я сейчас сделаю первый, а остальные сделаешь сам, ничего сложного. — В ягодицу? — нахмурившись спросил мужчина. — В плечо, разумеется. Боже, не смущай девушку. Роксана уже не реагировала — она была в том полусне, когда тело отключается, чтобы не чувствовать боль. Еще пять минут назад она дерзила, ругалась и шипела с нахмуренными бровями, а сейчас — полное умиротворение. Если бы не мирно вздымавающаяся грудная клетка, можно было подумать, что она мертва. Кожа бледная, тёмные волосы растрепанные, а руки раскинуты в стороны.