Граница дозволенного

Зуко стоял у штурвала, глядя вперёд — туда, где солнце медленно тонуло за кромкой облаков, разливая по ним свет, словно тёплое золото. Их воздушный корабль шёл ровно,  рассекая поток воздуха, и в этом плавном движении было что-то убаюкивающее, почти нереальное. Позади послышались лёгкие, уверенные шаги. — Что там? — спросила Тоф, подходя и останавливаясь слева. Зуко чуть повёл плечами, словно стряхивая накопившуюся усталость. — Облака. Закат. Ничего нового. Тоф тихо хмыкнула. — Знаешь, есть плюс в том, что я слепая — мне не приходится смотреть на такое однообразие. Он едва заметно усмехнулся. — В этом однообразии есть своя красота. — Ты устал? — её голос стал мягче. — Да, немного. Но скоро меня должен сменить Сокка. Между ними ненадолго повисла тишина, которую нарушал лишь ровный гул двигателя и редкое поскрипывание конструкции под ногами. Зуко провёл взглядом по линии горизонта, затем чуть повернул голову к ней. — Хочешь попробовать? Тоф насмешливо фыркнула. — Серьёзно? Ты предлагаешь слепой вести эту громадину в небе? — Не вести, — он на мгновение замолчал, подбирая слова, будто сам не до конца понимал, как объяснить, — Почувствовать корабль. Как он держит курс… как воздух держит нас. Он повел штурвалом, и корабль едва заметно качнуло. — Это не про видишь ты или нет, — добавил он задумчиво. — Это про ощущение. Свободу. Тоф на секунду замерла, словно обдумывая его слова, а потом шагнула ближе. — Ладно. Но если мы разобьёмся, это на твоей совести. Зуко чуть отступил, освобождая место. — Иди сюда. Тоф на ощупь нашла край штурвала, провела по нему пальцами, запоминая форму, и встала перед ним. Она на мгновение задержалась, словно проверяя опору под ногами. Зуко сделал шаг ближе и осторожно положил свои руки поверх её. Он мягко направил её ладони, задавая движение. Её пальцы на секунду напряглись сильнее, чем нужно, словно она ловила не только штурвал, но и само ощущение равновесия. Зуко наклонился ближе и чуть медленнее повёл её руки, давая ей время освоиться. — Держи здесь… да, вот так. Корабль откликнулся, едва заметно изменив курс. — Чувствуешь? Тоф замерла, улавливая это движение через воздух и гул металла под своими ногами. — … да. От неё исходило сухое тепло, напоминающее камень и нагретую солнцем землю. Зуко вдохнул глубже и почувствовал, как это ощущение оседает под ребрами. Внутри стало тише, но плотнее, словно всё лишнее отступило. Ему не хотелось отодвигаться, наоборот, хотелось держаться ближе, чтобы сохранить это простое ощущение тепла и контакта ещё немного. Он сделал шаг вперёд, вставая почти вплотную, и его грудь мягко коснулась её спины. В тот же момент он почувствовал, как под его руками её ладони едва заметно вздрогнули и сильнее сжали штурвал. Зуко чуть крепче накрыл их своими. Тоф слегка повернула голову в его сторону, не отпуская штурвал, и корабль сразу откликнулся на это движение, мягко качнувшись в воздухе. — Скажи… на что они похожи? Эти твои облака. Я знаю, что это, но… как бы ты их описал? Зуко на мгновение задумался. Почувствовав, как курс слегка уходит, он спокойно и уверенно повёл её ладони, выравнивая движение корабля. Затем наклонился ближе, почти к самому её уху, и тихо произнёс: — Представь что-то большое… неровное… и мягкое. Она едва заметно нахмурилась. — Просто мягкое? Зуко снова мягко направил её руки, возвращая штурвал в нужное положение. Его взгляд скользнул вперёд, к компасу, закреплённому прямо перед ними, и он коротко сверился с курсом. — Не совсем. Как будто кто-то скомкал огромное одеяло… или сразу несколько, — он сделал короткую паузу, подбирая слова точнее. — Оно выглядит лёгким. Почти невесомым. Пушистым. Тоф слушала, не перебивая. — Но если дотронуться… — продолжил он тише, почти у самого её уха, — они совсем не такие, какими кажутся. Холодные. И чуть колючие, будто рассыпаются под пальцами. Тоф медленно кивнула, словно примеряя это ощущение на себя, собирая его в голове. — Странно… — тихо сказала она. — Выглядит мягким, а на деле — нет. Зуко едва заметно улыбнулся, почти касаясь губами её волос. — Да… Именно так. Он на мгновение замер, словно подбирая слова, а потом придвинулся ближе и прижался к ней плотнее, так, что она стала зажата между ним и штурвалом. Зуко наклонился ниже, почти касаясь губами её уха, и тихо сказал: — Твоё предложение ещё в силе? — О нашей дружбе с привилегиями? Тоф едва заметно улыбнулась, уголком губ. — Да. В силе.  Зуко скользнул руками на её талию и притянул ближе, уже без прежней осторожности. Её тело сразу подалось назад, и он плотнее прижал её к себе, удерживая так, чтобы она чувствовала его каждый сантиметр. Корабль снова качнулся. — Держи штурвал ровно, Тоф. Зуко нравилось ощущение ее маленького, но сильного тела в его руках, что покорно прижималось к нему в ответ. Тоф слегка откинулась назад на него, обнажая шею. Зуко улыбнулся в ее волосы, его губы коснулись виска в невесомом поцелуе, затем начали спускаться ниже, по открытой шее, оставляя теплый, влажный след. Тоф резко вздрогнула. — Эй… что ты делаешь? Зуко мягко прикусил изгиб её шеи и тут же провёл языком, словно сглаживая этот укус. — Пользуюсь своими привилегиями. Она чуть повернула голову, хмурясь. — Это ни к чему. Зачем тратить на это время? Зуко замер, его дыхание остановилось на мгновение. — Что значит зачем? — Ну… — она пожала плечом, не отпуская штурвал. — Если это просто физиология и разрядка, то к чему всё это? Прелюдии… они мерзкие, — она чуть скривилась. — Это же не обязательно. Зуко медленно выпрямился, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде появилось что-то жёсткое и внимательное. Его рука сама нашла рычаг фиксации и плавно потянула его вниз, закрепляя штурвал. — Почему? — тихо спросил он. — У тебя был кто-то до меня? — Если ты интересуешься невинна ли я, то нет. У меня уже была близость до тебя. Так что у меня есть опыт в этом вопросе. Зуко видел как ее щеки слегка порозовели. — Какой это был опыт? — его голос стал еще тише и глуше. — Ну, был один парень в Академии, — начала она, и в ее голосе прозвучала нота горечи. — Все было неприятно. Слюняво. Он сжимал больно грудь, сосал и грыз. А потом он попытался спуститься ниже своим языком между моих ног. И это было ужасно мерзко и неприятно. Мне не нравилось. Но в целом сам процесс был приятный. Иногда бывало прямо очень хорошо. Она замолчала неловко, сжимая и разжимая штурвал. — Прелюдии не всегда бывают такими, Тоф, — сказал он мягко, осторожно обнимая ее крепче. Его подбородок лег ей на плечо, и Зуко почувствовал, как она напряглась в его объятиях. — Они помогают расслабиться и настроиться. Она рассмеялась, но в ее смехе не было радости. — Если тебе важно, чтобы я была влажной, то я могу подготовиться до того, как приду к тебе. Зуко чуть отстранился и нахмурился. — В смысле... подготовиться? — Ну, в прямом смысле, — ответила она с поразительной прямотой, повернув голову так, что ее щека коснулась его груди. — Я знаю, как дотрагиваться до себя, чтобы стать достаточно влажной. Тебе не нужно тратить на это время, мне — терпеть. Мы сократим процесс и все будет нормально. Его мозг мгновенно нарисовал картину:   …Тоф лежит на кровати, и ее пальцы скользят внутри, издавая тихий влажный звук. Она растягивает себя, наполняя собственное тело… Возбуждение пронзило его мгновенно, и Зуко тихо застонал, упираясь лбом ей в плечо. — Во имя Огня, Тоф. Почему с тобой всегда так невыносимо сложно? Она дернулась в его руках и раздраженно выпалила: — Если тебя не устраивает такой вариант наших привилегий в дружбе, мы можем просто забыть этот разговор. Я понимаю, что у Хозяина Огня может быть более изощренный вкус, требующий опыта, которым слепая вряд ли обладает… В эту секунду его объятия неожиданно сжались, и она почувствовала, как его возбуждение уперлось ей в спину. Его руки напряглись на ее талии, и она почувствовала его сдавленное, хриплое дыхание у своего уха. Одна его рука скользнула под ее одежду, и пальцы наткнулись на плотную ткань бинтов. Зуко провел по ним, нащупывая край, и, найдя, осторожно потянул. Ткань поддалась, и его ладонь погрузилась под повязку, приняв ее тяжелую грудь. Он на мгновение затаил дыхание, прежде чем нежно сжать ее, и Тоф сдавленно охнула. — Говорю же, мне это не нужно, — прошептала она, но в голосе уже не чувствовалась прежняя уверенность. — Нужно мне, — тихо ответил Зуко ей в ухо, его дыхание опалило ее шею. Вторая его рука скользнула ниже, между ее ног, сквозь тонкую ткань штанов. Пальцы уверенно повели вверх и вниз по центру, и он почувствовал, как ее тело на мгновение застыло в недоумении. Затем он уловил едва заметное движение, когда ее бедра чуть подались ему навстречу, словно неохотно и почти неосознанно. Зуко нежно перекатывал ее затвердевший сосок между пальцами и почувствовал, как по ней прошла мимолетная дрожь.   — Если знать, как дотрагиваться правильно, Тоф, то это приятно обоим, — горячо пошептал он. Его голос стал хриплым  и низким. — Я готов дотла сжечь того, кто сделал так, что теперь ты считаешь, что это лишнее. Тоф дернулась, пытаясь освободиться от его объятий, но не слишком настойчиво. — В чем удовольствие для тебя, если ты трогаешь меня? Глупость какая-то, — прошептала она, и в ее голосе прозвучало искреннее недоумение. Зуко усмехнулся прямо в изгиб ее шеи и провел по нему языком, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками в ответ на его прикосновение. — Нормальные мужчины получают удовольствие, когда женщина плавится в их руках под ласками, — ответил он, его голос стал низким и хриплым. Тоф фыркнула. — Как поэтично для мага огня, — процедила она, но тут же тихо охнула, когда его рука отпустила ее грудь и выскользнула из-под одежды. Зуко отступил на шаг, провел ладонью сверху вниз по ее хребту. Тоф невольно подалась бедрами назад, словно ища сама его прикосновений. Его ладонь легла на поясницу, и он мягко надавил, заставляя ее изогнуться. В тот же миг его руки переместились на ее бедра и подтянули их к себе, плотно прижимая к своим. Он смотрел, как их тела соединяются, и медленно вдавил ее в себя. Зуко толкнулся вперед, ощущая сквозь ткань трение, и это подогрело его возбуждение еще сильнее. Он не мог оторвать взгляда от того, как ее округлые бедра, скрытые широкими штанами прижаты к его. На секунду в его голове возникла картина их обнаженных тел, и он почувствовал, как в груди стало тяжело и тесно. Воздуха не хватало. В его сознании промелькнуло видение: … как он натягивает ее за волосы, заставляя запрокинуть голову, и она хрипло и протяжно стонет, принимая его до упора… — Будь у меня время сейчас, я бы показал тебе такую прелюдию, что ты бы имя свое забыла и шептала только мое, как мантру. Он на миг зажмурился, делая очень глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Зуко резко отступил от неё, возвращая дистанцию. Тоф замерла, не понимая, что произошло. Только секунду назад она чувствовала его тело у своей спины, а теперь он уже быстро, почти механически поправлял на ней одежду. Она растерянно вслушалась в его движения, и вдруг почувствовала, как его губы нежно коснулись ее затылка. — Мы вернемся к этому после, — тихо, но твердо произнес он. И только после этого он развернулся к входу. В этот момент на мостик, зевая, вошёл Сокка. — Смена караула… — пробормотал он, протирая глаза, но тут же прищурился, переводя взгляд с одного на другого. — О… Тоф? И ты здесь. Тоф вся напряглась, ее лицо вспыхнуло от неловкости. Она резко ткнула Зуко локтем под ребра и, не сказав ни слова, почти бросилась прочь с мостика. Зуко проводил ее взглядом. На его лице появилась легкая усмешка, пока он медленно потирал ушибленный бок. — Та-а-ак… — протянул Сокка. — Я что-то пропустил? — Ничего, — коротко ответил Зуко. — Угу. Конечно, — Сокка подошёл к штурвалу. — Абсолютно ничего. Вы просто стояли очень близко к друг другу и любовались закатом, как старые и добрые друзья. Поэтому она красная и злая, а ты такой довольный. Сокка хмыкнул и хлопнул Зуко по плечу: — Я всё никак не привыкну, в какую красавицу она выросла, — протянул он хитро. Легкая улыбка сползла с лица Зуко. Его взгляд стал тяжелым и неподвижным, а плечо под рукой друга напряглось, словно камень. Сокка мгновенно считал эту перемену, и его хитрая ухмылка сменилась громким хохотом. — Я не такой самоубийца, чтобы к ней подкатывать. Мне Катара яйца оторвет. Она и так над ней как наседка кружит. Зуко коротко кивнул, хлопнул его по спине в ответ, и развернулся к выходу. — Я к себе. Надо перекусить и поспать. Он уже сделал шаг к лестнице с капитанского мостика, когда его догнал голос Сокки. — Будь осторожнее, Зуко, — Сокка бросил на него косой взгляд. — Я не хочу, чтобы новая война между магами воды и огня началась из-за мага земли. И, честно говоря, мне будет жаль, когда Катара решит утопить тебя в первой попавшейся луже. Зуко лишь коротко усмехнулся краем губ и, даже не обернувшись, спокойно начал спускаться вниз по лестнице.