Часть 1

Библиотека Академии в этот час была почти пуста: большинство студентов предпочитали тратить свободное время на что-нибудь более приятное, чем чтение и зубрежка древних текстов. Например, на сон или на попытки не умереть на тренировочных площадках, или на попытки выбраться за огражденный периметр территории Академии и погулять по пустыне, надеясь добраться до древних руин, котоыре были прокляты Великим Императором Рукх'лучманом. Или как там его. Ровен честно признавал, что плохо помнит как звали Императоров древности, потому что обычно был занят тем, что пытался запомнить Императоров относительно современности — за последние пару столетий сменилось около двадцати с лишним правителей и только последний смог удержать титул Императора больше двадцати лет. Кхм. Собственно, именно поэтому Ровен и сидел в библиотеке в это прекрасное время. Взгляд его то и дело отрывался от тайных знаний, принимаясь блуждать по окружающему его миру, останавливаясь то на окнах, откуда падал свет отраженных лун, то на высоких стеллажах, откуда доносились подозрительные звуки. Одной из причин его некоторой рассеяности служило дурное предчувствие. Оно противно пищало где-то в укромных уголках его головы, предупреждая о чем-то настойчивом внимании. Ровен предпочитал это чувство игнорировать. Во-первых, он был в Академии, построенной тиеру для других тиеру. Здесь все друг за другом следили. Во-вторых, Ровен прекрасно знал, кто за ним следить и предпочитал не давать этому существу понять, что Ровен знает о его присутствии, ибо тогда тот окончательно потеряет всякую совесть. Чтение увлекательнейшей книги «Тактика фланговых манёвров в условиях пересечённой местности» помогала игнорировать реальность. Главным образом потому, что стоило хоть чуть-чуть расфокусировать внимание и текст противной книжки начинал буквально расплываться. Как и большинство книг в архивах Академии, она была зачарована — считалось, что это помогает студентам обрести страсть к учебе. Было тихо и спокойно. Это чудесное ощущение умиротворенности продолжалось примерно три с половиной минуты. — Ты уже на какой странице? Дэр материализовался рядом так, будто весь день только и ждал момента, чтобы нарушить чужой покой. Впрочем, скорее всего, так и было, Дэр отличался от своих собратьев повышенной вредностью и прилипчивостью. Он упал на соседний стул и бесцеремонно вытянул длинные ноги, задев ножку стола. Стол ощутимо тряхнуло, но Ровен невозмутимо удержал книгу в вертикальном положении и продолжил читать. — Сто двадцать третья, — Дэр заглянул через его плечо, даже не пытаясь скрыть скуку на лице, — Ты читаешь это уже второй день. Мой младший брат читает быстрее, а ему только четыре года. — У тебя нет младшего брата, — немного растеряно отчетил Ровен, не отрывая взгляд от страниц. — Это не отменяет того факта, что гипотетический четырёхлетний ребёнок справился бы быстрее. Ровен мужро проигнорировал замечание и перевернул страницу. Но, очевидно, Дэру очень хотелось завладеть его внимание, потому что он сначала побарабанил пальцами по столу, а потом по плечу Ровена. Попытался даже пристроить под эти цели книгу в руках Ровена, но тот не дал. — Скучно, — сообщил Дэр тоном человека, который считает, что это проблема окружающих. — Библиотека большая, — заметил Ровен, — Ты тоже можешь взять книгу. — Я уже всё прочитал. Ровен промолчал, но очень выразительно посмотрел на саоего товарища, как бы намекач, что библиотеку подобных размеров вряд ли целиком прочитал даже Император. Дэр, ничуть не смутясь, поправился: — Ну, всё интересное. — Ага, конечно. Готов поспорить, на самом деле ты едва ли прочитал пару книжек. Тут Ровен, на самом-то деле, немного лукавил. Можно даже сказать, откровенно врал — Дэр рос в семье весьма высокго положения, поэтому должен был соответствовать всем высоким стандартам, что устанавливались его родителями и, несомненно, прекрасно как бы не всю программу Академии еще до поступления. И наставники у него были. По смутным подозрениям Ровена, это была одна из причин, по которым Дэр сейчас занимался всем, кроме учебы. В данный момент Дэр откинулся на спинку стула, запрокинул голову и примерно пятнадцать секунд изучал потолок. Ровен знал, что пятнадцать, потому что пятнадцать секунд — это как раз был рекорд Дэра по молчанию в состоянии бодрствования. — А ты знал, — начал Дэр, и Ровен мысленно попрощался с надеждой дочитать главу, — что если тиеру не разговаривает больше часа, у него атрофируется язык? — Нет. Потому что это неправда. — Откуда тебе знать? Ты же полукровка, у вас другая физиология. Дэр вряд ли понимал насколько обидным было бы замечание, если бы Ровен менее философски относился к жизни. Впрочем, Дэр вообще умудрялся говорить вещи, которые из чужих уст звучали бы как оскорбление, с интонацией настолько будничной, что злиться на него было всё равно что злиться на погоду, которая на этой планете всегда была отвратительной. — Между прочим, — Дэр снова подался вперёд и ткнул пальцем в страницу, — вот этот манёвр устарел лет сто назад. Любой нормальный командир сейчас использует диагональный охват. — Я знаю, — вздохнул Ровен, одновременно поражаясь тому, как легко Дэр обходит все зачарования на фолианте, — Про это рассказывается в следующей главе. — Ну так перелистни. Зачем читать то, что уже бесполезно? — Затем, что нужно понимать, почему это стало бесполезно. Дэр фыркнул. Он снова развалился на стуле, на этот раз опасно балансируя на задних ножках, и закинул руки за голову. В сером свете отраженных лун его белые волосы казались стеклянными, что совершенно не вязалось с его ехидным выражением лица. — Философ, — протянул он с такой интонацией, будто это было ругательство, — Тебе не надоело во всём искать глубинный смысл? Иногда бесполезное — это просто бесполезное. Ровен снова вздохнул. Он за несколько минут рядом с товарищем тратил месячную норму вздохов, и попытался вернуться к чтению. Ключевое слово — попытался. Потому что Дэр, отсмеявшись, немедленно нашёл себе новое развлечение: он подтянул к себе стопку чужих заметок, которые Ровен аккуратно разложил по порядку, и начал их перебирать. — Это мои записи, — заметил Ровен. — У тебя ужасный почерк. И это что, схема? Ровен, ты рисуешь хуже, чем мой… нет, подожди, мы уже выяснили, что у меня нет младшего брата, — Дэр всерьёз зажумался, даркя ему несколько секунд юлаженной тишины, прежде чем подобрал новое сравнение, — Ладно. Ты рисуешь хуже, чем Несса после трёх бокалов ягодного вина. — Я слышу своё имя и заранее несогласна, — раздался голос откуда-то из-за стеллажа. Несса выскользнула из-за полок с весьма угрожающим видом. Особого колорита ей добавлятая монография Лорда Гецеля, которая яростно хлопаал обложкой и пыталась откусить ей пальцы. Она села напротив, положила книгу на стол, предварительно приложив ее мощным ударом, чтобы не дергадась, — рука у Нессы была тяжелая, — и окинула строгим взглядом разворачивающуюся перед ней сцену. — Он опять не даёт тебе заниматься? — спросила она у Ровена. — Да, — честно ответил Ровен. — Вовсе нет, — одновременно с ним возмутился Дэр, — Я помогаю! Несса еще раз осмотрела происходящее и крайне скептично отметила: — Ты перебираешь его записи и критикуешь почерк. — Это и есть помощь, мотивация через осознание собственного несовершенства. Древняя методика чистокровных тиеру. — Ты это только что выдумал, — фыркнула Несса. Дэр смерил ее наглым взглядом, мол, не докажешь, и наконец замолчал. На какое-то благословенное мгновение за столом воцарилась тишина, Ровен даже успел прочитать несколько предложений. Ровно два, если что. — А вот интересно, — сказал Дэр, и Ровен почувствовал, как где-то глубоко внутри, в том месте, где у нормальных людей живёт терпение, что-то тихо треснуло, — если фланговый манёвр устарел, и диагональный охват тоже скоро устареет, то какой смысл вообще это учить? Может, лучше сразу придумать что-то новое? Я, например, мог бы— — Дэр, — утомленно вздохнул Ровен, — Пожалуйста, замолчи. Ну, очевидно, Ровену следовало вспомнить, что на подобные просьбы Дэр реагировал только одним способом. На его лице расцвела улыбка, придавшая ему безумно одухотворенный вид. — Заставь меня, — почти промурлыкал он. Дэр произнёс это с таким удовольствием, с такой ленивой, тягучей самоуверенностью, что слова повисли в воздухе, как вызов. На самом деле это и было вызовом: Дэру очень, очень хотелось внимания. И, судя по всему, отвязаться от него Ровену не получится, пока... Несса внезапно перегнулась через стол и поцеловала Дэра. Ровен ошарашено моргнул. Это было... совершенно не логично, не было ни предупреждения, ни какой-либо логической цепочки, которую Ровен мог бы отследить и осмыслить. Она просто подалась вперёд, взяла Дэра за подбородок тонкими пальцами и прижалась губами к его губам. Зато Дэр замолчал. Чуть ли не впервые в жизни, замолчал мгновенно и полностью. Полная шока тишина длилась секунд пять, прежде чем Несса отстранилась и невозмутимо вернулась к своей книге. — Будьте тише, — сказала она, — Мне тоже нужно заниматься. Тишина за столом осталась такой же оглушительной. Ровен разрывало между двумя желаниями: с одной стороны, он понимал, что ему нужно срочно вернуться к чтению, потому что Дэр в любой момент может отмереть, а с другой стороны, Дэр сейчас представлял из себя такое прекрасное зрелище, что грех было не смотреть. Дэр сидел неподвижно, с приоткрытым ртом и оглушанным выражением лица, которое Ровен мог описать как что-то среднее между «меня ударили мешком по голове» и «я хочу, чтобы меня ударили ещё раз». Щеки у него были прелестного темно-серого цвета, что как внезапно вспомнил Ровен, было эквивалентно ярко-красным щекам у людей. Это было почти умилительно. Дэр, когда молчал и сидел тихо, был на редкость очаровательным. Честно говоря, Ровен немного жалел, что не додумался до этого гениального хода сам, но кто же знал, что это будет так эффективно.