Оффендермен, соблазнительный маньяк-насильник

Чаща леса шептала секреты ветра, густой туман клубился у корней древних деревьев, где когда-то закопали тело того, кого звали просто — маньяком. Могила была простой: куча земли, поросшая мхом, но Слендермен, безликий страж теней, не позволил тьме поглотить своё творение. Он вдохнул жизнь в разлагающуюся плоть, перековав её в нечто иное. Теперь Оффендермен бродил по лесу — высокая фигура в потрёпанном костюме, без лица, только зияющий рот с рядами острых, как бритвы, зубов. Из спины его вырывались белые щупальца, извивающиеся, как голодные змеи, покрытые слизью, способные проникать в любые щели. Ночь опустилась, и лесная тропинка привела сюда одинокую девушку — Эмму, студентку, решившую прогуляться, чтобы развеяться после ссоры с парнем. Её длинные каштановые волосы развевались на ветру, короткая юбка обтягивала бёдра, а блузка расстёгнута на верхнюю пуговицу, открывая ложбинку между грудями. Она не подозревала, что за ней следят. Оффендермен вышел из тумана, его шаги бесшумны, как призрак. Он начал, как в старые времена: низкий, бархатный голос, искажённый эхом, зашептал комплименты. — Какая прелесть... Твои глаза сияют, как звёзды в этой глуши. Позволь мне показать тебе настоящий рай в лесу, — промурлыкал он, приближаясь. Эмма замерла, сердце заколотилось. Голос был завораживающим, манящим, несмотря на отсутствие лица, только тьма под шляпой. Она улыбнулась, заинтригованная, восхищённая этим странным незнакомцем. — Ой, спасибо... Вы такой... необычный, — ответила она, краснея, и позволила ему взять её за руку. Щупальце коснулось её запястья незаметно, холодное и скользкое, но она списала это на ночную прохладу. Он повёл её глубже в чащу, болтая о красоте природы, о том, как её тело идеально вписывается в эту дикую идиллию. Эмма хихикала, чувствуя лёгкое головокружение, гипноз его слов работал, как в былые дни. Вскоре они оказались в укромной поляне, где могила маньяка теперь служила его логовом. Оффендермен резко изменился: щупальца вырвались из спины, обвивая её талию, прижимая к стволу дерева. — Теперь ты моя, красавица. Я возьму тебя, как всегда брал. — Прошипел он, зубы клацнули в предвкушении. Эмма закричала, но лес поглотил звук. Одно щупальце рвануло её блузку, разрывая ткань, обнажая полные груди с торчащими сосками от страха и холода. Другое скользнуло под юбку, раздирая трусики, и грубо вторглось в её киску, толкаясь внутрь, растягивая стенки. Слизь щупальца действовала как смазка, но проникновение было жёстким, безжалостным, оно пульсировало, вибрируя, заставляя её тело предательски реагировать. — Нет! Пожалуйста! — Всхлипнула она, но Оффендермен только рассмеялся, его рот растянулся шире, зубы блеснули. Он прижал её сильнее, второе щупальце обвилось вокруг шеи, сжимая, контролируя дыхание, пока третье проникло в рот, заглушая крики. Оно трахало её горло, скользкое и толстое, заставляя давиться. Тем временем первое щупальце в киске ускоряло темп, входя глубже, касаясь шейки матки, вынуждая влагу течь по бёдрам. Эмма дёргалась, слёзы текли по щекам, но тело предавало — соски затвердели, киска сжималась вокруг захватчика. Оффендермен наклонился, его зубы впились в плечо, прокусывая кожу, но не до крови — только чтобы оставить след, пометить. — Ты такая тугая... Идеальная для меня, — прорычал он, вынимая щупальце изо рта и заменяя его своим языком, длинным, раздвоенным, с острыми краями. Он лизал её губы, врываясь в рот, пока другое щупальце переместилось к заднице. Оно тёрлось о анус, смазывая слизью, и резко вошло, растягивая тугое кольцо. Двойное проникновение — в киску и зад, заставило Эмму выгнуться, её стоны смешались с болью и вынужденным удовольствием. Щупальца двигались в унисон, трахая её ритмично, одно толкалось вперёд, другое назад, заполняя полностью. Оффендермен наблюдал, его безликая голова наклонена, щупальца множились — четвёртое обвивало грудь, сжимая сосок, сосало его, как рот. Эмма корчилась, оргазм накатил внезапно, её тело содрогнулось, киска и зад сжались вокруг вторженцев, выдавливая стоны. Но он не остановился. Вытащив щупальца, он прижал свой член, огромный, покрытый венами и той же слизью, к её развороченной киске. — Теперь почувствуй настоящего меня, — сказал он и вонзился одним толчком, трахая жёстко, зубами впиваясь в шею. Щупальца удерживали её руки и ноги раздвинутыми, пока он долбил, шлёпая бёдрами о её зад. Эмма кричала, но в голосе сквозило что-то новое, капитуляция перед тьмой. Вдали Слендермен наблюдал из теней, его творение процветало. Это был только начало: Оффендермен вернул свою старую привычку, но теперь с бессмертной жаждой, и лес стал его вечным охотничьим угодьем. После того, как Оффендермен вонзил свой член в разорванную киску Эммы, трахая её с бешеной яростью, её тело содрогнулось в последнем оргазме — вынужденном, сломанном. Щупальца сжимали её бёдра, оставляя синяки, пока он долбил глубже, выплёскивая семя внутрь, горячее и липкое, заполняя её до краёв. Эмма хрипела, глаза закатились, но он не дал ей передышки. Вытащив член, покрытый её соками и своей слизью, он схватил её за волосы, рванул голову назад и впился зубами в горло. Кровь хлынула, теплая и солёная, он лакал её, пока жизнь не угасла в её глазах. Тело обмякло, и Оффендермен, ухмыляясь безликим ртом, подхватил труп на руки. В глубине леса ждал Слендермен — высокая, безмолвная фигура в тумане. Оффендермен швырнул тело к его ногам, как трофей. — Ещё одна для твоих игр, брат. Решай, что с ней делать, сломай, если хочешь. Слендермен наклонился, его щупальца коснулись мёртвой плоти, и тени поглотили Эмму. Оффендермен рассмеялся и ушёл в ночь, жаждущий свежей добычи. Городок у края леса дремал под луной, но Оффендермен не спал. Он предпочитал молодых — от 18 до 25, с упругими телами, невинными глазами и кожей, пахнущей жизнью. Те, кому за 25, казались ему увядшими, недостойными его внимания. Ночью он выходил на улицы, в потрёпанном костюме, шляпа надвинута на пустоту лица. В руке — красная роза, символ его обмана. Он выбирал жертву: вот она, Лиза, 20-летняя студентка, шла одна после вечеринки, мини-юбка облегает задницу, топик едва прикрывает грудь. Он приблизился, протянул розу. — Для такой красавицы, как ты. Позволь угостить комплиментом, твои ноги могли бы свести с ума любого. Лиза улыбнулась, взяла цветок, вдохнула аромат. Его голос гипнотизировал, слова ласкали, как пальцы по коже. Они шли по тёмным переулкам, он курил сигарету вальяжно, выдыхая дым кольцами, рука покоилась на её талии. — Ты заслуживаешь приключений, милая. Лес зовёт, там свобода, без правил. — Лиза кивала, заворожённая, не замечая, как ноги несут её к опушке. В чаще он сорвал маску: щупальца вырвались, обвив её руки, прижав к земле. — Теперь ты моя шлюшка. Он разорвал топик, обнажив сиськи, соски торчали от ночного воздуха. Рот с зубами впился в один, покусывая, пока она визжала. Щупальце нырнуло под юбку, раздирая трусики, и вломилось в киску, толстое, пульсирующее, трахая без пощады. Лиза дёргалась, но тело реагировало: влага текла, стенки сжимались. Другое щупальце вошло в рот, заглушая крики, долбя горло, пока слюна капала по подбородку. Оффендермен расстегнул брюки, его член — огромный, венозный, с каплей слизи на головке, ткнулся в её зад. Он плюнул на анус и толкнулся внутрь, растягивая тугое отверстие. Двойное вторжение: щупальце в киске, член в жопе, ритмичные толчки, шлепки тел. Лиза стонала сквозь удушье, оргазм накрыл её волной, тело выгнулось. Он кончил в зад, заполняя спермой, потом вытащил и заставил сосать — член в рот, зубы царапали губы. Закончив, он перерезал горло одним движением щупальца. Тело остыло, и он отнёс его Слендермену, как всегда. Так продолжалось неделями. Городок шептался: красивые молодые девушки пропадают одна за другой. Мэрия собрала совет — все указывало на проклятый лес. — Зло там, в чаще. — Говорили старики. Решили сжечь его: собрали факелы, топоры, группу мужчин. Но лес не сгорел. Когда трое смельчаков вошли глубже, тени оживились. Слендермен вышел первым, щупальца хлестнули, ломая шеи двоим. Оффендермен схватил третьего: щупальца обвились вокруг ног, он приблизил его к себе, и зубы сомкнулись на горле. Кровь пропитала землю, лес устоял. Городок сдался: девушки перестали гулять одни по ночам, запирали двери, но страх не ушёл. Приезжие туристки не верили байкам. Вот Сара, 22 года, с подругой Меган, 19 лет, — скептики из большого города. Они посмеялись над местными историями: — Оффендермен? Чушь, просто маньяк или выдумка. — Решили прогуляться в лес днём, но сумерки застали их. Оффендермен учуял их, свежий запах молодости. Подошёл с розой: — Леди, лес полон чудес. Позвольте показать. Они хихикнули, взяли цветок, пошли за ним. В глубине он набросился: щупальца схватили Сару, прижав к дереву, разорвали джинсы, член вонзился в киску, трахая жёстко, зубы кусали шею. Меган закричала, но второе щупальце вошло в её рот, третье в зад, растягивая. Он чередовал: сначала трахал Сару в жопу, пока щупальце долбило её киску, потом перешёл к Меган, заставив лизать его член, покрытый соками подруги. Девушки корчились, тела предавали — стоны смешивались с плачем, оргазмы рвали на части. Он кончил в Сару, заполняя рот спермой Меган. Но не убил сразу. Отпустил их, шепнув: — Возвращайтесь, если хотите больше. — Они убежали, сломленные, но жажда вернула их ночью. Сара пришла первой, на коленях: — Возьми меня снова. Он трахал её часами — член в киске, щупальца везде, зубы оставляли следы. Меган присоединилась, они лизали друг друга, пока он долбил. Игра длилась дни: он отпускал, они возвращались, зависимые от боли и удовольствия. Наконец, надоедает — щупальца сдавили горла, зубы разорвали плоть. Тела к Слендермену, лес шепчет. Оффендермен не останавливается. Городок в страхе, но его охота вечна — роза, сигарета, тьма.