*

      Эмбер со злостью воткнула деревянный меч в мокрый сугроб — на третий месяц весны снег в северных лесах наконец начал подтаивать — и стянула сапожок, вытряхнув из него все, что успела начерпать после затянувшейся прогулки. Глупые сугробы!       И глупые леса с глупыми тропинками, которые такие непонятные. Эмбер вообще-то все делала правильно и шла по знакомым местам, по тем же самым, по каким ходила с дядей и братом. И что, что в этот раз она была без них? Ей было уже целых шесть с половиной лет, и отец обещал подарить ей собственную лошадку и начать учить стрелять из лука. Значит, и с прогулкой по лесу она бы справилась!       К тому же, ей бы совсем не пришлось идти гулять одной, если бы Манфред не был таким трусишкой, который верил каждому взрослому, говорящему что «сейчас опасно» или «пора заниматься, а не гулять». С тех пор, как заниматься с ним стали постоянно, Эмбер вообще стало невозможно жить: раньше-то еще можно было как-то утянуть его с собой (не оставив ему выбора, ведь не присматривать за младшей сестрой он никак не мог, и она иногда оборачивала это в свою пользу). Но теперь постоянно приходилось слышать, что гулять можно будет пойти только в определенный день недели, не больше пары часов, строго после обеда… скукота! А прогулки с няньками по двору замка Эмбер за прогулки вообще не считала, хотя их до сих пор было вдоволь. Во-первых, потому что все места, в которые ей можно было залезть, не оставшись наказанной, она уже исследовала. Во-вторых, потому что мест, куда было нельзя, было чресчур много, а няньки — чресчур наблюдательные. То ли дело дядя! Скорей бы он приехал.       Вообще-то, Манфред был не так уж и плох: он не ябедничал, как кузен и служанкины дети, и постоянно чинил ее солдатиков, чтобы она снова могла отрывать им головы. Только вот, будучи намного выше и крупнее всех эльфийских детей в округе замка, он совершенно не умел веселиться: не шумел, не дрался, хотя уже учился владеть настоящим мечом и все наставники его хвалили, играть предпочитал в «семью» со скучными тряпичными игрушками, а еще боялся страшных историй, как маленький. Он уже не плакал, но глаза у него все равно становились большие-большие и жалостливые. Эмбер очень гордилась тем, что она была похожа на него только внешне, а значит тоже вырастет большой и сильной, как он, но сможет показать, как действительно надо быть большой и сильной. И будет его защищать, конечно же. Он всегда заступался за нее перед няньками и родителями.       Манфред наверняка знал бы, что делать в такой ситуации, подумалось Эмбер. Он умел долго-долго думать и в конце концов каким-то образом все становилось… лучше, чем могло бы быть. Эмбер тоже пыталась долго-долго думать, но у нее мысли почему-то приходили не к решению проблемы, а в том, что лес совершенно точно глупый и сам виноват, что она не может из него выйти. А еще виноваты няньки. Если бы они были менее скучными и меньше всего запрещали, ей бы не пришлось убегать от них. И вообще, она ведь просто хотела полазать по большому дереву и посмотреть, начал ли таять лед на речке. Она же не думала, что так забегается.       Прошло, наверное, уже много времени. Няньки уже могли проснуться. Мама будет ругаться…       Эмбер вытащила меч и поплелась дальше, раздвигая колючие кусты и периодически проваливаясь в сугробы. Из-за зарослей она совсем не видела ничего вокруг, и даже не знала, в какой стороне осталось большое дерево, хотя была уверена, что сможет найти дорогу по нему. Дядя говорил так, показывая им с Манфредом окрестности. Должен же он был предусмотреть, что шестилетней племяннице захочется погулять по ним одной.       По крайней мере, это тоже говорил дядя, здесь не водились хищные звери. Обычно Эмбер это злило: ей ужасно хотелось увидеть волка, медведя или барса своими глазами, и она все упрашивала пойти поглубже, на что взрослые обычно смеялись и обещали обязательно взять ее на охоту, когда подрастет. А до этого была еще целая вечность! Но сейчас, в одиночку, вооруженной только деревянным мечом, ей было почему-то спокойнее знать, что ее не захочет съесть никакой волк. Хотя забороть зверя в одиночку было бы здорово… она бы притащила его шкуру домой, как победительница, и родители точно передумали бы ее ругать!       Эмбер не заметила, как заросли вдруг кончились и она очутилась у небольшой знакомой речушки — той самой, лед на которой ей хотелось проверить. Служанкины дети убегали купаться сюда летом, и Эмбер постоянно порывалась сбежать с ними, только они никогда не брали, лишь противно жаловались нянькам. Было бы сейчас лето, Эмбер смогла искупаться бы сама. Но пока что лед только-только тронулся.       Берег речки был красивым местом. Пожалуй, самым красивым из той части леса, где Эмбер пока что успела побывать. Может, когда она все-таки сможет добраться до настоящей таежной чащи или скал, что виднеются из окон ее спальни, она передумает. Но пока что можно было наслаждаться и речкой. Она была забавной формы: довольно широкая здесь, у поляны, но чуть поодаль резко сужалась, как ленточка, через который можно было даже попробовать перепрыгнуть, и, виляя, уходила куда-то вглубь леса. Берега у нее были совсем низкие: один шаг — и ты в воде. Разумеется, Эмбер знала это по опыту, когда Манфред не сумел удержать ее за руку. Из воды торчало несколько крупных, гладких валунов, по которым тоже наверное, здорово было бы попрыгать, и какое-то очень старое и большое бревно, полое внутри. Летом там бегали ящерицы.       На этой поляне они с дядей, кузеном и Манфредом устраивали привалы: дядя жег костер, кузен ему помогал, а потом они доставали мясо, хлеб и сыр, и начинали рассказывать всякие интересные истории. После этого, обычно все и заканчивалось: они редко задерживались на прогулке до вечера, и еще ни разу, разумеется, не ночевали в лесу.       Что ж, дорогу отсюда, кажется, Эмбер помнила чуть лучше. Хотя все равно, все казалось совсем иным, чем летом или осенью, когда она была тут последний раз, и видно было плохо, и знакомую тропу все равно надо было искать за какими-то зарослями. Вздохнув со всей тяжестью уставшей от сложности этого мира шестилетней девочки, Эмбер уселась на корень, торчавший из-под земли у самой воды и перевела дух. Ноги у нее уже устали.       Вдруг по поверхности льдистой воды пробежали крупные белоснежные искорки. Эмбер подумала, что ей показалось. Но нет, в самом деле: через несколько секунд показалась новая вереница, похожая на стайку светлячков или блуждающие огоньки. Эмбер затаила дыхание от восторга и осторожно, насколько могла, спрыгнула обратно в снег и потопала против течения реки, откуда они приходили. Она старалась красться бесшумно, как хищница — так делали самые ловкие воины в книжках, но дурацкие ветки и скрипучий снег слишком мешали.       Неужели духи?       Духов Эмбер уже видела пару раз: ездовых, в упряжках во дворе замка, принадлежавших каким-то важным гостям. Ей даже тогда разрешили покормить их яблоками. И еще кажется одного, маленького, на плече у какого-то мага, приезжавшего к их придворному. Но одно дело — домашние духи, а дикие — это ведь совсем другое! Хищников тоже, наверное, ей удастся вживую посмотреть на ярмарке этим летом, в клетках укротителей, вот только вряд ли они будут такими же впечатляющими, как были бы в лесу. Дикие духи, впрочем, на Вэилэнских землях были безобиднее хищных зверей. Не опаснее кролика или, в лучшем случае, оленя — да и по виду на них похожи, только сияющие и ледяные. В отличие от духов из книг о соседних землях, они никого не ели, ни на кого не охотились, ничего не разрушали, и с ними не нужно было сражаться, к большому огорчению Эмбер, которой нравилось слушать истории старых воинов. Духи сторонились поселений людей и эльфов, редко выходили к ним и предпочитали жить глубоко-глубоко в лесу. Именно поэтому на них все равно было интересно посмотреть, а может даже и поймать одного.       Выглянув из-за пушистого куста, Эмбер чуть не вскрикнула от восхищения. На реке действительно играла ледяная магия! Лед, лежавший на остальной поверхности неровными пластами, тут преображался и постоянно изменялся, будто калейдоскоп, и выстраивался причудливыми образами и формами, в основном похожими на огромные снежинки. А еще он блестел и переливался всеми цветами северного сияния, и это было так здорово и непохоже на остальную магию, которую она видела, что Эмбер сама не заметила, как перестала думать о чем-либо другом, кроме этих узоров. О времени, о дороге домой, о равновесии…       И в итоге пошатнулась и шлепнулась прямо лицом в снег.       Послышался треск льда и краем глаза Эмбер, отряхиваясь, увидела яркую вспышку — узоры исчезли. Зато воздух вокруг вдруг словно сгустился. Все будто бы затихло, хотя она никак не могла понять, что именно, ведь деревья продолжали шелестеть, а птицы чирикать. А потом ее вдруг подхватило мягким, но каким-то очень сильным порывом ветра и поставило на землю.       Эмбер подняла глаза и увидела перед собой Снежную Деву.       Снежной Девы не было на картинках, и как она выглядит можно было знать только со слухов и сказок, связанных с ней, вряд ли полностью правдивых. Но Эмбер точно знала, что перед ней именно она. Снежная Дева была единственным разумным ледяным духом Вэилэнских земель, если не считать легенды о всяких говорящих животных и монстрах, спящих в потаенных далеких местах. Снежная Дева пришла, как говорили, недавно: родители помнили, как она здесь поселилась. По меркам духов, наверное, так оно и было. Но для шестилетней эльфийской девочки детство родителей было чем-то ужасно древним и далеким. А значит, Дева тоже была древней.       Говорили, что с ее приходом обычных духов в лесах стало больше, а до этого они встречались еще реже и увидеть их было почти невозможно. Говорили, что она охраняет леса и животных. Говорили, что она предстает в виде прекрасной эльфийки с льдисто-голубыми косами и глазами, на плечах у нее всегда меховая накидка, а за спиной — лук и стрелы. Говорили, что она добра и ее трудно разозлить, однако показывается настолько редко, что никто еще не успел выучить ее нрава или привычек.       А Эмбер подумалось, что глаза у нее какие-то очень большие, с длинными ресницами, покрытыми инеем. Пожалуй, красивые. И что заплести косы изо льда наверное не так-то просто. И что накидка у нее ужасно пушистая и выглядит не устрашающе, а мягко, как рассыпчатый снег.       — Эльфийский детеныш, — прошептала она, и шепот этот доносился словно из глубин самого зимнего воздуха, а не ее губ.       И все же она не выглядела такой уж мудрой и отстраненной, потому что огромные глаза ее удивленно расширились, а рот приоткрылся, как у юной служанки, когда Эмбер вытворяла что-то такое, к чему привыкли только старые обитатели замка. Она вообще выглядела не очень взрослой — почти что девчонкой, куда менее угрожающей, чем хотелось бы от духа. Особенно с этими косичками.       — Я Эмбер! А ты Снежная Дева, да? Только не замораживай меня, а то я побью тебя!       Дева моргнула, сделавшись еще более удивленной и сделала шаг назад, как будто и правда испугалась. Эмбер гордо усмехнулась. Но потом, видимо, сообразив, что при себе у «детеныша» только игрушечный (почти что настоящий тренировочный!) меч, а достает она ей только до бедра (если у духов вообще были бедра — ног Эмбер не видела, только длинное платье, которое словно таяло в воздухе), дух улыбнулась той самой ласковой снисходительной улыбкой, которая так раздражала от взрослых. И, будто бы этого было мало, чуть присела! Как будто Эмбер была совсем маленькой!       — Зачем тебе меня бить, дитя? Не лучше ли, чтобы эльфы и духи жили в гармонии?       — Для порядка! — тут же нашлась с ответом девочка, копируя каких-то подслушанных воинов. — А то мало ли, вы совсем неуправляемыми станете!       Снежная Дева улыбнулась шире.       — А ты, значит, управляемая? Почему же ты тогда одна в лесу? Ты разве не знаешь, что это опасно?       — А я ничего не боюсь!       — Это хорошо. Но ведь необязательно бояться, чтобы погибнуть. Я бы даже сказала, что страх этому только мешает.       — Погибнуть без страха? Как храбрые воины в битве? — задумалась Эмбер.       — Почти. Только не в битве, а на опушке леса.       — Это не очень героично. Это глупо. Я так не хочу. Я ловкая и сильная.       — Верно, ты сильная… — Снежная Дева вдруг задумалась, и Эмбер отчего-то почувствовала легкое покалывание в руках и груди. — Я чувствую силу, которую было бы очень обидно потерять в детстве, еще перед тем, как она расцветет…       — Что это значит?       Дух вздохнула — это было похоже на тяжелый порыв ветра.       — Это значит, что тебе нужно быть осторожнее. И вернуться домой. Ты пришла из города, верно?       — Из замка! — Эмбер нахмурилась. — Ты отведешь меня туда? Как маленькую? И расскажешь маме с папой?       — Ты противишься? — Дева склонила голову набок, как сова, но в ее голосе не было строгости, как у других взрослых, когда Эмбер упрямилась. Только любопытство. — Обычно заблудшие путники не могут вымолвить и слова от благодарности.       — А ты любишь, когда тебе говорят «спасибо»?       — Если честно… не слишком, — призналась она с неловким смешком. — Я просто живу здесь и мирю природу с магией. Вэилэнцы всегда были добры к духам — поэтому я добра к вам. Я не ищу особого отношения за это.       — Жаль.       — Жаль?       — Если бы ты любила когда тебе говорят «спасибо», я бы пообещала сказать тебе «спасибо», если дашь потрогать лук.       Снежная Дева моргнула — чуть иней с ресниц не посыпался. А затем тихонько рассмеялась.       — Ты удивительный ребенок.       — Я знаю. Мне так няня сказала, когда я сломала третьи санки за первый месяц зимы.       — Ну что ж, тогда с тобой можно договориться. Я дам тебе посмотреть лук, а взамен ты дашь отвести себя домой. И не бойся, я не очень хочу приближаться к замку и воинам оттуда. Я просто оставлю тебя у ворот. Идет?       — Идет! — подпрыгнула Эмбер и позволила Снежной Деве посадить ее себе на плечи, прямо в меховую накидку, которая и впрямь была невероятно мягкой. А главное — отсюда действительно можно было дотянуться до лука, который был ужасно интересным, как-то особенно хитроумно сплетенным из льда и дерева.       И пока она вдоволь изучала его, трогая каждый узорчик, куда осторожнее, чем трогала обычное оружие, которое иногда давали посмотреть родители под строгим присмотром, дух вдруг словно поднялась в воздух. И понеслась сквозь деревья. Эмбер чуть не захлебнулась от восхищения: лес и правда словно расступался перед ней, совсем как в сказках! И двигалась она так быстро, быстрее даже, чем санки катятся с горки, и при этом ветер в лицо не бил, только приятно обдувал, и снег летел не в них, а как будто за ними…       Жаль только, что кончилось это слишком скоро. Все же опушка была не так уж далеко от замка. Надо было убежать подальше.       — Спасибо! — выдохнула Эмбер, когда Дева поставила ее на землю и погладила по голове. — А ты придешь в наш лес еще? Ты мне нравишься!       — Возможно мы еще встретимся. Но не стоит бегать и проверять слишком часто. Я не всегда могу быть рядом, чтобы вытаскивать эльфийских детенышей из леса.       Снежная Дева хотела сказать что-то еще, но тут из-за ворот показалась фигурка, похожая на медвежонка в синем свитере. Манфред.       — Это мой брат! Он добрее, чем мама и папа, хоть и плакса.       — Что ж, тогда я спокойна.       И она улыбнулась в последний раз и растворилась на границе леса, будто ее и не было.       — Прощай, волчонок, — прилетело Эмбер откуда-то из ветра.       А потом Манфред обнял ее крепко-крепко и повел в дом, пока она рассказывала ему про все, что с ней случилось, но не слишком подробно: некоторые редкости все-таки должны были остаться только в ее памяти. А брат молча кивал и слушал, и ни разу не сказал, что она что-то выдумала.       — Я проведу тебя через черный ход. Там тебя уже никто не ищет, — пояснил он, помогая ей подняться по крутым ступеням, ведущим к одной башне. — Переоденешься в сухое. Скажу, что нашел тебя спящей в чулане.       — Я буду казаться глупой! — надулась Эмбер.       — Зато не лишишься десерта. А сегодня твой любимый, творожный.