Часть 1

      — Можете наконец-то нормально отрепетировать? Я очень прошу. Вы заебали лажать. Яш, ты особенно. – Горшок говорил быстро и сбивчиво. — Ключи. Закроешь потом.              Миша аккуратно закрыл фанерную дверь и ушел.              — Хер от него дождешься не лажать, он бухой все время. А я выпил раз и "Яша ты особенно не лажай". – Яша убрал ключи в задний карман.              Гитарист бухтел вслух, открывая кейс с инструментом и подготавливаясь к ночной внеплановой репетиции. Было похоже на дополнительные занятия после школы для двоечников. Только почему он был двоечником в единственном хорошо освоенном деле?              Яша нервно смотрел на часы: сначала на руке, затем на стене. Коллега опаздывал на двадцать минут.              — Сука, он даже прийти вовремя не может…Солнце встало вот и луч.              — Привет. – Захар ввалился в довольно маленькое помещение, с гитарой на спине и пакетом в руках.              — Сегодня даже трезвый. – Яша поаплодировал со стула.              — А ты, я вижу, после уже. Но вроде нормально.              Рядом с Яшей стояла полторашка газированной воды к которой он активно и часто прикладывался.              Впереди были летние концерты, но эти двое никак не могли сыграться. Не получался даже "Лесник". Виной всему была ссора длиной в три года, которая особенно обострилась после того, как Яша в Ижевске еле стоял на ногах, под предлогом "коньяк от кашля помогает". Как известно, в чужом глазу легко найти соринку… Гитарист активно спорил, что каждый может ошибиться хоть раз, Захара ведь никто не уволил после запоев…       Но Захар и не играл ведущие соло. Ему и в целом было странно осознавать, что в группе алкоголиков кто-то имеет позицию праведника, наставляющего всех на путь истины. Сам он таким не был, да и никогда не тыкал коллегам о границах алкогольной интоксикации, казалось, в 40 лет уже можно разобраться самостоятельно.       Не смотря, на природную мягкость, Захар был в обиде и находиться здесь не хотел на равне с брюзжащей мелочью, как раз, прямиком после свеженькой попойки.              Задача ночной репетиции — стройно отыграть сетлист от начала и до конца.              Начали за здравие, кончили… ну как обычно. Разбор музыкальных партий быстро перешел в забористый пиздеж для выяснения отношений.              — Вот почему я, почему ты меня выбрал своей жертвой, а? – Захар обнял серый глянцевый бас и вопрошающе взглянул на Яшу, который продолжал подбирать какофонические аккорды.              — Потому что ты меня бесишь.              — Ну может в церковь сходить? Ты даже крестик носил вроде.              — Может и схожу. Помолюсь чтобы тебя турнули. – резко бросил Яша, подыгрывая своей реплике на гитаре.              — Гитарист ты хуев, даже импровизацию нормальную… Перестань играть это говно, у меня сейчас голова лопнет.              — Ля минор, этюд для Сергея Захарова — калужского гопника. — Яша встал, с грохотом положил ( почти кинул) гитару на стул и пошел в уборную, которая была прямо напротив их рабочего места.              Вместо обычной репточки сегодня было малюсенькое помещение, наспех снятое за пару дней, расположенное в одной из промзон Санкт-Петербурга. Сердобольный менеджер озаботился не только хорошей акустикой, но и наличием удобств — ржавая раковина с не очень чистым унитазом, но самое главное… туалет был без двери. Наверное, для людей без комплексов. Сегодня в помещении таких не было.              Яша нажал на выключатель — не работает, но в целом, зрение хорошее, он не промажет.       Сняв штаны, он спиной почувствовал взгляд. Захар пересел со своего места на то, которое было прямо напротив туалета.              — Извращенец, отвернись. – в темноте было не видно, но гитарист покраснел. Ягодицы рефлекторно сжались и покрылись мурашками от прохлады помещения, созданной кафельной плиткой.              — Че я там не видел?              — Всё. Мы с тобой не переодевались ни разу, ты меня даже в трусах не видел. — Яша натянул сперва трусы, а затем штаны, громко клацая пряжкой.              — Это ты зря. Было. Мы промокли до нитки все и переодевались в туалете на заправке. Мельком я и на тебя смотрел. – Захар рассмеялся.              — И что скажешь? — Яша уже сидя на своем месте возился с ремнем, который не хотел нормально заправляться.              Захар посмотрел на него внимательно с ног до головы.              — Что ты разжирел. Турнички там, гантели, плавание, в конце концов. А то ты как будто тяжелее гитары ничего не поднимаешь.              Для Яши это было ударом поддых. Он действительно ничем особо не занимался, но свято верил, что его габариты позволяют быть тонким и звонким вне зависимости от возраста и количества съеденного. Яша критично и болезненно разглядывал себя в зеркале перед каждым концертом, но этого никто не знал.              — Я хотя бы на лицо не уебище, ну и не лысый. – кольнуть в ответ было особо нечем.              — Да мне сверху не слышно просто. Что? – Захаров пошел в ол ин и выиграл эту партию.              Яша имел мудрость – самое ключевое и фундаментальное личностное качество. Он протянул руку басисту.              — Мир?              Захар долго не думал, потому что драться не хотелось.              — Ну хорошо.              Репетиция продолжилась. Поплевавшись в друг друга ядом работа пошла в гору, сетлист был сыгран наполовину и очень качественно. Был бы с ними сейчас Горшок или Андрюха, то они бы остались очень довольны. Музыкантам трудно себя оценить субъективно.              Часы пропищали полночь.              Время перерыва: пальцы размять, спину и что-нибудь пожевать. Захар достал из пакета пышку и чавкая стал жевать, обляпываясь в сахарную пудру и масло.              — Фу, ты не вкусно ешь. – Яшу воротило от еды после дневного пьянства у друзей и нужно было перевести тему. – Слушай, ты доешь и разденься, пожалуйста.              Захар чуть не подавился от такого заявления. Его выражение лица говорило больше чем любые реплики, которые за секунды калейдоскопом проносились в мозгу. Звучно проглотив он спросил:              — Тебе не кажется, что у тебя слишком повышенное желание меня раздевать?              — Кто бы говорил. На нашествии прошлогоднем кто меня заставил раздеваться? От коллектива видите ли отбиваюсь. А может мне было хорошо.              — Но ты прислушался ко мне.              — Но я прислушался. — как-то меланхолично на выдохе подметил Яша и опустил глаза. – Мне просто нужно сравнить нашу физическую форму.              — Я сегодня, – Захар облизывал масляные пальцы после двух пышек, - вредный. Вспомни как ты раздевал меня месяц назад. Вроде не изменился.