Часть 1

Нарцисса Блэк была идеальной дочерью. Потом она была не менее идеальной невестой - тихая, покорная. Нарцисса Малфой стала идеальной женой: она организовывала приемы, выгораживала мужа, если слышала нелицеприятные сплетни, закрывала глаза на измены и пьянки с «друзьями». *** Солнце моё ясное, ну-ка ложись на бочок, Закрывай глазки да, ой, не грусти ни о чём. Не рифмуй фразы, не плюй нотами в потолок, Засыпай сразу и все у тебя будет ОК. Она была искренне счастлива, когда родила Драко. Сын стал её отдушиной, оплотом счастья. Её единственной целью и желанием было его благополучие. Сейчас уже ничего не будет хорошо. Драко шестнадцать. На его предплечье клеймо раба - цена слабости и трусости отца, ее мужа. Мальчик провалился в забытие после приступа паники. Нарцисса впервые понимает, что «идеальность» бесполезна. Ему поручили убить Дамблдора. Ему дали задание, с которым не справился бы даже сам Тёмный Лорд. Нарцисса гладит его белые волосы, такие же, как у неё . «Ты не гордись силой, бессмертный, да ты не Кощей», — звучит в её голове. Она смотрит на свои руки. На них нет Чёрной метки. Никогда не было . Она не Пожирательница. Она - просто мать. И жена. И хранительница дома, который стал тюрьмой. В этой тюрьме не будет тепла. Будет только страх. И холод мраморного пола в коридоре, где её муж, Люциус, боится поднять глаза на Хозяина. Вот придет милый, наваришь ему вкусных щей Она пляшет под дудку Тирана, который уничтожает душу ее сына. Мило улыбается, устраивает приемы и делает вид, что муж все еще стена, которая ее защищает. Общается с сумасбродным и жестокими фанатиками. Только Люциус  н и к о г д а  не был этой стеной. Дурь выбивай палкой, ведь всё разумеешь сама! Ты не русалка, чтобы песней сводить с ума. Ты не жар-птица, чтоб радугу дарить слепцу! Привыкать к лицам таким, ой, тебе не к лицу! Не к лицу! Она не узнает себя сама. Осунувшаяся, бледная и слишком худая.  О т в р а т и т е л ь н о Они приводят в дом грязнокровок и пытают их. Все идет о чистоте крови кажутся бессмысленными здесь и сейчас, когда ее родной сын, ее ясной солнце, сходит с ума от страха перед мучителем, что убивает за улыбку. Люциус все еще боится дышать в присутствии хозяина. Беллатриса орет, Люциус молчит, Драко прячет глаза. А Нарцисса смотрит на девочку-грязнокровку - Грейнджер, кажется - и видит не врага, а ребёнка. Такого же, как её сын. Такого же напуганного. «Ты просто женщина, которой надо выжить тут», - шепчет внутренний голос. Она повинуется, идет готовить очередной ужин для убийц, лицемеров и безумцев. Она - леди Малфой. Нарцисса всегда идеально исполняла то, что должна. Однако сейчас ей это как никогда не к лицу. А коли бедовая, а коли упрямая, Жить будешь Ягою, изгоем, ну прямо Я! Ох, голова кружится, ох день упал с дерева! Лишь одной музыке ты всегда верила. Нарцисса смотрит в зеркало. Из отражения на неё глядит чужая женщина — с седыми прядями в золотистых волосах, с запавшими глазами, с морщинами, которых не было год назад. Она стала блеклой тенью самой себя. В собственном меноре её никто не слышит, все воспринимают её как «супругу труса». А была ли когда-то тень, которой она притворялась, человеком? Она больше не верит ни в чистоту крови, ни в Тёмного Лорда, ни в победу. Она верит только в одну музыку - в тихий голос сына, когда он шепчет: «Мама, я боюсь». И в свой ответ: «Я рядом. Я не дам тебя в обиду». Это единственная музыка, которую она всегда слышала. Даже когда вокруг выли Пожиратели. Даже когда Беллатриса смеялась над её «слабостью». Даже когда Тёмный Лорд смотрел на неё своими змеиными глазами. Дай же ты мне слово, что чёрта пошлешь к лешему. День придёт новый, ты жить будешь по-прежнему. В суете, в радости, завтрака ждать с ужина. Вот и не надо стихов, песен не нужно! Лишь бы это все закончилось.  Но даже так «по-прежнему» не будет.  Она стоит над телом Гарри Поттера. Тёмный Лорд приказывает: «Проверь, жив ли он». И Нарцисса наклоняется. Слышит сердцебиение. Видит открытые глаза — живые, зелёные, смотрящие на неё. В этот момент у неё есть выбор. Крикнуть: «ОН ЖИВ!» - и тогда Тёмный Лорд убьёт мальчишку окончательно. Или соврать. Солгать впервые в своей жизни - той, где честь и правда были превыше всего. Она шепчет, не веря своим устам: -Мертв Потому что в её голове звучит другой вопрос. Не про войну. Не про победу. А про Драко. Где он? Жив ли? Сможет ли она пробраться в замок, чтобы найти его, пока все будут праздновать? «Вот и не надо стихов, песен не нужно», - звучит внутри. Она не героиня. Не Жар-птица. Она - мать. И она только что предала Тёмного Лорда, чтобы спасти сына . Нарцисса Малфой встаёт, выпрямляет спину и идёт к замку. Она не оборачивается. Позади - её дом, её прошлое, её страхи. Впереди - Драко. *** Позже, когда война закончится, она поймёт одну вещь. Она больше не будет идеальной. Никогда. Она будет той, кто солгал Тёмному Лорду. Той, кто прошёл по лезвию. Той, кто сломал себя, но спас сына. «А коли бедовая, а коли упрямая - жить будешь Ягою, изгоем, ну прямо Я!» Нарцисса Малфой принимает это. И впервые за много лет - не надевает маску. Она не плачет. Никогда не плачет. Не при сыне, не при муже, не перед зеркалом, где отражается чужая женщина - седая, осунувшаяся, с глазами, которые видели слишком много. Драко жив. Это всё, что имеет значение. Люциус оправдан - комната залита светом репортёрских вспышек, он снова важный, снова с деньгами, снова строит из себя стену. Нарцисса смотрит на него и впервые не чувствует ничего. Ни обиды, ни злости, ни привычной обязанности «выгораживать мужа». Она просто устала. Вечером, когда особняк затихает, она поднимается в комнату Драко. Сын спит - по-настоящему, без кошмаров, впервые за два года. Она садится на край кровати, гладит его белые волосы. - Всё кончено, - шепчет она. - Ты справился. Он не слышит. Но ей всё равно. Нарцисса больше не леди Малфой. Не идеальная дочь Блэк. Не тень мужа. Она - мать. Которая сломала себя, но спасла сына. И когда утром Драко откроет глаза и увидит её - уставшую, но живую - он впервые за долгое время улыбнётся. - Мам, - скажет он. - А что мы будем завтракать? Она улыбнётся в ответ. -Всё, что захочешь, солнце моё ясное.