Грозный волк и рыжая хитрость

В группу «Солнышко» пришло пополнение. Утром Мария Ивановна ввела в комнату двух новичков, и все игры моментально замерли. Новые дети всегда были событием. Первый мальчик – Олег Волков. Он вошёл уверенно, смотря прямо перед собой темными, серьезными глазами. Короткие черные волосы, смуглая кожа, плотно сжатые губы. Он выглядел крепким и собранным, как маленький страж. Второй – Серёжа Разумовский. Он, наоборот, словно пытался спрятаться за спиной Олега. Рыжие волосы до плеч растрёпано падали на воротник светлой рубашки. Его огромные глаза смотрели по сторонам с изучающим интересом, а в руках он сжимал новенькие, желтые пластмассовые ведерко и лопатку. – Ребята, познакомьтесь, это Сережа и Олег, – сказала Мария Ивановна. – Они теперь будут с нами. Будьте дружными! Пока воспитательница устраивала новичков за стол для рисования, по группе прошел шепоток. Альберт, оценивающе изучавший пришельцев, заметил Адаму: – Черноволосый выглядит надежным. – А рыжий похож на лису, – усмехнулся Адам. Первая же прогулка показала, кому из новичков было суждено привлечь нездоровое внимание. На площадке «Солнышко» соседствовала со старшей группой «Звёзды», и у тех были свои «авторитеты» – Кирилл Гречкин, крупный для своих семи лет, и его вечно хихикающий друг Иван Сорокин. Они обожали демонстрировать силу, отнимая игрушки у малышей, не вступая при этом в открытые драки при воспитателях. Серёжа, увлеченно копавший в песке в одиночестве (Олег отошёл попить воды), стал идеальной мишенью. Его яркие ведерко и лопатка, да еще в руках у тихого новичка, просто кричали о том, чтобы их «проверили на прочность». Кирилл и Ваня подкатили с важным видом. – Эй, рыжик, – цыкнул Кирилл. – Игрушки новенькие? Давай посмотрю. Он потянулся за лопаткой. Серёжа вжал голову в плечи, замер, но лопатку не выпустил. – Я еще не достроил, – тихо пробурчал он. – А мне плевать, что ты не достроил, – грубо сказал Кирилл и вырвал лопатку. В этот момент между ним и Серёжей возник Олег. Он подошёл так стремительно и бесшумно, что Кирилл даже вздрогнул. Олег не кричал. Он просто встал, слегка расставив ноги, и уставился на обидчика своим темным, тяжелым взглядом. – Отдай, – сказал он негромко, но так, что слова прозвучали ясно даже на шумной площадке. – А ты кто такой? – попытался сохранить напускную храбрость Кирилл. – Я – Олег. А это – Серый. Его не трогай. И его лопатку тоже. Между мальчиками пробежала тишина. Дима Дубин, увидевший конфликт, уже сжимал кулаки, готовый броситься на помощь новичку по законам рыцарства. Игорь Гром оценивающе смотрел на Олега – тот держался круто. Адам и Володя, сидевшие на качелях, замерли. Кирилл, привыкший к слезам и уступкам, растерялся. Олег был невысок, но в его позе, в твердом взгляде чувствовалась опасная решимость. Плюс на них уже смотрели другие дети и нянечка. – Ладно, ладно, не нужна мне твоя дурацкая лопатка, – буркнул Кирилл, отступая. – Пойдем, Вань. Они ушли, стараясь сохранить вид победителей, но всем было ясно – их прогнали. Олег развернулся к Серёже, и его лицо мгновенно смягчилось. – Нормально, Серый? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучала теплота. Серёжа кивнул, слабо улыбнувшись. С этого момента авторитет Олега в «Солнышко» взлетел до небес. Его уважали за смелость, а еще больше – за то, что он был спокоен и не кичился своей победой. В группе он играл мирно, помогал собирать игрушки, а с Серёжей обращался с какой-то особенной, снисходительной близастью, всегда называя его «Серый». Серёжа же держался в тени, был тихим, вежливым, но как-то… невидимым. Он словно растворялся, когда ему было нужно. А на следующий день произошло загадочное происшествие. Утром, когда группа «Звёзды» выходила на прогулку, Кирилл и Ваня вдруг начали дико подпрыгивать и кричать. Оказалось, что в каждый из их кроссовок, аккурат на носок, кто-то положил по большому куску липкого, зеленого слайма. Сапожки не пострадали, но ощущение было отвратительным. Начался скандал. Воспитатели допрашивали всех, но виновника не нашли. Никто ничего не видел. Однако группа «Солнышко», наблюдавшая за разборками из окна, начала перешептываться. Потому что все заметили одно: Серёжа Разумовский, тихо сидевший за мозаикой, вдруг опустил голову, и его тонкие плечики затряслись. Из-за рыжих прядей, упавших на лицо, послышался тихий, но совершенно безошибочный звук. Это был смех. Не громкий, не злорадный, а тонкий, словно звенящий, подавляемый смешок. Олег, сидевший рядом, не повернул головы, но уголок его рта дрогнул в усмешке. Больше Кирилл и его друг к паре новичков не приставали. Вообще. Они обходили их стороной, иногда даже с непонятной опаской косясь на маленького рыжего тихоню. Вечером, уходя домой, Игорь Гром сказал Диме и Айсе: – Этот Олег – боец. С ним можно иметь дело. – А рыжий… он странный, – сказала Айся, нахмурившись. – Он смеялся. Я видела. – Он не просто смеялся, – вмешался Альберт, проходивший мимо с братом. – Он провел операцию возмездия с нулевой вероятностью быть пойманным. Интересный экземпляр. Адам, шедший сзади, только ухмыльнулся, глядя на спину Серёжи, который, держа Олега за рукав, шептал ему что-то. Новак почувствовал родственную душу – душу того, кто умеет добиваться своего, не выходя на передовую. В их детсадовской вселенной появилась новая, очень тихая, но несомненно влиятельная сила.