***

Прототип никак не был связан с Сойером. Как и Сойер с Прототипом. Но их связывало прошлое. Их связывало настоящее. И в каждом варианте они попросту использовали друг друга для достижения своих целей. Тем не менее... Оливер при возможности заходил в северную часть тюрьмы, где в основном находились многочисленные роботизированные тела доктора. Жуткое зрелище для простых смертных, пока для шута-переростка это было обыденностью. В такие моменты они редко перекидывались словами. Харли, даже будучи просто органами в банках, иногда работал. Активируя одно из тел он мог поддаться искушению вскрыть живое существо — будь то мимо пробегающая крыса (самое неинтересное), то кто-нибудь из Кошмарных Зверят. Второе он предпочитал больше. Это не было так эффективно, как во времена его людской жизни. Пальцы не были предназначены для тонкой работы, изредка будто бы мешали, учитывая размеры. Сойер не жаловался, но мог в конце концов сорваться и попросту бросить это дело, уйдя обратно в инфраструктуру фабрики. Когда Прототип приходит, доктор всегда занимается этим. Тот часто задавался вопросом: «Неужто Харли предугадывает мой путь?» Он знал, что ответ «Да», но лично у доктора Оливер не спрашивал. Предпочитал молчать. Они знакомы тридцать лет, двадцать из которых эксперименты, боль и холод. Остальные десять... просто есть. Если в первый раз доктор Харли Сойер позволил Эксперименту 1006 жить, то во второй уже сам 1006-ой решил, что тот может быть полезен. Прототип подошел к Харли со спины, наблюдая за тем, как он уже зашивал на животе игрушки разрез. Без всяких предупреждений Оливер опустил голову на чужое плечо. Он выдохнул, звук был томным, а из щелей в шеи вышел теплый воздух от нагретых внутренних систем. Сойер замер ровно на три секунды, после чего продолжил свои дела. Он не отталкивал 1006-го, не стал стряхивать хоть и нетяжелую, но надоедливую голову, шутовская шляпа на которой мягко прижималась к боковине телевизора. Колокольчики зазвенели, затем затихли. — Снова? — лишь спросил доктор. Тот не ответил. Ответ был очевиден. Это «Снова?» могло быть как и о том, что Прототип поддавался старым детским чувствам Олли, так и о фабричных проблемах. Это не было особо важно. Наконец Харли перевел взгляд на Прототипа, тем самым легонько наклонив голову, прижавшись к нему. Его глаз сузился, увидев на передней ноге засохший пластилин, больно знакомого цвета. Он уже отламывался и трескался, поэтому вряд ли это было что-то страшное. Но Сойер едва заметно сжал иголку. — Значит, у тебя был... непростой день, — задумчиво сказал он, голос стал более низким. — И что же, скажи мне на милость, сподвигнуло тебя пойти на Эксперимент 1322? Вопрос остался висеть между ними. Оливер пошевелился лишь для того, чтобы выразить через микроскопический раздраженный вздох недовольство. — планы, — начал тот. — поменялись. — И это то, что заставило тебя пойти на рожон? — нет, — Прототип слегка приподнял голову, чтобы посмотреть прямо в "лицо" Харли. — они поменялись после этого. Сойер молчал. Едва ли можно было понять, что он выражает, но даже одного взгляда этого единственного глаза хватало, чтобы стало ясно, что он разочарован услышанным. — Ты — один из моих великих творений, Прототип, — доктор отложил иголку. Та с тяжелым звоном опустилась на металлический стол. — И при этом ты умудряешься на такие глупости. — не глупость, — возразил шут, затем помолчал несколько секунд. — ...просчет. — Просчет. Повторение слова эхом отразилось со стороны Харли Сойера. Он тяжело выдохнул, дабы унять нарастающее раздражение, если уж не гнев. — Я ценю твой интеллект и хитрость, Людвиг, — фамилия резанула по и так искалеченным датчикам Прототипа, что тот аж дернулся всем телом. Доктор сделал это специально. — Но этот просчет, как ты выразился... стоит тебе же жизни. Прототипу лишь оставалось закатить глаз и подняться. Сойер воспользовался моментом, схватив со стола маленький молоточек — медицинский, проще говоря, — развернуться и ударить по пластилину. Тот, наконец-таки, разлетелся на куски, посыпавшись на пол. 1006-ой не дрогнул. — Твой функционал неудовлетворителен, — Харли поднял молоточек, указывая на всего Прототипа. — Ты становишься развалиной. — и это мне говорит мозг в банке, — Оливер специально использовал голос Лейт Пьера на трех последних словах, глядя на легкую злость своего "напарника". — мы оба в одной лодке, доктор, и вам не стоит читать мне нотации. Доктор положил прибор обратно на стол, глянув на Кошмарного Зверька — красный дракончик, имя которого он уже позабыл. Тот после зашивания едва ли дышал, но был жив. Он чувствовал боль и все, что с ним делал Харли. Хорошо. Прототип склонился к Сойеру, быть может, хотел снова прижаться к нему, пока большеватые руки не перехватили его, взяв за лицо. Он издал раздраженное гудение, пытаясь отстраниться. — Посмотри на меня, — приказал тот и Оливер с неохотой подчинился, свет от его зрительного датчика отражался в экране доктора. Левая рука опустилась на подбородок, нащупывая место, где соединялась керамическая маска с органическими частями. Несколько пальцев надавили и погладили это место, насильно заставив Прототипа расслабиться. — Ты как Ярнаби — стоит слегка надавить здесь... — указательный палец лег чуть дальше, ближе к шеи, и шут придвинулся к Сойеру. — И ты сразу теряешь весь свой шарм. Желтый глаз мигнул раз, обозначая, что Прототип на мгновенье задумался. Он подогнул ноги, а затем и вовсе рухнул, от чего и сам Харли оказался придавленным. Сначала тот хотел выбраться или как минимум перейти в другое тело, но в то же время... Доктор взглянул на свое создание, беря на заметку, как он пристально наблюдал за ним. Ожидает чего-то. Специально лег на него, чтобы оценивать действия вблизи. Металлическая рука дрогнула, прежде чем лечь на голову Оливера. Пальцы легонько гладили его, после чего замерли. Глаз Прототипа потускнел, указывая на... быть может, доверие? Или, скорее, усталость. Харли не мог определить точно и больше ничего не говорил, глядя в потолок. Неожиданно для Сойера, когда он (по мнению Прототипа) слишком долго витал в облаках, то Прототип сам прильнул к нему, сдвинув голову к его ладони, молча говоря этим, чтобы тот продолжал. Минутная заминка, затем — сдвиг. Он легким прикосновением массировал макушку, после опустил руку на щеку своего Эксперимента, очерчивая большим пальцем место под глазницей, смахивая пыль. Это было необдуманное и скорее автоматическое действие. Доктор вздрогнул. Резкое осознание того, что он поддался сентиментальности, выбило его из колеи. Он отдернул руку, на несколько секунд она зависла, а глаз Оливера засиял немного ярче, понимая, что к чему. В конце концов ладонь медленно опустилась, теперь просто лежа на чужой голове. Их все еще ничего не связывало.