Часть 5

      Четыре недели дистанции превратились в привычку.       Грейс перестала вздрагивать, когда Леон проходил мимо. Перестала ждать, что он окликнет её после пар. Перестала искать его взгляд в толпе курсантов. Она просто училась — зубрила тактику, сдавала зачёты, бегала кроссы. Ела. Спала по пять-шесть часов — уже без алкоголя, но с его голосом в брелоке.       Брелок она носила в кармане формы. Постоянно. Как талисман.       Леон за эти четыре недели стал тенью самого себя — вежливый, отстранённый, безупречный. Он ни разу не остался после занятий. Ни разу не спросил её о самочувствии. Он даже перестал смотреть в её сторону дольше, чем на секунду.       Курсанты привыкли к новому преподавателю — профессионалу, немногословному, справедливому. Только иногда, когда Грейс отвечала у доски, кто-то из внимательных замечал, как Леон на секунду задерживает на ней взгляд — и тут же отводит.       Никто не придавал этому значения. Кроме Дженны, которая однажды шепнула Грейс:              — Он на тебя странно смотрит. Ты заметила?       — Он на всех так смотрит, — ответила Грейс, не поднимая головы от конспекта.       — Нет, не на всех.       — Дженна, отстань.              Дженна отстала. Но Грейс всё равно чувствовала этот взгляд — спиной, затылком, каждой клеткой. И делала вид, что не замечает.       А потом случилось ЧП.       Полигон. Огневая подготовка. Инструктор — пожилой майор с автоматом наперевес — объяснял технику стрельбы в движении. Курсанты отрабатывали с учебным оружием, потом перешли на боевое. Всё по инструкции. Всё как обычно.       Курсант Майкл Родригес — здоровый парень, отличник, любимец преподавателей — слишком резко развернулся на мокром асфальте после дождя. Потерял равновесие. Пистолет в его руке дрогнул, палец на спусковом крючке — нарушение техники безопасности, за которое его бы выгнали в любом другом месте.       Выстрел.       Майкл заорал и рухнул на колено. Пуля вошла в левую ногу — чуть выше щиколотки, навылет. Кровь хлынула на асфальт.       Кто-то закричал. Кто-то побежал за медиками. Грейс, оказавшаяся в трёх метрах от Майкла, первая бросилась к нему, подняла его ногу, выше тела, как учили.              — Держись, Майкл, — сказала она, следя за тем, чтобы кровь не вытекала слишком быстро. — Не смотри на ногу. Смотри на меня.              Майкл бледнел на глазах, но не терял сознание.       Подоспели медики. Майкла увезли. Инструктора отстранили до выяснения. А всю группу отправили на внеплановый инструктаж по технике безопасности — но читать его должен был не штатный преподаватель, а тот, у кого было меньше рабочих часов и больше реального опыта.       Леон Кеннеди.              — В связи с происшествием, — объявил начальник курса, хмурый полковник с седыми усами, — ваш график пересмотрен. Курсанты группы переходят под усиленное кураторство агента Кеннеди. Три дополнительные тренировки в неделю — тактика, огневая, выживание в замкнутых пространствах. Вопросы?              Вопросов не было. Все знали, что Кеннеди — лучший, какой у них был. И что дополнительные часы с ним — это не наказание, а привилегия.       Грейс смотрела прямо перед собой и не дышала.       Дополнительные тренировки. С ним. Три раза в неделю.       Она почувствовала, как внутри что-то переворачивается — страх, надежда, отчаяние — всё вместе.       Первая дополнительная тренировка состоялась в среду, в семь утра.       Полигон был пуст — только Леон, десять курсантов группы и холодный осенний ветер. Он стоял в чёрной тактической форме, без пиджака, без галстука — другой человек, не тот, кого они видели в аудитории. Жёсткий, собранный, опасный.              — Сегодня — тактика в условиях ограниченной видимости, — сказал он без предисловий. — Разбиваетесь на пары. Один — аналитик, второй — полевая поддержка. Аналитик остаётся здесь, перед экраном. Полевой идёт в ангар, где смоделирована заражённая зона. Задача: аналитик по камерам и датчикам ведёт полевого через зону, избегая «контактов». — Он сделал паузу. — В роли полевых сначала — мужчины. В роли аналитиков — женщины. Поменяетесь после обеда.              Начали распределять пары. Грейс замерла, ожидая, когда назовут её имя.              — Эшкрофт, — Леон взглянул на планшет. — Вы — аналитик. Ваш полевой — Лопес.              Марко облегчённо выдохнул. Грейс кивнула. Внутри — смесь разочарования и облегчения. Не с ним. Хорошо. Плохо. Она не знала.       Они отработали две сессии. Грейс вела Марко через лабиринт ангара, корректируя маршрут по камерам, предупреждая о «заражённых» в слепых зонах. Марко слушался безупречно. Они справились за тринадцать минут — лучший результат на тот момент.       Леон делал пометки в планшете, не комментируя.       После обеда поменялись. Грейс надела бронежилет, взяла учебный пистолет — на этот раз она была полевым. Её аналитиком назначили Дженну.              — Заходите, — сказал Леон, открывая дверь ангара. — Время пошло.              Ангар был тёмным, пахло сыростью и машинным маслом. Грейс двигалась бесшумно, держа пистолет наготове, слушая голос Дженны в наушнике.              — Прямо, десять метров, потом налево. В коридоре двое, стоят спиной.       — Поняла.              Она прошла коридор, обезвредила «заражённых» — манекены с датчиками — и двинулась дальше. Всё шло гладко. Слишком гладко.       А потом наушник захрипел, и голос Дженны пропал.              — Дженна? — Грейс коснулась рации. — Дженна, приём?              Тишина.       Она замерла в темноте, прислушиваясь. Где-то впереди скрипнул пол. Сзади — ничего. Связь не работала.              — Потеря сигнала, — раздался вдруг в наушнике чужой голос — низкий, спокойный. Леон. — Эшкрофт, у вас отказ оборудования. Продолжайте без аналитика. Ориентируйтесь по звуку и обстановке.       Грейс выдохнула. Продолжила.       Она прошла ещё два коридора, обезвредила трёх «заражённых», вышла к финальной точке — двери, за которой был условный выход. Но дверь не открывалась.              — Тупик, — сказала она в рацию. — Путь заблокирован.       — Ищите альтернативу, — ответил Леон.              Она осмотрелась. Вентиляционная шахта — слишком узкая. Окно — заварено. Осталась только дверь, которую она уже проверила. Грейс подошла к ней, постучала. Пустота за ней? Или стена?       Она приставила ухо к двери — и услышала дыхание. Кто-то был с другой стороны.              — Я знаю, что вы там, — сказала она тихо. — Выходите.              Дверь распахнулась с резким скрежетом, и Грейс не успела даже вскинуть пистолет — тяжёлое тело обрушилось на неё, выбивая оружие из рук. Чья-то рука перехватила её запястья, заломила за спину, вторая легла на горло — не сжимая, просто обозначая контроль.              — Не двигайся, — голос Леона прозвучал прямо над ухом — низкий, спокойный, пугающе чужой.              Грейс замерла. Её сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала его грудь у своей спины, жёсткую ткань тактической формы, тепло его тела сквозь тонкую футболку. Запах — тот самый, от которого у неё темнело в глазах.              — Тренировка окончена? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я убита?              — Нет. — Леон чуть ослабил хватку, но не отпустил. — Сценарий изменился. Аналитики потеряли связь с полевым. Полевой захвачен. Теперь их задача — организовать спасение.       Он говорил в гарнитуру, но Грейс слышала каждое слово — вибрация его голоса отдавалась у неё в позвоночнике.              — А моя задача? — спросила она.       — Твоя задача — не дать себя убить до прибытия подмоги. — Он развернул её к себе лицом, и Грейс увидела его глаза в полумраке — серые, внимательные, непроницаемые. — Ты — заложник. Я — террорист. Действуй по обстановке.              Он отступил на шаг, и Грейс вдруг стало холодно без его тепла. Она опустила руки, потёрла запястья.              — И что, вы будете со мной... что? Сидеть здесь, пока они что-то придумают?       — Именно. — Леон сел на ящик у стены, достал из кармана фальшивый детонатор — учебный, с красной кнопкой. — У меня пояс смертника. Если они войдут без переговоров — я всех взорву. Твоя задача — убедить меня не нажимать кнопку.              Грейс посмотрела на детонатор, потом на него.              — Это роль или вы серьёзно?       — А какая разница? — Леон поднял бровь. — В реальной ситуации ты не будешь знать, всерьёз террорист или нет. Привыкай.              Она кивнула, садясь на пол напротив него. Дистанция — метр. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ничего, кроме профессионального расчёта.              — Ладно, — сказала Грейс. — Тогда начнём переговоры. Как вас называть?       — Неважно.       — Хорошо. Тогда... что вам нужно?              Леон молчал несколько секунд. Потом сказал:              — Вертолёт. Миллион долларов. И свободный коридор до границы.       — Типично, — усмехнулась Грейс. — А что вам нужно на самом деле?              Он посмотрел на неё внимательнее. В глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес?              — С чего ты взяла, что я что-то скрываю?       — Потому что если бы вам нужны были только деньги и вертолёт, вы бы уже назвали сумму и не сидели здесь со мной. Вы ждёте чего-то другого.              Леон медленно кивнул.              — Хороший анализ, Эшкрофт. — Он наклонился вперёд, сокращая расстояние. — Я жду, когда мои люди выйдут на позиции. Взрыв в центре города — отвлекающий манёвр. А ты — просто прикрытие.       — Тогда зачем вам я? — спросила Грейс, не отводя взгляда. — Если у вас есть люди, зачем захватывать заложника? Это только привлекает внимание.       — Ты права, — тихо сказал Леон. — Ты мне не нужна.              Он замолчал. Тишина в ангаре стала плотной, почти осязаемой. Грейс слышала его дыхание — ровное, спокойное. И своё — слишком частое.              — Тогда отпусти меня, — сказала она.       — Не могу.       — Почему?       — Потому что если я тебя отпущу, — Леон посмотрел ей прямо в глаза, и на секунду маска профессионального инструктора соскользнула, обнажив что-то другое, — мне придётся объяснять, зачем я вообще тебя схватил.              Грейс замерла.              — Это упражнение, — напомнила она. — Вы же инструктор. Вы не могли не...       — Мог. — Он перебил её, и голос стал жёстче. — Я мог выбрать любого другого курсанта. Ты была не единственным полевым без связи. Я выбрал тебя.              Она смотрела на него, не дыша.              — Зачем?              Леон не ответил. Он встал, прошёлся по ангару, остановился у стены.              — Потому что я хотел проверить, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Сорвёшься ли ты. Испугаешься ли. Потеряешь ли контроль, когда окажешься в реальной опасности. Даже если опасность — учебная.       — И что? — Грейс тоже встала, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Как я прошла проверку?       — Ты не сорвалась. — Он повернулся к ней. — Ты задавала вопросы. Анализировала. Искала слабые места. Это хорошо. Это то, что я хотел увидеть.       — А то, что вы меня держали за горло, прижимая к себе — это тоже было частью проверки?              Тишина. Леон медленно выдохнул.              — Это часть симуляции, — сказал он тихо. — Это было, конечно, не профессиональный.              Грейс шагнула к нему.              — Тогда что это было?       — Ошибка, — ответил он, не отступая. — Моя ошибка. И больше она не повторится.              Они стояли друг напротив друга в полумраке ангара. Расстояние — вытянутая рука. Грейс смотрела на его лицо и видела, как он борется с самим собой — мышцы челюсти напряжены, глаза горят.              — А если я хочу, чтобы повторилась? — спросила она тихо.              Леон замер. Его рука дрогнула, будто он хотел дотронуться до неё — и опустилась.              — Не надо, Грейс, — сказал он. Голос сел, стал хриплым. — Не надо этого говорить.       — Почему? Потому что вы боитесь? Или потому что я студентка?       — Потому что я тебя старше. Потому что я твой преподаватель. Потому что ты — не в себе, ты не спишь, не ешь, у тебя горе, и ты ищешь опору, а не меня. Настоящего меня.       — Откуда вы знаете, кого я ищу?       — Я знаю, — он шагнул к ней, и теперь они стояли вплотную — его дыхание касалось её щеки. — Я знаю, потому что сам искал так же. И находил. И каждый раз это кончалось плохо.              Она подняла руку, коснулась его щеки. Он не отстранился. Не отодвинулся. Только закрыл глаза на секунду — и снова открыл.              — Грейс, — прошептал он. — Пожалуйста.       — Что — «пожалуйста»?       — Не усложняй.              Она убрала руку. Сделала шаг назад.              — Хорошо, — сказала она ровно. — Не буду. Продолжим упражнение? Ваши курсанты скоро начнут штурм.              Леон кивнул, пряча глаза.              — Продолжим.              Он отошёл к двери, встал так, чтобы видеть вход. Грейс села на пол, поджав колени. В наушнике снова зашипело — связь восстановилась.              — Эшкрофт, вы меня слышите? — голос Дженны, взволнованный. — Мы разработали план. Слушайте внимательно.              Грейс слушала, кивала, отвечала. Делала всё, что положено. Но краем глаза она видела Леона — неподвижного, напряжённого, сжимающего фальшивый детонатор так, что костяшки побелели.              — Грейс, ты должна его отвлечь! — голос Дженны в наушнике звучал отрывисто, взволнованно. — Мы заходим через три минуты, но у него детонатор! Если он нажмёт кнопку до того, как мы его обезвредим — вся группа в минусе!              Грейс замерла. Леон стоял в трёх шагах, прислонившись к стене, пальцы расслабленно лежали на корпусе учебного детонатора. Он делал вид, что не слышит её переговоров — по сценарию у террориста не было доступа к каналу аналитиков. Но Грейс знала, что он слышит. Он всё слышал, поэтому сейчас снял наушник, чтобы они действительно пробовали.              — Отвлечь? Чем? — прошептала она, прикрывая микрофон рукой.       — Ну же, Грейс! — голос Дженны стал нетерпеливым. — Ты же женщина, а он мужчина! Поцелуй его! Это как минимум собьёт его с толку. Пока он будет в шоке, мы подойдём вплотную.              Грейс почувствовала, как кровь приливает к лицу.              — Вы там с ума сошли? — прошипела она. — Это нарушение субординации! Это… это харассмент!       — Грейс, это УЧЕНИЕ! — рявкнул в наушник голос другого сокурсника — не Дженны. — Курсант Эшкрофт, вы в роли заложника. Ваша задача — выжить любыми средствами. Террорист не знает, что это учение. Для вас это реальность. Отвлекайте его. Это приказ.              Грейс сглотнула.       Приказ.       Она подняла глаза на Леона. Он смотрел на неё с непроницаемым лицом, но в уголках губ затаилась едва заметная усмешка. Он знал, что они что-то задумали. Связь востановилась по таймеру.       У него бомба. Учебная, но по сценарию — настоящая. Если она не отвлечёт его, группа ворвётся, он нажмёт кнопку, все погибнут. Упражнение будет провалено. Её оценка — а вместе с ней и репутация аналитика, который не может принять трудное решение — полетит в тартарары.       Но поцеловать преподавателя? При всех? Под камерами, которые записывают каждое движение?       Это неправильно. Это неэтично. Это…              — Время идёт, Эшкрофт, — голос в наушнике. — Приказ не обсуждается.              Грейс закрыла глаза на секунду. Открыла.       Ладно. Будь что будет.       Она поднялась с пола — медленно, стараясь не делать резких движений. Леон следил за ней, не меняя позы. Детонатор по-прежнему лежал у него в ладони.              — Устала сидеть? — спросил он нейтрально.       — Хочу пить, — сказала Грейс, делая шаг к нему. — Можете дать воды?       — Нет.              Ещё шаг. Теперь между ними — вытянутая рука.              — Пожалуйста, — она посмотрела ему в глаза, стараясь, чтобы взгляд был умоляющим, беспомощным. — Я не прошу много. Просто глоток.              Леон нахмурился. Его профессиональная часть понимала, что она что-то задумала. Но сценарий террориста не позволял ему просто так отказать заложнику в базовых потребностях — это нарушало правдоподобность.              — Хорошо, — сказал он. — Но без резких движений.              Он сунул детонатор в карман — учебный, безопасный, но Грейс знала, что вытащит его обратно за секунду. Пока он отвлёкся на бутылку, которую доставал из рюкзака у стены…       Сейчас или никогда.       Грейс сделала последний шаг, встала на носочки и поцеловала его.       В губы. Быстро, неумело, почти по-детски — просто прижалась своими губами к его, не зная, что делать дальше.       Леон замер. Всё его тело окаменело на одну долгую, бесконечную секунду.       Леон не шевелился.       Его губы были тёплыми, сухими, чуть шершавыми. Он не отвечал. Не отстранялся. Просто стоял, как статуя, а Грейс чувствовала, как бьётся его пульс — под пальцами, которые лежали у него на плечах.       Одна секунда. Две. Три.       Грейс лежала на холодном бетонном полу, прижатая его телом, и не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Руки заломаны за спину — не больно, но крепко. Лицо Леона в нескольких сантиметрах от её лица — серые глаза, сжатые губы, тени под скулами.       Она слышала, как в наушнике Дженна продолжает что-то говорить — взволнованно, быстро, но слова уже не имели значения. Гарнитура отлетела на ящик. Связь оборвалась.       Они остались вдвоём в полумраке ангара.              — Что ты делаешь? — повторил он, и в голосе не было злости. Только усталость. Бесконечная, выжженная усталость.       — Отвлекаю, — повторила Грейс, чувствуя, как горят щёки. — Тактический манёвр. Дженна сказала…       — Дженна? — Леон перевёл взгляд на её наушник, и в глазах мелькнуло понимание. — Они дали тебе такой приказ?              Она кивнула, не в силах говорить.       Это же идиотизм, — думала она. — Мы на обучении. У него бомба. А они советуют поцеловать преподавателя? Это нарушение субординации. Это домогательство. Я не имею права.       Но она уже сделала это. Сама. Потому что Дженна сказала «давай». Потому что внутри что-то щёлкнуло — и она просто потянулась к нему, как к единственному источнику тепла в этом ангаре.       Леон выдохнул — длинно, сквозь зубы. Отпустил её руки — на секунду, просто чтобы поправить хват, видя, как ей неудобно. Потом поднёс руку к своей гарнитуре.              — Отбой, — сказал он в эфир, но гарнитура уже молчала. — Упражнение прекращено. Всем выйти из ангара.              Он повернулся к ней. Грейс всё ещё лежала на полу, не пытаясь встать. Руки освободились, но она не шевелилась — только смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле.              — Вставай, — сказал Леон.       — Не могу, — прошептала она. — Ноги не слушаются.              Он помог ей подняться — взял за локоть, придержал, пока она не встала на ноги. Но не отпустил. Стоял напротив, держа её за плечи, и смотрел так, будто пытался прочитать что-то у неё в глазах.              — Зачем ты это сделала? — спросил он тихо.       — Я сказала — отвлечь.       — Не ври.              Грейс опустила голову.              — Я не знаю, — сказала она честно. — Дженна сказала «поцелуй его», и я… просто сделала. Не думая. Это было глупо.       — Да, — согласился Леон. — Глупо. И опасно.       — Опасно?              Он не ответил. Отпустил её плечи, отошёл на шаг, провёл рукой по лицу.              — Ты не имеешь права целовать преподавателя, Грейс. Я не имею права позволять тебе это делать. Это называется домогательство. С любой стороны. Даже если это учебная симуляция.       — Я знаю, — она чувствовала, как к лицу приливает кровь. — Я знаю. Просто… они там, в эфире, сказали, что это единственный способ. Что ты мужчина, я женщина, и…       — И вы решили, что это оправдывает нарушение всех возможных границ? — Голос Леона стал жёстче. — Вы на обучении, Эшкрофт. В реальной ситуации террористу плевать, женщина ты или мужчина. Он не отвлечётся на поцелуй. Он пристрелит тебя и пойдёт дальше.       — Я поняла, — тихо сказала она.       — И ещё. — Он шагнул к ней снова, и теперь в его глазах было что-то, от чего у Грейс перехватило дыхание. — Никогда не делай так с незнакомцем. Никогда не целуй человека, который сильнее тебя и который держит оружие. Потому что он может не остановиться.              — А вы остановились, — сказала Грейс.              Леон замер.              — Вы могли меня поцеловать в ответ. Или… что-то ещё. Но вы отстранились. Вы всегда отстраняетесь.              Он молчал долго. Так долго, что Грейс уже решила — он не ответит.       Она смотрела на его спину — прямую, напряжённую — и чувствовала, как внутри разрастается что-то тёплое и болезненное одновременно.       Он подошёл к ящику, взял свою гарнитуру, надел. Снова стал агентом Кеннеди. Инструктором. Чужим.       — Иди к остальным. Скажи, что упражнение завершено.       — А вы?       — Я выйду позже.              Грейс стояла, не двигаясь. В голове было пусто и звонко, как после удара.              — Иди, — повторил он.              Она пошла к выходу. У двери обернулась. Леон стоял спиной к ней, глядя в стену, и не двигался.       Она вышла в холодный осенний воздух, и ветер ударил в лицо, сдувая остатки тумана. Дженна и остальные курсанты стояли в отдалении, перешёптываясь.              — Что случилось? — спросила Дженна, подбегая. — Грейс, ты как? Он тебя не…       — Всё нормально, — сказала Грейс, глядя на закрытую дверь ангара.