Часть 1

      У него не было страхов.       Почти.       Чун Юнь всегда спокоен — даже когда смотрит опасности прямо в глаза — и решителен. Юный экзорцист неколебим, не раздумывает о своих будущих действиях долгими минутами, а делает всё быстро и наверняка.       Он не боится духов.       Если бы он боялся их, то это было бы забавно, учитывая тот факт, что он наследник рода экзорцистов. Чун Юнь почти никогда их и не видел — только на старинных страницах какой-то фантастики, которую Син Цю однажды вручил ему с необычной фразой: «Страшные духи в воображении других людей, может, были ненастоящими, но если они действительно существуют, ты будешь знать их слабые места».       Син Цю, как никто другой, понимал его и пытался помочь. Мысль о том, какой он, грело и сердце и душу — Чун Юнь был очень рад их дружбе.       Он не боится хиличурлов, которые всегда бродят в Долине Гуйли и очень часто встречаются со скверной аурой. Юнь не оставляет их на искателей гильдии приключений или Охотника на демонов — он расправляется с ними сам, рассекая их головы тяжёлым мечом. Ночная гроза тоже не вызывает у него дрожь в коленках, лишь только бессонницу. Злобные лица бандитов для него не страшны.       Чун Юнь не должен испытывать страх.       Страх — это очень яркое чувство, которое запросто уничтожит контроль над эмоциями и энергией Янь. Парень привык держать всё в себе и подавлять любые чувства, быть нейтральным и не бояться всего на свете. Но один страх у него всё же был — нет места бесстрашию в Тейвате.       Это было опасением его возможного будущего, кошмарного будущего. Чун Юнь не пожелал бы его даже врагу — никто не заслуживает этой муки. Боги не настолько жестоки, чтобы обрушить эту реальность на смертных. Он повторил это про себя ещё раз, чтобы в этом как следует убедиться. Парень вздохнул, выкидывая из своей головы всякие мысли, а потом поднял голову на голубое небо, означающее безграничный простор. Оно уже начало покрываться облаками. Боги создали такую красоту, разве они могут быть плохими? Син Цю рядом тихо кашлянул и перевернул страницу.       Экзорцист в ту же секунду посмотрел на друга: он беспокоился за него.       — Холодает, — объяснил мечник, не отрываясь от книги. — Наверное, скоро начнётся дождь.       — Скорее всего, — Юнь кивнул, немного посидел, а потом поднялся. Син Цю, заметив движение слева от себя, посмотрел на друга:       — Уже идём? — спросил юноша, а потом тихо охнул, когда экзорцист накинул на его плечи свою кофту.       — Да нет, — Чун Юнь сел обратно. — Ты же пока не дочитал.       — А тебе не холодно?       — Всё в порядке, — заверил друга парень. — Уж лучше будет холодно, чем жарко.       — Иначе энергия Янь станет сильнее, — закончил Син Цю и кивнул, посмотрел на раскинувшее над просторами Ли Юэ небо и натянул лёгкую улыбку. — Ночное небо мне нравится больше. Оно усеяно звёздами. Солнце одиноко, а луна нет.       — Мне тоже. — Облаков становится всё больше, и они вот-вот почернеют, — мечник вздохнул и закрыл книжку, а она тут же исчезла. — Нам пора идти, дочитаю позже, — парень поднялся с земли и хотел вернуть кофту другу, но Чун Юнь настоял, чтобы он пока что оставил её себе. Экзорцист беспокоился о его здоровье.       — Пойдём, — Чун Юнь тоже встал, и они направились в сторону города.       Идти было не так уж и долго: Ли Юэ скрывалась за небольшой равниной и возвышающимися горами, которые ту обрывали — рукой подать. Пока они шли, никто не попадался им на пути: ни люди, ни духи, ни монстры, что было не очень удивительно; здесь редко кто проходил. Син Цю сжимал в руке накинутую на плечи кофту, придерживая её, чтобы она не улетела, и почему-то мысль, что эта кофта принадлежит рядом идущему другу не выходила из его головы. Это же такая простая вещь, с чего ему так смущаться?       От элемента одежды пахло льдом и едва уловимым потом, и это, скорее всего, причина, по которой Син смущался: запах был личным.       Каждому человеку принадлежит два запаха: собственный и запах его дома. Оба он никогда не почувствует, что печально. У Чун Юня приятный запах, который рассказывает о стремлениях и предпочтениях в еде хозяина. Экзорцист брал с утра уже больше мороженого каждый раз и тренировался усерднее, из-за этого друзья виделись всего лишь раз в два-три-четыре дня: количество разделённых дней увеличивалось каждую неделю. Чун Юнь не хочет разрушить их долгую и крепкую — или всё-таки нет? — дружбу. Юнь почему-то теряет контроль над эмоциями: что-то сильно беспокоит его в последнее время. Если Син Цю, заметив такие изменения, ничего не спросит, будет ли он хорошим другом? или плохим?       Мечника сейчас это терзало. С одной стороны сам парень ничего не рассказывает и ведёт себя как ни в чём не бывало, с другой — он, возможно, и ждёт, пока Син Цю поинтересуется. Это так тяжело. Но они же лучшие друзья, так?       — Юнь, — он начал мягко, и экзорцист повернул к нему голову.       — Чего?       Была не была.       — Тебя что-то беспокоит? — спросил Син, но его слова заглушил раскат грома. В эту же секунду хлынул дождь.       — Мы не успели! — с досадой произнёс Чун Юнь и схватил своего друга за руку. Парни направились бегом: дождь не посмеет их остановить.       Он должен был начаться позже, отмечает про себя Син Цю.       Этот дождь и вправду начался внезапно, без ранних предупреждений грома, и именно тогда, когда он решился. Может, оно и к лучшему? Они могли поссориться в первый раз за свою дружбу. Ветер сменил направление, и теперь капли ударяли им по лицу. Цю чуть прикрылся рукой, смотря под ноги:       — Вот так не повезло, — юноша хихикнул.       — Твои книги же не намокли.       — Пока ещё нет, — сказал Син Цю и поднял голову. Они уже приближались к статуе семи Архонтов, до города оставалось совсем немного. — Это было бы очень печально.       Чёрное небо внезапно рассекла молния, будто бы разрезало того на куски. Последовал гром, это облака закричали от боли.       — Похоже, что эта гроза будет не хуже инадзумовской, — вслух отметил Чун Юнь, сжимая в руке холодную руку мечника. Парни уже поднимались вверх по лестнице. — Не люблю такую погоду. Мы уже промокли до нитки, может, мы где-нибудь её переждём?       Экзорцист видел перед собой два здания: возвышающийся домик над землёй, в которого молния может попасть с большей вероятностью, и небольшой домишко, принадлежавший милой старушке.       — За нас будут волноваться, — отрезал он. Снова где-то поблизости ударила молния — послышался грохот с небес.       — Лучше переждать, — противился Син Цю. — Да, осталось недолго, но ты видишь, что творится?       — Нет вероятности, что гроза быстро закончится: она может продолжаться до самого утра, — экзорцист стиснул чужую руку. — Тебе нужно прийти домой вовремя, чтобы за тебя не беспокоились.       — Пропали мои книги… — с горечью выдал мечник.       Они побежали по мосту, и молния, как копьё, вонзилось в землю позади них. Под ногами появлялось всё больше и больше маленьких снежных шариков — град. Погода была ужасной и всячески пыталась им помешать. Чем же мы вам не угодили, Боги, с отчаянием подумал Чун Юнь. На улицах не было ни души: все уже спрятались в домах от такой злобной грозы.       — Что-то не так… — выдал Син Цю, оглядывая чёрное небо над головой. Капли и маленькие шарики хлестали по лицу, пока юноша задумчиво рассматривал молнии в небе. Уж точно что-то было не так. Резкая смена погоды на такую злую грозу уж явно не было чем-то хорошим. — Эта гроза пугает.       — Я с тобой, — Чун Юнь крепче сжал холодную руку другу. — Чёрт, ты так сильно замёрз, нам бы побыстрее добраться до укрытия…       — А стоит ли? — Син Цю посмотрел на него с тёплой улыбкой. — Это не имеет никакого значения.       Молния ударила прямо перед ними, и экзорцист, проглотивший свой крик, чуть отступил назад. Юноша снова взглянул на мечника. Правда, это не имело никакого значения. Вообще ничего.       — Тебе придётся это сделать, потому что они уже давно совершили это, — гроза резко стихла. — Они забыли меня. Забудь и ты.       Чун Юнь прекрасно понимал, но отказывался в это верить. Люди, когда чего-то боятся, сразу же отрицают это: «это невозможно! такого быть не может!». Когда их ночные кошмары, их страхи сбываются, реальность наносит по ним тотальный удар.       Юноша вскакивает с кровати и садится. У него не получается сразу же прийти в чувства: сердце так бешено колотится, а на лбу выступает пот. По стеклу тихо барабанит дождь, пока Юнь чувствует, что ему очень холодно.       Син Цю уже давно мёртв.