Глава 2. За завесой тайны

      Прошел месяц. Срок, казавшийся вечностью в бесконечной суете приготовлений, пролетел как один день. Столица Страны Огня напоминала растревоженный улей, но на этот раз её гул был праздничным. Улицы, еще недавно помнившие грохот военных сапог, были выметены до блеска и украшены алыми и золотыми лентами, бумажными фонарями разных форм и, конечно же, драконами. Однако в сердце самого Хозяина Огня покоя не было.       Зуко стоял перед высоким зеркалом в своих комнатах, позволяя слугам затягивать на нём тяжелые слои парадного одеяния. Золотые пластины на плечах казались неподъемными, но ещё тяжелее было условие, поставленное послом Ордена Солнца. «Вуаль истины» – плотная, расшитая защитными символами ткань, которая должна была скрывать лицо его невесты до самой брачной ночи.       «Ты не увидишь её лица до тех пор, пока не свяжешь с ней свою жизнь перед лицом драконов. Это залог того, что ты выбираешь её мудрость и союз, а не просто её красоту».       Слова посла эхом отдавались в голове. Зуко привык к предательствам. Его отец выжег на его лице клеймо позора, его сестра манипулировала его чувствами как игрушкой, а аристократия, клявшаяся в верности Озаю, теперь с ядовитыми улыбками склонялась перед ним. Что, если под этой вуалью скрывается очередная ловушка? Что, если Орден Солнца просто использует его, как когда-то использовала Азула и Озай? Его пальцы непроизвольно коснулись шрама – вечного напоминания о том, как дорого стоит доверие.       – Зуко! Ты выглядишь так, будто собираешься на Агни Кай с морским змеем, а не на встречу собственной невесты! – раздался громкий, до боли знакомый голос.       В двери бесцеремонно ввалились Сокка и Аанг. Друзья узнали о внезапной помолвке из дипломатических депеш и немедленно прибыли в столицу. Аанг выглядел обеспокоенным, его глаза искали в друге признаки принуждения, а Сокка, напротив, пребывал в своем обычном приподнятом настроении, жадно разглядывая роскошь дворца.       – Мы здесь, чтобы поддержать тебя, приятель, – Аанг положил руку на плечо Зуко. – Но ты уверен в этом? Союз двух людей ради политики – это серьезный шаг.       – Это не просто политика, Аанг, – Зуко вздохнул, позволяя слугам закончить с поясом. – Это шанс изменить саму суть нашей магии. Но... я боюсь. Не того, что она окажется некрасивой. Я боюсь, что под вуалью нет человека, лишь инструмент власти.       На это друзьям нечего было ответить.       Зуко не позволил им сопровождать его к главным ступеням. Это был его путь, его ритуал. На парадной лестнице его уже ждала свита: избранные советники, чья лояльность была куплена или доказана, и суровые священники старого культа Созина. Последние выглядели особенно мрачными – появление жрицы древнего племени угрожало их вековому влиянию.       Рассвет только начал окрашивать небо в нежно-розовые тона, когда на главной площади показалась процессия. Это было величественное зрелище. Паланкин Минхи, вырезанный из светлого дерева и инкрустированный золотом, несли безмолвные мастера Ордена – мускулистые воины в масках драконов, чьи шаги были синхронны и бесшумны. Позади шествовали слуги, которые грациозными жестами раздавали горожанам золотые монеты и засахаренные фрукты. Толпа ликовала. Для народа она уже была благословением.       Процессия остановилась. Зуко сделал шаг вперед, чувствуя, как холодный утренний воздух касается его кожи. Из паланкина грациозно, словно само пламя, выплыла жрица. Её многослойные шелка цвета заката переливались в первых лучах солнца. Но лицо... оно было скрыто плотной золотистой вуалью. Единственное, что он видел – это очертания фигуры и то, как уверенно она держится.       – Верховная Жрица Минхи, – Зуко склонил голову в церемониальном приветствии, – Страна Огня приветствует свою новую искру.       Она не произнесла ни слова. В полной тишине площади она лишь медленно, исполненная достоинства, склонила голову. В этом жесте не было покорности – лишь глубокое уважение к тому тяжкому бремени, которое он нёс на своих плечах. Зуко почувствовал исходящее от неё тепло. Это не был обжигающий жар гнева, к которому он привык, а нечто иное – глубокое, живое сияние пламени солнца.       Следующая неделя прошла в странном, почти сюрреалистичном ритме. Согласно протоколу, они общались через тонкую шёлковую ширму или в присутствии свидетелей. Зуко слышал её голос – мелодичный, но властный. Они обсуждали поэзию, играли в пай-шо, и Зуко поражался её острому уму. Она видела суть вещей там, где он видел лишь проблемы.       Но чем ближе была свадьба, тем сильнее росло его внутреннее волнение. Он успокаивал себя тем, что это лишь контракт. Возможно, Минхи и сама не хотела этого брака, возможно, она видит в нём лишь способ спасти свой народ. Они найдут компромисс, решал он про себя. Они будут союзниками, друзьями, но не обязательно…       Зуко густо покраснел, оставшись один в комнате перед самым началом церемонии. За всю свою жизнь он ни разу не преступал границ дозволенного. Его понятия о чести и верности были почти монашескими: секс возможен только после брака, с той, кому он готов отдать жизнь. С Мэй они никогда не заходили так далеко – их отношения были полны недомолвок и скрытой боли, не оставляя места для подлинной близости. А теперь ему предстояло делить ложе с женщиной, лица которой он даже не видел.       Дверь приоткрылась. Сокка и Аанг заглянули внутрь.       – Эй, жених! – Сокка усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Слушай, я тут подумал. Если она окажется трехглазым духом, просто скажи, что это новый писк моды в племени Солнца. Никто и не заметит!       – Сокка! – шикнул Аанг, а затем повернулся к Зуко. – Всё будет хорошо. Я чувствую её Ци. Она... она очень чистая. В ней нет лжи. Просто будь собой, Зуко. Ты заслужил немного счастья.       Сокка подошел ближе и хлопнул друга по плечу, уже серьезно.       – Ты прошел через ад, чтобы спасти этот мир. Если эта жрица хоть наполовину так крута, как о ней говорят, вы станете лучшей парой со времен создания бумеранга. Иди и покажи им, кто здесь Хозяин Огня.       Друзья ушли, оставив его в тишине. Зуко сделал глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание так, как учил его дядя Айро. Он поправил корону, расправил плечи и вышел из комнат. Настало время встретить свою судьбу, какой бы она ни была за этой золотой вуалью.